Осьминожки

– Ошибку нашёл! – воскликнул Вик. Яра попросила супруга вычитать списки приглашённых на пресс-тур, а то у неё уже под конец усердных приготовлений к масштабному мероприятию, как сама призналась, глаз замылился. – Где? – подскочила Петровская. – Вот. Шадрина Инна у тебя в списке два раза. – Покажи-ка! Ой… Нет, не удаляй, Мытников! Опечатку в имени исправь. Она Ирина, а не Инна. Это два разных человека, Шадрина Ирина Евгеньевна и Шадрина Инна Семёновна. – А, точно! Я на отчества внимания не обратил. Они мать и дочь? – Почему ты так решил? – удивилась Яра. – Судя по годам рождения – вряд ли сёстры. – Математик! А если они просто однофамилицы? – Шадрины – ведь не такая распространённая фамилия, как Ивановы. Или, например, Кузнецовы. Ох… – Что? – Яра, в списке ещё один Шадрин, с редким именем – Борислав Викторович. У Вика по спине пробежали ледяные мурашки. Конечно, он в основном жил в своём идеальном мире чисел, формул и уравнений. И сейчас, и прежде, его интересовали больше шахматные партии, а не те, что борются за власть. И уж тем более о лидерах местной преступной группировки мог не знать. Но всё-таки некоторые имена, что были на слуху на исходе девяностых, отпечатались в его памяти. И до него только сейчас дошло, что фамилию Бори он не знал. – Тебе плохо, Вик? – испугалась за него Яра. – Ты так побледнел. Принести водички? – Не надо, – осипшим голосом произнёс Мытников. – Скажи лучше – ты знала, что отцом моего… что отцом Бори был Виктор Шадрин? – Ну… да. Виктор Шадрин, предприниматель. А что такого? – Я идиот. Мне даже не пришло в голову спросить его фамилию. А ведь мог бы догадаться – неспроста все эти гелендвагены, айфоны, еда из ресторана. – Да, Борислав состоятельней нас с тобой, и это не только его заслуга, но и его отца. Но тебя ведь не богатство в нём привлекло. Ты никогда, насколько я знаю, не был меркантильным. Тебя всегда интересовал сам человек, а не вот эта вся мишура вокруг него. Что вдруг изменилось, чем ты напуган? – Отца Бори звали Виктор Шадрин. А отец Ирины – Евгений Кузнецов. Фамилию Бориного тестя я от него слышал, но не придал значения, Кузнецовых много. А вот теперь про Шадрина узнал и всё понял. Они же… Шадр и Кузьма, Яра! – Криминальные авторитеты? Ого!.. – Вот именно… Может быть, и впрямь тебе с детьми лучше свалить в Краснодар… от греха подальше. – Ай, не выдумывай, – отмахнулась Яра. – Нечего бояться. Всё это было много лет назад, прошли лихие девяностые, как дурной сон. Другое время сейчас. Шадра нет в живых, а грозный Кузьма теперь тихий пенсионер, которого Боря и Макс зовут дядей Женей, сам слышал. Он к тому же уезжает с супругой кое-куда поюжнее Краснодара, на далёкие острова. – Он уезжает, а Боря остаётся… – Мытников, да ты что несёшь! Боря-то здесь причём?! Это твой Боря, всё тот же Боря, в нём ничего не поменялось после того, как ты узнал, что он сын мафиози. – В нём – нет. Кое-что поменялось во мне… наверное. И… знаешь, Яра, у меня это странное ощущение не в первый раз. Когда у Бори в квартире появился Макс, было подобное: я не из их компании, я лишний. Потому и ушёл тогда. – Я думала, ты из-за Петровского с места сорвался. – Он просто удачно в тот момент подвернулся. – Ага, так удачно, что Боря подумал, будто это не мой, а твой бывший нарисовался. Вик, и тебе, и Боре надо научиться доверять друг другу, – посоветовала Яра. – Знаю, в вашем случае это непросто, но вы оба молодцы, вы справитесь. – Петровская, ты меня, как ребёнка, сейчас подбадриваешь! А ведь мы взрослые люди. – Вот именно! Взрослые люди не прячутся от своих чувств, а строят отношения. Если, конечно, там есть из чего строить. А у вас с Борей – есть. – Что значит – “из чего”? – насторожился Вик. – Ты о чём? – Да уж никак не о материальном, бескорыстный ты мой! О чувствах ваших. – Яра, а я уже не уверен, что они есть – эти чувства. – Мытников, перестань! Были, есть и будут, никуда не денутся. У тебя просто мандраж перед праздником. – С чего бы вдруг? Не я ведь его провожу. Петровская, ты меня заболтала, я чуть не забыл исправить опечатку. Так, значит, Ирина Евгеньевна Шадрина – это наша Ирина и есть? А Инна Семёновна – Борина мама. – Ага. Вот и познакомишься с тёщей, – хихикнула Яра. – Да я знаком с ней с того же дня, что и с Борей. – Познакомишься в новом качестве. – Не говори ерунды, – поморщился Вик. – Скажи лучше – ты своего Петровского пригласила, потому что планируешь к нему вернуться? – Если бы он не делил детей на своих и чужих, я бы подумала. А так… есть у меня касательно него планы, но ни ко мне, ни к детям это отношения не имеет. – Может быть, зря ты с ним так? Двойняшкам нужен отец. – Их отец ты, Вик! Где этот пижон был, когда девчонки в первый класс пошли, когда ветрянкой болели? Гостиничный бизнес развивал в тёплых краях. Вот пусть обратно и катится! – Сурово, – отметил Вик. – А то! Вик действительно нервничал по поводу пресс-тура больше, чем сами его организаторы. А им, собственно, переживать было некогда. Забот – выше головы. Но каждый из них относился к этому по-разному. Яра сосредоточенной молнией металась по этажам и коридорам сначала в турагентстве, а затем в “Тысячелистнике”, не выпускала из рук телефона, отдавая распоряжения экскурсоводам, аниматорам и обслуживающему персоналу. Макс, наоборот, выглядел очень расслабленным, как будто для него это не ответственное мероприятие, а детская игра. Пожалуй, если бы Вик не знал доподлинно от Яры, как этот человек вкалывал на репетициях, как вёл переговоры с чиновниками, спонсорами и журналистами, он подумал бы, что Волоконский валяет дурака, придя на всё готовенькое. Возможно, он и пытался создать о себе у окружающих именно такое впечатление. Значит, зачем-то Максу было надо, чтобы его не принимали всерьёз, не разглядели бы под личиной беспрерывно хохмящего прожигателя жизни бизнесмена с крепкой деловой хваткой. Вик пока не мог решить, хорошо это или плохо, и поглядывал на Волоконского издалека и с изрядной долей настороженности. Впрочем, и у Мытникова было не так много свободных минут, чтобы тратить их на какие-то косые взгляды. Яра загрузила его по полной программе: он помогал украшать шариками зал “Тысячелистника”, а потом во дворе, где шло представление, суфлировал забывающим свои реплики актёрам и даже сыграл небольшую роль. Точнее, треть роли – одну из голов Горыныча, самую вежливую и образованную. Он чуть не задохнулся внутри ростовой куклы, в которую его запихнули вместе с пожилым дядькой и пацанского вида девушкой. Одно хорошо – под драконьей мордой его фингал был не виден. Впрочем, когда настала пора выйти к гостям в человеческом облике, Яра загримировала его своим тональным кремом. Горыныч (которого по сценарию чудо-богатырь убивать не стал, а отправил в лесную школу на перевоспитание) оказался вовсе не самым экзотичным персонажем на этом празднике. К гостям вывели прирученного молодого лося – Макс гордо сообщил, что первый питомец зоопарка будет жить в вольере на просторе и полном довольствии. Вик пожалел зверёныша – похоже, тому неуютно было от излишнего внимания людей. Как и ему самому. Хотелось забиться в какой-нибудь тёмный угол и, открыв в новом айфоне незавершённую шахматную партию, погрузиться в удивительный мир старинной мудрой игры. Или уехать домой, потому что беспокойно было: как там его пятеро шустрых ребятишек (гостившего у них Егора Вик уже относил к своим), не перевернули ли квартиру вверх дном. Но… пора ведь им когда-либо приучаться к самостоятельности. И он ограничился тем, что послал двойняшкам фото с Лосяшем – так, в честь персонажа из мультфильма про Смешариков, они тотчас же окрестили Максова питомца, отметив, что у него очень задумчивая морда. Мероприятие же меж тем шло своим чередом. Журналисты, ради внимания которых всё это, в общем-то, и затевалось, усердно снимали видеоматериал и щёлкали фотокамерами, запечатлевая для читателей газет и сайтов и зрителей новостных телепрограмм серьёзную и стремительную Яру, барственно веселящегося Макса, тихую Асю, неожиданно для всех устроившую на втором этаже “Тысячелистника” поэтические чтения с участием местных чудаковатых талантов, многочисленных гостей, меланхоличного Лосяша, смешного Горыныча. И, конечно же, звезду вечера – красавицу Лидию в расшитом бисером сарафане, обладательницу длинной косы и роскошного бюста. Когда, выступая, словно томная пава, она вынесла хлеб-соль почтившему мероприятие своим присутствием чиновнику из областной администрации, публика рукоплескала именно ей, а не высокому гостю. Правда, в зале ресторана пышногрудая красавица оплошала. От неё требовалось ухватом подцепить горшок с тушёным мясом с картошкой из русской печи, чтобы подать на стол. Лидия растерянно повертела в руках незнакомый ей рогатый прибамбас и… с размаху опустила на чугунок сверху. И очень удивилась, что таким способом посудина не подцепилась и к металлической рогулине не примагнитилась. Спас ситуацию вовремя подскочивший Сашенька – официант с дипломом филолога. Юноша забрал у девицы из рук ухват и, ловко поддев чугунок с горячим угощением, перенёс на стол. Эффектно и красиво у него получилось, как будто парень с юных лет только этим и занимался. – Управление ухватом тоже на филологическом преподают? – с искренним удивлением поинтересовался Вик, когда Сашенька подал ему порцию жаркого. – А то! – рассмеялся официант. – На семинаре по устному народному творчеству горшки из печи доставать обучают. – Правда, что ли? – захлопал глазами Вик. – Почти. Я с фольклорной экспедицией по деревням ездил, одна бабулька и показала, как это правильно делается. – Ух ты! – восхитился Мытников. – Ты ведь мог бы, наверное, научную работу написать по итогам экспедиции. Ну, не про горшки, конечно, а про… что вы там собирали – сказки, легенды. – Я и написал, – вздохнул Сашенька. – Почти готовая кандидатская была, но оказалось, что мои наработки – отличный материал для докторской… одного коллеги. – Неприятная история, – посочувствовал Вик. – Жаль, что тебе пришлось бросить науку. – А я не бросал, – улыбнулся официант. – Здесь я временно, чтобы денег подзаработать. В науку я ещё вернусь. Болтая с невезучим филологом, Вик чуть было не пропустил самое интересное. Оказалось, вытаскивая из-за стола гостей для участия в шуточном конкурсе, который должен был завершиться нежными обнимашками, Яра словно бы невзначай поставила в пару Ирину и своего бывшего. К финалу банкета дамочка уже без всяких конкурсов тесно прижималась к Петровскому, который подливал ей вина и нашёптывал на ухо что-то интригующе интересное – видимо, о красотах Краснодарского края. – Вот увезёт Андрей Ирину в свой гостиничный бизнес, и всем будет счастье, – наклонившись к Вику, шепнула ему на ухо Яра. – Или она его – к дальним морям, куда её родители собираются, тоже вариант, – добавил подошедший с другой стороны Боря. И они заговорщицки захихикали. Уже потом, дома, Вик, вспомнив этот эпизод, поинтересовался: – Петровская, ты ведь специально это устроила? – Ага, – призналась Яра. – Видишь ли, Мытников, познакомить с кем-нибудь Ирину я планировала заранее. Правда, присматривала ей мужчину другого типажа, кого-то вроде Бори. Была у меня на примете пара кандидатур. Если честно, я даже готова была уступить ей Руслана. Ради благой цели не жалко! Правда, это был бы не очень подходящий вариант – Русик погулять горазд, но с женой не разведётся. А нам ведь, чтобы Ирина, наконец, от Бори отвязалась, желательно не просто мужика ей найти, а замуж её пристроить! Так ведь? – Так, – кивнул Вик, недоумевая, как только Яре пришла на ум подобная авантюра. – Вот! А когда Петровский появился, мне в голову стукнуло: до чего же они с Максом похожи! И тут до меня дошло окончательно: не второго Борю Ирине надо искать, а второго Макса, ведь он и есть её первая любовь, тот образ, что с ранней юности в душе запечатлелся и в сознании отпечатался. И ведь получилось! – Рано радоваться, – засомневался Вик. – Возможно, у них обоих временное помутнение рассудка. – Не-е, это точно надолго, – уверенно заявила Яра. И оказалась права: через несколько дней Ирина, оставив Егора на попечение Бори и любимой бабули, отбыла с Андреем в Краснодар. Это была поистине для всех приятная новость.