hallucinations

думать о тебе, тоже самое, что перерезать себе глотку каждый раз. дождь. маленькие огоньки горящих окон показывают, куда переместилась жизнь большого города с наступлением темноты. огни ночных дорог, тянущиеся длинной вереницей, убегающей куда-то вдаль, так и манят за собою в неизвестность ночной суеты. для тэхена утро в больнице всегда начинается одинаково: с мигающей лампы в коридоре. она неисправна уже давно, но починить ни у кого не доходят руки, а сама она все никак не погаснет окончательно — каждый день она упрямо вспыхивает, олицетворяя собой борьбу за жизнь, которая ежечасно, ежеминутно, ежесекундно ведется в этих стенах. поэтому ким любит встречать утро, сидя на лавке и наблюдая за мерной, чуть звенящей пульсацией света в полупрозрачном коробе лампы. постепенно больница наполняется людьми и шумом, и это ему тоже нравится. врачи деловито снуют по коридору, родственники пациентов робко жмутся друг к другу и жадно вглядываются в лица докторов в надежде на хорошие известия. здесь происходит многое, куда больше, чем за пределами этого здания, здесь год порой идет за десять — и все равно идет. вот что нравится тэхену в больнице — биение жизни; в целом, разумеется, веселого тут мало. впрочем, он давно уже не загадывает на будущее и просто наблюдает за тем, что происходит вокруг, радуясь победам жизни и огорчаясь поражениям.вот и первые посетители — семья с двумя маленькими детьми, пришедшая навестить больную дочь. дети, мальчики лет двух-трех, тут же затевают беготню, и Тэхен смеется в кулак — забавные. так хочется верить, что они никогда не окажутся надолго прикованы к больничной койке. коридор понемногу заполняется, и мальчиков подзывают родители, чтобы те ни с кем не столкнулись. дети огорчаются, и тэхена подмывает крикнуть: «ничего, пусть побегают еще, они никому не помешают!» — но он молчит. его мнение никого не интересует, тем более, что его мысли уже идут в другом направлении.неотъемлемой частью этого утра должно было быть еще кое-что. кое-что, а точнее, кое-кто по имени чон чонгук — только он уже четвертый день не выходит из своей палаты, не одаривает окружающих широкой жизнерадостной улыбкой, не здоровается со всеми подряд, знакомыми и незнакомыми, не тискает детишек. у него больше нет сил подняться с койки. зажмурившись, тэ облизывает губы и сжимает кулаки. ничего, он навещает чона каждый день и сегодня будет так же, стоит только немного подождать. строго говоря, можно было бы и не ждать, но что-то неизменно мешало подняться со скамьи и сделать несколько шагов к заветной двери — возможно, это элементарное стеснение, а возможно, что-то еще., но вот появляются родители чонгука — грустная немолодая пара, и взволнованный ким вскакивает как ужаленный. кусая губы, он издалека наблюдает за тем, как с ними здоровается врач, но слов не слышно, да они и не важны. важно то, что когда открывается дверь палаты, тэхен следует за ними и оказывается внутри. как же все здесь знакомо. он лежал в точно такой же палате, на такой же койке, на какой сейчас лежит с закрытыми глазами довольно высокий парень с бледным вытянутым лицом и синеватыми веками. теперь он почти не просыпается — на это не хватает даже его энергии. болезнь забрала многое. «…но не все», — добавляет тэхен про себя. разговора он не слушает: просто отходит к стене и, теребя пальцы, жадно рассматривает спящего чона. какой он худой. это тоже знакомо., но он должен выкарабкаться, обязательно должен. не зря ведь чимин, бывший сосед тэхена по палате, прозвал чонгука джей-кеем: этот подвижный задорный парень умел поддерживать в людях надежду, даже когда казалось, что все потеряно. ради его улыбок и искренних ободрений жила добрая половина больницы — тэ уж точно.теперь улыбку чонгука удается увидеть редко, хотя он не жалеет на нее последних сил, если находится в сознании. ему нужна срочная операция, до нее осталось всего несколько дней, а врачи уже беспокоятся, сможет ли пациент до нее дотянуть. ким верит. иначе и быть не должно. родители чона и доктор покидают палату, и тэхен получает возможность беспрепятственно приблизиться к койке. очень хочется коснуться его руки, но он не смеет — да и тот все равно ничего не почувствует, так что парень, закусив губу, любуется каждой черточкой знакомого лица. на самом деле они не были так уж близки: наведываясь в их палату, чон приходил к чимину, своему давнему другу, и общался в основном с ним. тэхен немного смущался поначалу, но энергичное «эй, тэхени, как сегодня дела?» неизменно заставляло его воспрянуть духом. он не ревновал — просто старался ловить каждый момент общения. чимин часто поддразнивал соседа его влюбленностью в чона, но это не так уж и задевало, тем более, что и ким осознавал его правоту. все изменилось, и теперь уже он большую часть времени проводит в чужой палате, отчаянно надеясь увидеть хоть какие-то признаки улучшения в состоянии парня, а если этого не произойдет хотя бы просто быть рядом. — пожалуйста, живи, — просит он. — пожалуйста. конечно, чонгук его не слышит, но вдруг услышит кто-то, в чьей власти ему помочь? ким стоит возле койки долго, однако ничего не происходит, а его натура жаждет движения. — я скоро вернусь, — обещает он спящему парню и отступает к двери.