Будущее в чужих глазах

Тихий писк приборов врезается в уши, из-за чего Юни хочется малодушно закрыть их своими руками, стерев из памяти чужие воспоминания. Но она лишь проходит в комнату за Арией и медленно подходит к кровати, на которой полусидит почти что полностью перебинтованный Скалл, с неловкой улыбкой наблюдающий, как хмурый Реборн лечит его своим колючим Пламенем. Юноша замечает остальных хмурых Хранителей и начинает беспорядочно болтать, стремясь разрядить тянущую атмосферу: - Я вообще не ожидал, что кто-то нападет сзади. Только когда услышал характерный щелчок я понял, в чем дело, но не успел увернуться... Девочка нервно вздыхает, сглатывая неприятный комок в горле и заползает на кровать, неловко обнимая охнувшего Хранителя Облака, который тут же обнял девочку в ответ, продолжая свое повествование. Конечно, не один бессмертный каскадер умудрился серьезно пострадать - у Хранителя Урагана оказались серьезные ожоги, из-за чего он долгое время не сможет выходить на задания. Реборн же получил истощение, пока старался одновременно лечить пострадавших, оказавшихся в эпицентре взрыва, и обеспечивать их безопасность. Колонелло и Лал Митч оказались в самом центре перестрелки неожиданно разгоревшейся битвы в торговом центре, в результате чего получили обширные ожоги и пулевые ранения. Её же мама уже которую ночь не может нормально уснуть, мучаясь бесчисленными видениями вероятностей будущего, из-за чего Юни старалась подпитывать её своим Пламенем, оттягивая часть предсказаний на себя, буквально засыпая на ходу уже днем, ловя пока безобидные насмешки от остальных детей. Она умудряется заснуть прямо на чужом плече, убаюканная чувством безопасности, обещавшем защитить от любой напасти, готовой разгореться в любое время в их неустойчивом перемирии. Интуиция недовольно звонит каждый день, заставляя скручивать комок нервов где-то в груди, и оглядываться по сторонам, ощущая, как холодеет вдоль позвоночника и проходит липкий холодок по рукам. Что-то резко дергает Юни вверх, выдергивая из уютной темноты, мягко урчащей в ответ на её Пламя, и она медленно моргает, осматривая свою комнату, ощущая, как чья-то теплая ладонь медленно глади её по волосам: - Мама?- девочка медленно приподнимается, видя знакомый силуэт и чувствуя, как ласковое Небо медленно обнимает её. Она присматривается к затемненному лицу и с замершим сердцем понимает, что видит чужие слезы, блестевшие в лучах лунного света. - Мама? - испуганно повторяет девочка, стоило ей осознать, что Ария плачет на коленях перед её кроватью, и резко встает, тянясь к самому близкому человеку в этом мире. - Прости меня, - женщина растягивает губы в грустной улыбке, пытаясь успокоить и себя, и свою дочь, - прости меня пожалуйста.. Юни обнимает за шею Арию, смаргивая непрошенные слезы, ощущая, как чужие руки крепко обнимаю её, словно пытаясь не отпускать больше никогда. Что-то внутри натягивается , как напряженная струна, не отпуская ни на миг. Юни страшно.

***

- Хей, смотрите, это же бесполезный Джун? Ты же будешь послушным, верно? - раздаются насмешливые голоса вдали, и девочка поднимает голову, внимательно прислушиваясь к обрывкам разговора. - Кто это? - тихо спрашивает она у своей подруги, что с еле заметным страхом и неодобрением смотрит на начинающуюся перепалку в столовой. Юни перехватывает свой бокс поудобнее, уже предчувствуя некрасивую историю. - Если не ошибаюсь, это тот самый старшеклассник, не имеющий причуды, за что над ним и издеваются. Давай пойдём отсюда, - Юни мягко высвобождает кисть из чужой ладони, уверенно шагая вперёд, - Куда же ты? - Как я могу оставить человека в беде? - она успокаивающе улыбается своей однокласснице, маленькой Минами-чан, так похожую на Киоко, после чего протискивается через образовавшуюся толкучку к месту событий, и буквально вываливается под ноги смеющимся подросткам, что тут же замолкают, с недоумением смотря на новое лицо в их действии. Юни аккуратно поправляет юбку, ласково беря за руку испуганного старшеклассника, отмечая про себя другую, забинтованную кисть, и тихо шепчет, чтобы их не все услышали: - Давайте пойдём отсюда, - она тянет Джуна за собой, прежде чем ей преграждают путь двое подростков, недовольно смотрящих на ту, что прервала их развлечение. Девочка качает головой, пряча вспыхнувший недовольством взгляд за отросшей челкой, и распускает пока невидимое Пламя, плотно оседающее на плечи и головы остальных участников беседы. Она ненавидела, когда начинали травить скопом людей, как толпа необученных животных. Просто терпеть не могла. - Мелкая, это же наш старый добрый друг. Куда же ты его ведешь, ведь мы ещё не договорили, - ухмыляется высокий подросток с необычной татуировкой на шее, пока другой небрежным движением треплет ей прическу, намекающим движением положив ей руку на плечо. Юни светло улыбается и позволяет Пламени на мгновение вспыхнуть и поползти по её рукам, от чего оба на мгновение отшатываются от неё, пока она, быстро попросив прощения, буквально смывается с этажа, таща на буксире ошеломленного Джуна, и быстро меняет направление на крышу, которая была в этот момент заперта. Точнее, просто была приклеена наклейка, запрещающая "не принадлежащим к команде Семи" заходить туда. - Нам туда нельзя, - раздаются тихие слова за её спиной, на что девочка вздрагивает, оборачиваясь назад, и, смотря в чуть притушенные пеплом надежд глаза, и чуть наклоняет голову: - Почему? Это запрещено правилами? - Нет, - подросток немного краснеет, начиная спешно бормотать что-то вроде: ".. тут же собирается компания..", на что Юни быстро улыбается, припоминая все уроки Колонелло и Реборна по поводу "как быстро ошарашить недружелюбную к тебе компанию и убежать с места происшествия", и открывает дверь, тут же осматриваясь, не замечая ни одной живой души. Нечестно? Возможно, но зато действенно. - Как.. тебя зовут? - звучит неуверенное сзади девочки, и Юни оборачивается, смотря в выглядящим недоверчивым лицо, после чего легко вздыхает и садится на специальные скамеечки, установленные почти рядом со входом. - Я Юни. Согласишься поесть вместе? Я одна это все не съем, - она дружелюбно усмехается, открывая свой ланч бокс, и приглашающе протягивает другие палочки в ответ, понимающе смотря на своего нового знакомого. Юноша подозрительно сжимается, пытаясь уловить подвох в её словах, после чего осторожно садится рядом, понимая, что больше не сможет урвать время для еды в течении этого дня. Они начинают трапезу в молчании, постепенно все больше разговариваясь и узнавая новые стороны друг друга. О том, что у Джуна нет причуды, стало известно лишь после специального обследования, оплаченного его обеспокоенными родителями, после чего и стало общеизвестно, что их сын просто не унаследовал причуду родителей. Юни закусывает губу, сдерживая рвущиеся с языка нетактичные вопросы, и юноша понимающе хмыкает, откладывая палочки: - Ты хочешь спросить, как они приняли этот факт? Да никак, - Каваками откидывается назад, упираясь спиной в ограждение, и прикрывает глаза, скрывая обиду и горечь за веками, - Сначала они пытались меня поддерживать, а потом.. - он резко обрывает себя на полуслове, замолкая на мгновение, после чего резко встает и кланяется девочке, что её вводит в ступор, заставляя сердце резко сжиматься, словно предупреждая о чем-то. - Спасибо за заботу и за то, что выслушала, Юни-чан, - юноша выпрямляет спину, замирая взглядом на синее небо над их головами, после чего хмурится, поворачиваясь спиной к девочке. - Встретимся завтра? - почти что умоляюще спрашивает Джиглио Неро, прижимая холодеющие руки ближе к себе, что заставляет нервно хмыкнуть подростка, остановившегося прямо перед выходом. - Ага, завтра, - и машет рукой, смываясь с их временного убежища. Юни со вздохом ложится прямо на пол, игнорируя крадущийся по ногам и рукам холод, наблюдая за чистейшим Небом, раскинувшимся над их головами подобно бескрайнему океану. Сомнения медленно скребут на душе, не давая ни минуты на перерыв, словно стараясь измотать вконец. Она медленно плетется в свой класс, отмахиваясь от взволнованной тирады от своих приятелей, и садится на месте, стараясь не ерзать через каждые пять минут, чтобы не привлечь лишнее внимание со стороны своих одноклассников. После окончания уроков что-то дергает её остановиться подольше на заднем дворе, и Юни в шоке оборачивается, слыша чьи-то взволнованные крики: - Смотрите, на крыше! - и с замирающем сердцем понимает все. Она резко сбрасывает портфель, активируя взревевшее Пламя, мигом обхватившее её руки и ноги, начинающее медленно расплавлять её одежду и обувь, и устремляется вверх, пытаясь просто-напросто успеть вовремя. Её глаза широко раскрываются, когда Джун решительно делает шаг вниз, и тут же тушит своё Небо, пытаясь схватить чужую руку, что кажется невероятно тяжелой, все больше тяня с собой вниз к пустому пятачку, окруженную взволнованной толпой, состоящей преимущественно из подростков. Они падают, и девочке кажется, что эти мгновения растягиваются в целую реальность, затягивающую в себя не хуже новых видений, стремящихся каждый раз погрести под себя полностью и до самого конца. Юни улавливает обреченность в чужом взоре, и тут же приходит в себя, ощущая, как за её спиной как будто появляются невидимые крылья, позволяя им обоим притормозить буквально в паре сантиметров от асфальта. Чужая рука выскальзывает из вспотевшей руки, и они оба громоздко падают оземь, чувствуя, как воздух буквально выбивает из легких, встряхивая все тело о каменный пол. Юни надрывно кашляет, понимая, как близко она оказалась сегодня к самому краю, и испуганно замирает, замечая расползавшуюся кровь по чужим бинтам Она медленно переводит взгляд на юношу, что закатывает глаза, падая в обморок. Девочка отвешивает себе пощечину, вызывая недоуменные вздохи со всех сторон, и хрипло кричит, ощущая, как у нее пересохло в горле: - Чего стоите? Звоните в скорую! - она снимает чужой пиджак, небрежно завязанный на поясе, и складывает его, аккуратно положив его под голову подростку, все так же находящимся без сознания. Она медленно расслабляется, пряча лицо в руки и подавляет тихий всхлип, слыша испуганный возглас своей мамы. Все же благополучно закончилось, верно?

***

- Или же нет, - тихо бурчит девочка, пытаясь держать глаза открытыми, и не уснуть от чертовски сильной усталости прямо тут же на руках собственной матери, что с возрастающим напряжением смотрит на подходящих родителей уже знакомого ей мальчика. Юни с сожалением смотрит на мать подростка, что так похожа на своего сына как внешне, так и внутренне. И если глаза - зеркало души, то у этой бедной женщины целый выженный мир. - Спасибо, что спасли моего сына, - Каваками-сан кланяется, и Юни неловко улыбается, тут же становясь серьезной: - С Джуном все же ведь в порядке? - Врачи сказали, что есть несколько серьезных ушибов и порез придется зашивать снова, но жизни ничего не угрожает. - женщина обреченно прикрывает глаза, и Юни ловит ощущение дежавю, все так же внимательно всматриваясь в чужие истонченные черты. Так же отчаянно смотрела Луче в её снах - Могу ли я помочь Вам? - спрашивает Ария, сжимая дочь в своих руках, что схватила ткань чужой рубашки, не собираясь ни за что отпускать. - Спасибо огромное Вам за предложение, но мы справимся сами, - раздается холодное сзади них, и все внимание тут же переключается на мужчину, выглядящего совершенно обычным. Юни вздрагивает, когда чужой взгляд безразлично скользит по ним, и чувствует, как родное Небо невидимой остальным волной мягко укрывает её с головой, полностью ограждая от всех присутствующих. Подозрения девочки все больше подтверждаются - и недоверие её матери весомый такой показатель для того, чтобы начать серьезно беспокоиться. Насколько же сильно Каваками ненавидит свою семью, что готов разрушить её подчистую? Они расстаются на довольно напряженной ноте, и когда они наконец то выходят из больницы, давящей своей молчаливой атмосферой, Юни кажется, что это входит у нее в привычку, - бояться медицинских учреждений девочка спрашивает у Арии, посетят ли они завтра Джуна, на что женщина уставши кивает, хмурясь и звоня Верде, прося пробить информацию о главе семьи Каваками, на что тот с трудом соглашается, заканчивая звонок. Когда же они пришли на следующий день в больницу, то никого с именем Джун Кавасаки не оказывается в больнице, а в школе отсутствует любое напоминание об ученике с таким именем. Как будто сквозь землю провалился. А через три дня, после усиленных поисков всей как будто провалившейся сквозь землю семьи её отца подстреливают на задании. Пуля как будто чудом застревает в грудной клетке, останавливаясь в дюймах от сердца. "Не ищите нас" - написано черными чернилами в безымянном письме, пришедшем на их адрес, и Юни хочется разреветься от осознания собственной глупости. - Ты ни в чем не виновата, - тихо шепчет ей Ария, гладя по волосам в качестве молчаливой поддержки, и кусает губы в отчаянии, видя наяву, как ломается её дочь. Что может быть страшнее для матери, чем видеть, как страдает её дитя? Юни безмолвно плачет, видя в который раз перед собой отчаянный взгляд забитого ребенка, молящего о помощи, вцепляясь мертвой хваткой в ошеломленного родителя, и пытается абстрагироваться от тошнотворного отчаяния, медленно тянущего за собой на дно. У неё не получается.