Часть 3 «За закрытыми дверями», Самая обычная история

Часть 3 «За закрытыми дверями»

23 июля 2021 г., 23:24

Настройки

Примечания:

«Капитан пиратского корабля сказал, что земля смертью встретит меня. На землю не схожу – жить хочу». Фео.

Этот дневник является собственностью Кейси Эдриан Дженнингса. 15 сентября 2015 г. Сегодня я видел сон, в котором мне было девять лет. На мне были желтые резиновые сапоги, подаренные отцом. Я был в этих ещё новеньких сапожках и чувствовал себя ровно на девять лет. Не больше не меньше. Я шел по незнакомым мне местам. Я точно не знаю тех высоких, кривых деревьев с вытащенными наружу корнями, простиравшимися ещё на несколько метров вдаль. Деревья были очень высоки. Они застилали небо, я шел по лесу. Один. Но не чувствовал никакого страха. Абсолютно. В какой-то момент этот лес закончился, выведя меня на ровную низменную степь. Небо было неестественно багряным, облака на этом фоне отливали от молочно-белого до пурпурного. Я слышал звуки. Неразборчивое завывание, наполненное то ли физической болью, то ли удушающей тоской. Подняв голову, я нашел источник шума. Они плыли по небу, заполняя его полностью, перекрывая весь спектр цвета. Огромные, с бархатными щупальцами, медузы. Казалось, им не было конца, они просто материализовывались в небе каждую секунду. Я смотрел на них не моргая, и чем дальше они уплывали в бесконечность, тем больше я чувствовал себя уязвимее. Словно они выплывали не из пустоты, а из меня самого. И этот гул, принадлежавший существам, доносился ровно из моей груди. Я очень долго думал, как описать это ощущение, будто я девятилетний оказался замкнут внутри себя взрослого и мог лишь наблюдать за тем странным, что происходит внутри меня. И я не понимал, хорошее ли то, что происходит, или совсем наоборот… Первоначально этот сон казался мне самым обычным из множества моих «нормальных» (?) снов. Но день близился к своему завершению, а я до сих пор находился в той степи, где-то в кромешных истоках своего подсознания. И этот гул, тяжелый и очень-очень низкий, я слышал его отголоски в любых бытовых вещах, будь это голос матери или пищание микроволновки. Сны – это то, что транслируется в наших мозгах на основе событий, произошедших с нами. Просто сборная солянка последней недели. Так же ведь? Но почему мне кажется, что тут что-то другое, словно мой разум через сон пытается говорить со мной. Записав всё это на бумагу, я пугаю сам себя, ведь все, что уже озвучивается или записывается, имеет как никакой вес. А этот вес… Я бы не хотел его иметь и уж тем более разбирать. 18 сентября Сегодня у нас семейная поездка. Я крайне скептично смотрю на это. Мама решила объединить нашу прекрасную семью и укрепить семейные узы любви и доверия отъездом за город. Я, конечно, понимаю, что это у неё такие приступы вины за её частые отсутствия, но из-за этого на меня накатывает нежелание собираться. Если ты хочешь провести время с семьей, то давай не из-за жалкой иллюзии, что ты всегда рядом. Возможно, я жесток и несправедлив, но даже если я откину все свои сомнения на этот счет, не представляю, как Перси покладисто и с улыбкой согласится уехать на пару дней к черту на куличики. Как отца мама уговорила, я понятия не имею, но все это будет снова похоже на то, что происходит из раза в раз. Все недовольны, разговоры ни о чем, если они вообще будут. Мама, как обычно, будет висеть все время на телефоне из-за работы, но вы что, она же здесь, с нами, а не там. И не важно, что здесь она лишь физически. Честно, меня просто очень вымораживает этот цирк. Иначе я это назвать не могу. 21 сентября. Платину прорвало. Вулкан вышел на волю. Смерч обрушился. Это все - я на свою семью. Абсолютно этим не горжусь, иногда даже ненавижу себя за такое. А, может, и не иногда. Бывает, ловлю себя на мысли, что это именно со мной что-то не так. Что у меня вполне хорошая, добрая, крепкая семья. Мать, да, работает часто, но ведь кто-то должен, она старается, пытается провести всё своё свободное время с нами. У отца свои проблемы, но никто даже и не спрашивает, почему он такой молчаливый последние лет пять, что он чувствует по поводу того, что когда-то был известным автором книг, а теперь и строчки не может из себя выжать. Никто не спрашивает. Да и он вряд ли с энтузиазмом примется за разговор. Перси вообще 80 % своего времени счастлив, 60% из них, возможно, из-за психотропных веществ. Но не суть. Парень живет себе, гуляет, у него много друзей и самое главное, что ему дают – свободу. Свободу слова, действий, мыслей. Мы обычная среднестатистическая семья. В которой, видимо, только я и недоволен таким раскладом. Не они злые, плохие, ужасные, это я. Это у меня проблемы, и я чем-то вечно недоволен. И поездка могла пройти вполне сносно. Мы нашли пейзажное место у края реки, даже не особо загаженное кем-то до нас. Из машины играло радио, мама разбиралась с продуктами, отец с палаткой, мы с Перси раскладывали столовые приборы. Всё как у нормальных людей. Хотя я, наверно, первоначально приехал с поганым настроем. И последующие события его лишь усугубляли. Начало смеркаться, все сидели у костра, ну, вернее, только я и папа. Мама постоянно то вставала и уходила в глубь леса из-за очередного звонка, то возвращалась, Перси лежал в палатке. Я почувствовал такую усталость, навалившуюся как тяжелый цементный груз на плечи и грудь. А может это была вовсе не физическая усталость. Я решил, что надо уже лечь спать и не беситься из-за какой бы то уже ни было нашей совместной поездки. Подойдя к палатке, я тыкал в ногу брата, призывая освободить место, но он яро игнорировал мои просьбы. Все прекрасно знают, что в палатке сплю я и мама обычно. У нас, видимо, совместно на генетическом уровне, что мы не можем спать в машине из-за духоты. И так было всегда: мы в палатке, отец и Перси в машине. Перси лишь послал меня сонным голосом и сказал, что сегодня палатка его. Я в поисках поддержки смотрел на отца, который лишь пожал плечами. Да сын, делай, что хочешь, я слишком убит своей бездарностью и занят вечной жалость к себе. У матери прозвучал очередной звонок, сработав для меня как спусковой крючок. Я схватил садовый стул, на котором сидел пару минут назад и со всей мощью кинул его в костер. Этого показалось мне мало, и я начал пинать его с наполнившей меня яркостью. Я так сильно его запинывал в костер, ожидая, что с каждый моим новым ударом, злость начнет отпускать меня. Но вместо освобождения у меня загорелась штанина, я в панике побежал до реки остужать ногу. У самого берега я наткнулся на ил и, подскользнувшись полностью ушел под воду. Так я чуть не сгорел и не утонул одновременно. Я ожидал, что станет стыдно, но почему-то было безразлично и очень тоскливо. Особенно это усилилось, когда за следующие 12 часов никто ничего мне толком не сказал. Лишь перед отъездом, когда родители собирали вещи, а мы с Перси стояли у машины, он бросил, что я псих, конечно, конченный. Но как-то странно тепло эти слова были сказаны. Далее он строил свои теории на этот счет, все время намекая, что это происходит из-за моей нелюдимости и отсутствия друзей как таковых. Да что он вообще может знать о моей жизни?! И все же, он предложил потусоваться с ним и его друзьями, мол, хуже уже не будет. И вот после этих слов меня накрыло чувство вины. Никто не виноват, что я такой. Какой-то неправильный, что ли. Они просто занимались своими делами, а я и правда как псих конченный себя повел. Скорее всего в любой бы другой раз я отказался бы от всех предложений Перси. Но сейчас мне было неловко это делать, да и я видел, что он просто пытается помочь в своей манере. 23 сентября. Сегодняшний день в школе прошел наиболее удручающе, чем обычно. Погода знатно испортилась, небо всё собиралось в грозовые тучи, но делиться своим дождем совсем не хотело. Я не мог дождаться ливня. Ненавижу это натянутое состояние ожидания: вся эта атмосфера тяжёлых облаков, серости и влажности лишь больше напрягала меня. Я вышел из школы, думая о предстоящем репетиторе и той горе уроков, что ждала меня, когда Перси выловил меня у ворот. Он начал вспоминать наш разговор двухдневной давности, мягко подводя к теме. К теме того, что я должен завтра увидеться с его дружками и зависнуть с ними в скейт-парке. Я, вроде, и не согласился тогда, но и не отказался… Честно говоря, не думал, что это уже всплывет. Да и сам Перси особо моего ответа не ожидал, сказал про время и место, хлопнул по плечу и удалился. От этого приглашения внутри до сих пор свербит. Как будто ему меня жалко, и он будет знакомить взрослых людей со своим младшим навязчивым братцем. Надеюсь, это обойдется просто одной встречей. Остаток вечера провел у репетитора и дочитывая роман Картосара. Весь день ещё думал, зачем он меня у школы то выловил, в одном помещении как никак живем. Но вот уже полночь, а его до сих пор нет дома. 24 сентября. Было очень тяжело вставать с кровати. Наверно, из-за того, что поздно лёг. И как бы не хотелось признавать, но слегка волновался, и поэтому не мог уснуть. Вот же абсурд. Волноваться из-за пары придурков - судя по тому, что они дружат с братом, такими и являются. Математика прошла особенно загружено. Меня дважды вызывали к доске, словно мой помятый вид кричал: «Да, я сегодня крайне замученный, давайте, доведите меня больше!». Ещё придурок Кит донимал вопросами о каком-то предстоящем школьном карнавале, а когда я отказался всячески помогать с организаций, обозвал нелюдимым чмом. А то, что половина класса ответило также, как я, его не волнует?! Но именно я чмо. В такие моменты особенно скучаю по Элу. Хотя судя по тому, с какой частотой мы переписываемся и созваниваемся, он не особо скучает. А это меня и задевает. И первым давать знаки я точно не собираюсь. Да и как такое происходит? Мы дружили вместе ровно 5 лет, и с одинаковыми воспоминаниями у нас разное друг к другу отношение. Мне сложно забыть такую дружбу, и его переезд для меня не стал поворотным моментом. А у него, видимо, стал. Лучше и правда быть нелюдимым чмом, чтобы не привязываться ни к кому. Ведь это все очень… не очень в общем. 25 сентября. Сегодня я весь день ем. То тосты, тут же какие-то кексы, а после и найденную где-то в глубине кухонного шкафа пачку крекеров. Ем, смотрю сериалы и перевариваю вчерашний день. Встречу с друзьями Перси. Она прошла, ну, думаю нормально. Я ожидал, что либо на меня начнут накидываться, задавать какие-то вопросы, возможно даже стебать, ну, а почему нет, я же там был самый младший, либо просто не будут обращать никакого внимания, словно меня там и не было. Какой бы последний вариант не был обидный, я его больше ожидал. Но все прошло… Нормально. Они вели себя вполне естественно, словно я зависаю на этой скейт-площадке с ними уже несколько лет. Да и разговоры у них не такие деградантские, как я предполагал. С одним парнем даже обсудил последний роман Нила Геймана, ему он, к слову, тоже не понравился. Даже Бордо, старый друг Перси, у которого я о местонахождении извилин не предполагал даже, заливал Перси о новом разобранном им байке. И то, какими словами он орудовал, говорило о том, что он явно крайне подробно и детально знает внутренности любой машины. Возможно, впечатление от Бордо произошло из-за моей полной неосведомленности в этой сфере. Но все это было очень даже нормально… Настолько нормально, что странно. Может, я и правда стал слишком нелюдимым. И обычные разговоры людей теперь приводят меня в удивление. 27 сентября Прошла всего лишь четвертая неделя учебы, а я уже очень сильно устал. Всю субботу делал домашние задания и лабораторные. Кто вообще задает лабораторные в домашних условиях…? Сегодня могу провести день для себя. Наконец, я проследовал свой любимый маршрут: дом-парк-Мятый Ров-Ржавые заброшки-вдоль берега залива, и уже через Сизый квартал-парк-дом. Доступный тайник Геокэшинга находился дальше, чем в 3000 метрах от меня, и я оставил его для лучших времен и для себя более отдохнувшего. Мой тайник также никто не нашёл ещё. Сегодня я много времени провел у залива, а ведь мне это лучше не делать. Вода как-то по-особенному на меня влияет, словно усиливая моё и так меланхоличное настроение. Я смотрел на бесконечный горизонт, на беспокойные языки волн, как они омывают каждым своим движением, нагнетают и, в то же время, наполняют меня гармонией своим танцем. Иногда мне хочется стать единым с этими волнами, понять их структуру до мельчащих частиц, почувствовать их напор, просто раствориться в них. Там нет ни беспокойства, ни страха, ни этого вечного чувства одиночества и опустошенности. Возможно, для меня, эта вода - особый дом. 1 октября Каждую осень у меня непреодолимое желание слушать The National. Группа неразрывна с этим временем года. До сих пор помню, как впервые услышал их трек «I need my girl». Октябрь 2013. Тогда просто не прекращаемо шёл всю неделю дождь, я сидел в классе, и смотрел в окно. Рядом присел Эл и просто без слов дал наушник. Из-за этого дождя все словно ушли в кому, и любая речь занимала силы, которых и так не было. И тогда эта песня, состояние, окно, друг рядом, все это приобрело для меня особый смысл. Сейчас проверил телефон, Эл так и не ответил. Он написал мне сам 26 сентября, и до сих пор мой ответ висел у него в непрочитанных. Зачем вообще нужно было писать?! Что за иллюзия «поддержания общения». Теперь я на самом деле и не знал, как относится к моим любимым осенним The National. Они неразрывно ассоциировались у меня с другом и из-за этого начинали приносить боль. Я всё не могу понять, то ли это возраст у меня такой, что всё становиться каким-то особенно чувствительным, и просто, эй, чувак, подожди время, и все станет иначе, все не будет в таких мрачных цветах. Или нет. Теперь, отныне и по жизни, это состояние будет преследовать. 2 октября. «Жизнь не чёрно-белая, она серая, и ты в этом мире чтобы приносить в неё краски.» - вот такой ответ я получил от Риксона на счёт того, всегда ли так в жизни хреново. Довольно оптимистично. Ребята меня забрали прямо с урока и утащили на их любимую скейт-площадку, где уже были Бордо и Перси. В этот раз они уговаривали меня кататься с ними и, если что, легко научат. Я честно очень боюсь это дело, пару раз в коридоре вставал на скейт брата и чуть тройное сальто до самой ванны не устраивал. Не представляю, как они легко на них так лавируют, ещё и выкрутасы всякие успевают делать. Я попросил дать мне время, когда буду готов, то позволю им учить меня. На что они сказали, что скоро холодает и на скейтах особо не покатаешься. Как я понял из рассказов ребят, их досуг делится на 2 разветвления. Первое, что у них скоро начинается с наступлением морозов - они тусуются в закрытых помещениях, обычно это подвал Бордо или часто свободная хата Леонарда, или ещё какое-либо помещение, где есть травка, алкоголь, приставка и всякое подобное. Второй их досуг начинается строго с 30 апреля и до того, как похолодает. Я так и не понял, чем обусловлено число, но это время они проводят максимально на улице, катаясь на скейте, плавая, ходя в качалку. В общем, очень активно. Я, конечно, не думаю, что они также отказываются от их привычных алкоголя и курева, но ребята убеждают меня, что это время их ЗОЖа. Все это походит немного на сказку, но меня позабавило, с каким серьёзным видом каждый мне это втирал. Притом, я живу с Перси, и он явно пьёт не только с ноября по март. Я провел с ними весь день и вечер, питались мы шавермой: стыдно признаться, но я её до этого никогда не ел - просто как-то не приходилось оказываться на улице голодным такое долгое время. По каким-то внутренним чувствам, мне хотелось уйти ближе к вечеру от них, но каждый раз, как я заикался, меня вопрошали, что за дела зовут. А говорить, что я просто хочу сделать домашнее задание, было вдвойне стыдно, чем признаться про девственную шаурму. В итоге, я провел с ними весь день, и до сих пор не понимаю точность своих чувств по этому поводу. Ещё не выходят из головы слова Риксона, когда он единственный не пошёл со всеми по последним заездам и остался со мной: мы разговорились, и тут он выдал эту фразу. Никогда не думал о себе как о том, кто «приносит краски в жизнь». Я в свою-то жизнь этого не могу сделать, тем более в чужую… 4 октября. Сегодня день рождения отца. Я купил для него книгу Джона Фаулза, его любимого автора, в коллекционном издании. Мне, честно говоря, хочется, чтобы ему понравилось. Чтобы он улыбнулся что ли наконец. Я всегда знал, что предки в любом их возрасте ненавидят свои дни рождения. Но для меня эти дни всегда казались особенными, любой день рождения человека. Проходит ровно год, и ты знаешь об этом. Ты с точностью можешь для себя определить, изменился ты или нет. Чувствовал себя в прошлый день рождения более счастливым или этот тебе больше в радость. Для меня это как некая единица измерения своей личности. И мысль о том, что каждый следующий день рождения будет хуже предыдущего меня пугает. Тогда и жизнь, значит, твоя ухудшается, а стоит ли такому происходить? 5 октября. Пишу в ночь с 4 на 5 октября. Подарил книгу папе, он был искренне рад, мы обнялись и сели говорить. Наш разговор был такой теплый и душевный, я словно оказался в своём детстве, ведь только тогда мы так последний раз разговаривали… Я читал все романы Фаулза, словно специально готовясь к тому, чтобы мы могли обсудить его любимые книги, жизнь автора. Все было прекрасно, пока он не вспомнил, что именно «Коллекционер» и вдохновил на его первую рукопись, и тут он сник, сразу замямлил о том, как же так, его пыл ушел, что он неудачник. Ну вот как… Как человек может так сильно нуждаться в признании профессионального плана, что его не волнует абсолютно ничего вокруг - ни семья, ни какие-либо другие радости жизни: он ведь раньше часто ходил в кемпинги, встречался с друзьями. А теперь это просто жизнь затворника. Мы же все так его любим. Я люблю. Я так хочу, как раньше, просто говорить с ним, обсуждать все на свете, он мне и дневник мой первый подарил с нескрываемым желанием, чтобы я сам стал писателем. А когда я всерьёз это заявил, около года назад, в надежде, что он увлечется мной и начнёт давать советы, он лишь с грустью произнес: «Не нужна тебе такая ноша». Вот и сегодня, вся магия разговора рухнула просто за секунду, что он ушёл в себя. Может, и я виноват в том, что не прокричал все эти мысли, не встряхнул его как следует. Я не знаю… Ещё Эл мне ответил, прибавив груза моим размышлениям. Он просто написал, что у него завал по учебе, что в той школе, где он теперь, задают в разы больше, чем в нашей, и он догоняет. Извинился за столь долгий ответ. Все просто. У людей свои жизни. Они учатся, добиваются чего-то или страдают. Они не хотят, чтобы ты был частью их жизни. Вот и все. 7 октября ~~Как же я всё ненавижу, хочется просто сд~~ Просто отвратительный день. Просто отвратительное настроение. Все просто о т в р а т и т е л ь н о ! Если в школе меня особо никто не доставал, и уроки прошли более-менее спокойно, то на выходе меня встретила мама, и мы поехали в наше старое ~~любимое~~ кафе с венскими вафлями. Такие выезды считаются нормой, где каждый заказывает по огромной порции вафель, ковыряется в них и молчит. Я не знаю, может, все это я. Как только я вырос, эти походы с мамой стали просто обязаловкой, наши разговоры с папой утратили всю магию, теперь это просто сухие фразы и то, если пересечемся, в одном то доме. Может, это правда, я сулю сплошь негатив и отталкиваю людей. Судя по окончанию нашей трапезы, мне только так и остается думать. Мама спросила мои дела в школе. Все прекрасно, отлично, лучше, блин, не бывает. И снова это гробовое молчание. Не знаю, что побудило меня начать с ней разговор об отце. Что с ним? Почему он так сильно переживает? Говорила ли она с ним? Стоит ли мне попробовать? Она отмахнулась от этих вопросов, сказав, что у каждого свои демоны, и мы иногда не властны над ними. И тут я понял, что вижу перед собой не взрослую уверенную женщину, которая всю мою жизнь успокаивала меня от кошмаров, помогала с домашними заданиями и научила кататься на велосипеде. Я увидел впервые напуганного ребенка, как я сам. Она не знает, что делать с папой, она не знает, что делать со мной. Она просто любит находиться на своей работе, потому что там она может снова стать самой собой и не решать чужие проблемы, устранять депрессии. Я всегда считал, что Перси их неудачная проба, но ведь он самостоятельный, уверенный, с кучей друзей парень. Да он им просто никаких проблем не причиняет. Настоящий клад, не то, что я. Я уже не помню, что именно ей сказал, но, по-моему, много всего неприятного и ужасного. Мне до сих пор тошно, словно от выплевывания своих слов я сделал только себе хуже. Может, все эти спокойные посиделки в тишине, именно то, что нужно. Никаких слов, просто ешь спокойно, тихо, и довольствуйся тем, что есть. Наверно. Пора проглотить все свои обиды и перестать разбираться в том, кто виноват, почему у меня в душе черная дыра, засасывающая всё хорошее. Только я могу с точностью сказать, кто виноват во всех моих внутренних проблемах, и я уже знаю ответ. 14 октября Последнюю неделю мне ничего не хотелось. Ни особо спать, ни учиться, аппетит вообще пропал… Даже писать, что-то для меня было мукой. Все стало пресным, неинтересным, серым. Я лишь хожу в школу, обратно домой, что-то из себя вымучиваю, какие-то фразы, какую-то домашнюю работу и все снова по кругу. Сейчас как никогда все бессмысленно. 27 октября Все продолжается точно так же, как в моей последней записи, за одним исключением. Единственное, что заставляет чувствовать меня снова живым, как не странно – встречи с друзьями Перси. Они такие настоящие, постоянно с новыми идеями. Я бы никогда не смог представить, что с такими людьми, которые просто горят изнутри и вытворяют лютую жесть, я смогу чувствовать себя так комфортно. Спокойствие, стабильность, уют, безопасность – вот всегда на чем основывались мои вкусы. Эти ребята полная противоположность. Адам - их личный драгдиллер, он достанет что угодно, когда угодно. Я не знаю, всегда ли он под чем-то, но говорит он просто бесконечно. У него за день происходит то, что у меня и за всю жизнь не накопится, даже если изобретут лекарство от смерти, вот правда. Причем я не особо понимаю, когда это всё успевает у него происходить, если он 50% времени проводит с ребятами, но все его истории каждый раз новые и свежие. Риксон – это просто душа компании, его юмор настолько многогранен и нескончаем. Он может начать шутить с интеллектуального юмора и закончить всё полной чернухой. Также он некий генератор идей, у которых просто нет границ. Начиная с «Давайте мы спрячемся в шкафах в ИКЕЕ и переночуем там» и заканчивая «А почему бы нам не устроить трамплин прямо на скатной крыше двухэтажки». Бордо – это тот, кто полностью эти идеи поддерживает, он безумная сорвиголова, гребанный экстримальщик. Если остальные такие: да скатываться на скейте с крыши такая себе идея, Бордо просто идёт и делает. Он объединяет в себе 80 кг мышечной массы, дикого безрассудства и улыбки 5-летнего ребенка. Для меня он всегда был тупым другом моего брата, и увидеть его с другой стороны, это что-то необычное. Леонард — это их голос разума. Если я, слыша все, что они собираются вытворить, жму в себе любой писк, как бы не крикнуть «Вы что, вы слышите себя, что вы творить-то собираетесь!», дабы не показаться ранимой принцессой. То Лео аргументированно приводит доводы, притом они слушаются его. Но и он не обламывает им кайф, а высчитывает точный угол полета доски, как бы не сломать никому ничего, заранее придумывает план отступления из той же ИКЕИ, если запалит охранник. Я думаю, без него я бы не увидел сейчас всех их живыми и здоровыми. И Перси… Мой брат. Он воплощает в себе каждого из ребят. Он словно тот главный элемент суперклея, который всех сплачивает вместе и превращает обычных парней в эту компанию. Я бы никогда не подумал, что у меня могли бы быть какие-то общие интересы с братом, помимо одной крыши над головой и родителей. Мне всегда казались его выкрутасы обычной тупизной, и считал я его полным придурком. А теперь оказалось, что я сам в числе этих придурков. Может я просто всю жизнь ему завидовал и пытался себя убедить, что всё это мне не нужно, что я выше. Я не знаю. Как и не знаю, не жалеет ли он, что впустил меня в его мир. Надеюсь, нет. Ведь я стараюсь не рушить их привычный образ жизни. Я выступаю там, максимум, в роли наблюдателя. И, честно говоря, если отобрать у меня даже это… Я боюсь представить, что со мной станет. 2 ноября Я еле отсидел несчастных пять уроков. Школа стала для меня как никогда невыносима. Все, что происходит вокруг - очень серое, тухлое и однообразное. Или это на мне так сказывается второй день без ребят. Недавно мы отмечали Хэллоуин. Мы с братом нашли старые ковбойские шляпы, надели джинсы и порезали старые рубашки, превратив в жилетки, которые надели поверх клетчатых рубах. Адам сказал, что за банальщина, что у нас одинаковые костюмы, но мы хотели даже третьего человека в команду, чтобы достоверно косплеить героев из фильма «Хороший, плохой, злой». Да и сам Адам не особо скреативил: он надел вязаную радужную шапку, а свои не особо длинные волосы заплел в много мелких косичек. Но благодаря его смуглому цвету кожи, этот образ Марли ему явно шёл. Я уж молчу о том, что у него из карманов сыпались наркотические вещества. Отличный костюм, он точно вписался в образ! Бордо пришёл просто в красной кепке и в черных перчатках, назвав это костюмом Эша из «Покемонов». В общем, приз за самый лайтовый костюм взял он. Леонард тоже особо не отличился, он налепил бакенбарды и пришёл во всем черным. Он был Пушкин. Но его внешние данные вообще не соответствовали образу поэта. Если он и хотел быть русским поэтом, то лучше Есениным каким-нибудь что ли. Я, конечно, ожидал от него явно что-то из области эрудиции, но почему-то представлял, что он будет Фрейдом, в очках и с бородкой. Уж кто отличился на этом мероприятии – это Рик. На голове у него была круглая картона, обмотанная фольгой, а поверх его обычного прикида висел зелёный балахон с большой нарисованной красной звездой и надписью Heineken. Он был бутылкой пива. К слову, его любимым пивом. В этот праздник я впервые так много выпил. Конечно, до этого тусуясь с ними, я выпивал, но максимум одну бутылку пива. Был какой-то страх что ли. Ведь прям напиться, такого никогда со мной не было. Но все было так легко и естественно, что я не заметил, как уже еле передвигаю ноги и волочу языком. Ещё был страх, что я обязательно что-то забуду или натворю невесть что, не понимая. Но я четко все помню. Все события. Как мы играли в пиво-понк, смотрели какой-то старый ужастик, просто валялись и говорили. Я даже осмелел и что-то вставлял, шутил, был в центре внимания. И все смеялись над моими шутками, улыбались. Было так хорошо, я до сих пор помню то состояние, словно нет никаких проблем, словно ты там, где и нужно. Все правильно, и ты правильный. Ты просто… счастлив? Я так давно не ощущал этого. И, в противовес моему счастью, я уже второй день просто схожу с ума от скуки, потому что сижу дома. Вчера все отходили от похмелья, и никто просто не выползал из своих логов. А сегодня… Я не знаю. Перси свалил куда-то, но скорей просто с Бордо встретиться. Ничего не говорил мне, никто не писал. Наверное, надо забить и заняться домашкой. 4 ноября. Я наконец встретился с друзьями. Мы и вчера собирались, и если вчера я только задумался, что что-то не так, сегодня я прям понял. Не было Рика. И все стало каким-то немного другим. Нет, они все всё такие же классные, забавные, дружелюбные. Но мне, мне было не то. Словно самый главный кайф этого всего отобрали. Словно Рик был именно той составляющей, что приносила мне наивысший комфорт с ними. Я не знаю, как это объяснить. Притом это все было просто на затворках моего сознания, и я даже не особо понимал, но, когда мы пошли к нему в гости, чтобы навестить, т.к он заболел, мы пробыли там не больше тридцати минут, и всё прям преобразилось: даже с охрипшим голосом Рик вокруг все освещал, и я как будто попал снова в то умиротворённое место, к которому постоянно стремился. Пишу и даже не по себе становится. Я не думал кого-то выделять из них. Но сейчас понимаю, что из всех я больше времени проводил именно с ним. Может, это из-за схожести интересов - мы постоянно находили общие темы. Я даже ему рассказал про геокэшинг. Хотя всегда считал это лично моим интересом и, что ли из ревности, не хотел никому говорить. Даже Элу. А тут предложил ему со мной дойти до того дальнего тайника, к которому я так и не дошёл. Это странно, немного даже пугающе. Я не хотел ни к кому больше привязываться. Надеюсь, не поздно ещё, и у меня не конечная стадия. Но, правду говоря, прекращать это мне тоже не хочется. Что будет - то будет. 6 ноября Господи, мне так херово. Прям ааааа! И я пишу, наверно, чтобы немного отвлечься от своей ужасной боли в животе и наступающей тошноты. Сегодня мы гуляли. Ни хата Леонарда не была свободна, ни подвал Бордо. Но из-за того, что сегодня пятница, мы не будем сидеть дома, как какие-то лохи, как все выразились, и я, в принципе, поддержал. Мы снарядились в теплые пуховики и вязаные носки, ну, по крайней мере я, хотя и всем написал в диалог: «Оденьтесь потеплее!» Начало ноября, по-моему, холоднее, чем вся зима. Мы шарились по окрестностям, искали бар, хотя все знают, что у нас тут бары отвратительные, но нам нужна была какая-то цель. В итоге, мы пришли в круглосуточный супермаркет. Ведь Перси не оделся тепло, как я не только написал, но и сказал ещё и лично. Ему надо было погреться. И тут началось - сначала безобидные споры: «Бордо, а ты съешь вот эту банку с маринованными грибами, запивая кефиром!?» Он согласился лишь на условиях, что это все сделают. Я не знаю, что у людей в голове, ведь все согласились. Леонарда не было, думаю, из-за Рика. А быть белой вороной тоже не хотелось. И началось… Грибы, кефир, а теперь давайте суфле все это заедим! Это же так вкусно и полезно, блин. Закончилось все бананами с соусом чили и всеми любимым пивом. Домой все также резко захотели. Хотя Бордо единственный, кто вообще никак не сквасился и, просто удивившись, что все разбежались, с грустной миной отправился тоже. А ведь самое ужасное, что я живу с Перси. И туалет мы на двоих делим. Просто теперь я молюсь дожить до утра. Может, и Риксон такое с ними проворачивал как-то втайне от меня. Ведь заболел он именно из-за живота, это же надо было. 8 ноября Мой выходной безбожно испорчен. Видимо, позвонили маме насчет моей учебы, и мне только что она читала лекцию о том, почему я начал так много пропускать, не сдавать вовремя некоторые работы и всякое скучное. Да, на учебу я правда забил. Но немного совсем. Мне казалось, что все под контролем. Я явно не был самым отстающим в классе, но, как оказалось, раньше я показывал прекраснейшие результаты, а теперь я на уровне средних. Но меня устраивает. Зачем кто-то лезет в мою жизнь, говоря, как я должен учиться. И что, что я могу легко получать высокие отметки и закончить отличником, но на это нужно много времени, а теперь у меня его нет. И не охота особо. Я сейчас такой раздражительный. Мне очень хотелось нагрубить маме, ведь это правда не её дело. Это моя жизнь, да и закончу я эту чертову школу, куда денусь. Но я решил, что не хочу с ней говорить, я не буду открывать свои мысли и чувства. Я решил, что больше не буду. Если она хочет играть такие роли, что ей просто нравится, как я соглашаюсь с её работой, безразличием к отцу, и все равно, что я думаю по этому поводу. То и я ничего ей не должен, пускай тоже мирится с моей ситуацией. Я лишь кивнул на её выговор. Все равно у неё скоро очередная командировка. И, может, учителя к тому времени забьют на мой средний балл и отстанут. 9 ноября Когда мы с Перси были ещё маленькие, он часто ездил в лагерь. Я тоже пытался, но не выдержал даже неделю. Очень много людей. Все друг с другом общаются, а ты в стороне. Словно эти поездки доказывали, что будь вокруг тебя хоть 40 человек, 100, 200… Неважно. Ты все равно будешь один. По возращении Перси часто рассказывал разные притчи, которых он там наслушался. Помню отлично про мудреца, который дарил детям стеклянные игрушки, а когда они их били и расстраивались из–за этого, он говорил: «Когда-то кто-то подарит им своё сердце». Насколько я умею дорожить чужими сердцами? Есть ли хоть одно сердце, что мне доверили? Сколько людей дорожат моим сердцем? Риксон сказал, что я делю жизнь ровно на два этапа: до моего взросления и после. И все, что происходит после, крайне проблематично. Я рассказал ему все. Просто выложил как на духу. Мы с ним гуляли после той нашей ссоры с мамой. Я был чересчур расстроен. Он заметил, что неудивительно - Рик всегда казался мне очень понимающим и проницательным. Рассказал ему про отца, про детство, про маму, даже про Эла и то, как я себя ощущаю от всего этого. На что он сказал только одно: «Перси». Что я должен поговорить с ним, ведь мы из одной семьи, и если меня беспокоят эти проблемы, то и его должны. Я никогда об этом не думал, обратиться к брату за помощью… В плане семьи. Ведь на то происшествие на озере он помог мне, познакомил меня с друзьями, словно они были его гаванью. И он дал мне кусочек этой гавани. За что я очень благодарен. В особенности за Рика. Это была наша с ним вторая прогулка наедине и это было именно то, что надо. Я никогда ни с кем не ощущал, что могу просто открываться, быть собой, и что меня могут принять таким, какой я есть. Теперь надо и правда задуматься о разговоре с братом. Может, ему ещё не все равно на моё сердце и он боится его разбить. 14 ноября День полон откровений. Рик спрашивал о моем разговоре с братом, который на тот момент так и не состоялся. Я не знаю, почему, но я очень долго к нему готовился, продумывал. Видимо он хотел меня как-то вдохновить на него и рассказал про свою ситуацию в семье. Мне было это честно, очень давно любопытно, но спрашивать как-то не решался. Оказывается, он живет с отчимом. Я знал, что у него есть мама, брат, но отчим? И из-за него он не особо чувствует себя уютно, и держит его там в основном только брат. Что ради Майкла он готов на всё. Он намекнул, что я могу значить для Перси тоже самое. Что мне не стоит боятся. И, в общем, я поговорил с Перси… Он просто сказал, что да. Ему тоже живется не радужно, и он просто ждёт момента, когда свалит наконец отсюда. Что теперь мы можем рассчитывать только друг на друга. Наверное, я так боялся этого разговора, потому что опасался получить подтверждение тому, что наша семья уже и не семья. Ведь какая-то искра надежды оставалась. Я и правда делили свою жизнь на до и после, и никак не хотел принимать это после. Может пора перестать воскрешать детство и былые отношения. Надо наоборот продумывать будущее и его дальнейшие развитие. Но от мысли, что я не один, и Перси не бросит меня, мне стало явно легче. Как он сказал: «Ты и я против всего этого мира». Боюсь, что он будет воевать, а я лишь сзади плестись. 15 ноября Мне до сих пор тошно от сегодняшнего дня. Собираясь к Рику, я встретил Леонарда. И ему было плохо. Крайне плохо. На куртке видны были следы свежий блевотины и он промывал глубокую кровоточащую рану на сгибе руки у залива. Я был напуган до чертиков, до сих пор трясет. Это зрелище было слишком ужасным. Я попытался помочь ему и узнать, что случилось. Но он сделал вид, что меня даже не знает и быстро умчался. Я, не знаю почему, сразу за ним не побежал. От самого себя противно, насколько я не сообразителен в нужные моменты и не способен помогать людям. Я дошёл до Рика. Я думал, так как они лучшие друзья, уж он то должен знать, что случилось. Рик дал мне неоднозначный ответ. Что-то плохое происходит в доме Лео, причем неоднократно. Что Лео особо не любит говорить об этом. Рик предполагает, что это домашнее насилие. Я до сих пор не могу адекватно переварить всю эту информацию. И почему он так спокойно об этом говорит. Говорит, это нормально. Конечно херово, но ему самому от отчима иногда достается. Мне так стремно от того, что я жаловался на безразличие своих родных, когда у других вещи поужаснее творятся. Мне так стремно от осознания, каким мир может быть дерьмовым. И почему они просто с этим миряться. Я разревелся. Как девчонка, ей богу. Рик успокаивал меня, обнимал и говорил, что я слишком мягок для всего дерьма, происходящего вокруг. И лучше бы я ничего не знал. И я сейчас понял, что да. Я не готов, к чему бы ни надо быть готовым. Я просто до сих пор маленький мальчик, который может бояться темноты, не зная, чем она меня встретит. Просто теперь темнота приняла немного другую форму. Все, что я сейчас хочу - снова вернуться в объятия человека, который меня успокаивал. 19 ноября. Я все три дня только и думал о Лео и об всем, что может с ним происходить. Думал и боялся узнать ответы. Вчера мы наконец все собрались. И там был Лео. Он вел себя как обычно. Словно ничего такого с ним не происходило. Я попытался с ним уединиться, чтобы хоть что-то понять о его душевном состоянии. Но он улыбался, радовался, неподдельной радостью причем. А на мои вопросы, он просто прямо ответил: «Кейс, я понимаю, ты волнуешься, но не надо. Все нормально. Я не хочу всё выносить, особенно в наше святое место.» Святым место он назвал подвал Бордо. Целомудреннее места не найти, конечно. И тогда я понял, что наша компания это не только спасение для меня от одиночества или наших проблем с родителями у Перси. Это спасение и для Рика от его отчима, и Лео от того, что у него там дома происходит. Возможно, и у других проблем навалом. И свои затруднения мы, кстати, никогда не обсуждаем тут. Все приходят и делают вид, что все отлично, что они счастливы, и в какой-то момент ты уже не притворяешься. Я понимаю это и принимаю… Но ситуацию с Лео я не могу забыть. Я думал обсудить это с Перси. Но после слов Леонарда понял, как он не хочет огласки среди наших. Я обсудил это с мамой. Ведь она взрослый человек вроде как, но я ошибся. Она просто сказала не лезть в чужие дела, а в семейные тем более. Хоть я и не рассчитывал на её помощь особо, но сейчас расстроен от её ответа. А если бы меня бил отец, например, что, конечно, крайне сложно представить - он с кровати то еле встаёт - ей тоже было бы все равно?! И все же, я намерен помочь Лео несмотря ни на что. 21 ноября Сегодня был День города. И словно ради такого торжества, солнце выглянуло, мороз утихомирился. Была небольшая ярмарка, а вечером салют. Мы, конечно, все собрались и подливали в наши стаканы с какой-то яркой и слишком сахарной жидкостью водку. Бордо на спор поцеловал в засос какую-то бабульку. И мне до сих пор жалко именно бабку. Её лицо явно не олицетворяло восторг. Риксон предложил гениальный план, вернее, на тот момент он нам всем таким показался. Мы должны были стащить велики, но оставить по записке на каждый, где было в форме загадки описано его нахождение. В итоге мы просто сперли велики, и когда все уже начали разъезжаться, хозяин моего украденного появился. Я не успел уехать, как мне прилетело в глаз. До этого меня никто никогда не бил, но даже сейчас, записывая эту запись, у меня лишь улыбка на лице от этих воспоминаний, Рик быстро прикатил спасать меня, и я запрыгнул на его багажник. В конце дня мы все смотрели с утеса на фейерверк. Наверное, это был один из лучших дней, несмотря на то, что это был первый день, когда меня кто-то ударил. 25 ноября У Рика, похоже, есть девушка. Я не уверен. Но сегодня, когда все собрались у Леонарда, все, кроме Рика… Я ещё спрашивал, где он, на что Бордо и Перси как-то загадочно улыбались. А потом он появился, и первое, что ему все произнесли - поздравления с лишением девственности. Я не знаю, почему эта информация до сих пор меня волнует. В плане... Это его девушка давно с ним или это была одноразовая встреча и просто, почему он мне ничего не говорил? Он не настолько доверяет мне или мы недостаточно дружим? Я, конечно, понимаю, что я не Лео... Но все же. Может, конечно, его личная жизнь приватна, и он ни с кем этим не делится, но тогда, наверно, и поздравлений не было бы. Я пытаюсь третий час решить математический алгоритм, но все, что делаю - думаю о Рике и его девушке. 29 ноября Я понял, что мало времени начал проводить сам с собой. Словно одиночество начинало напрягать, хотя раньше оно являлось моим верным спутником. И я пытаюсь привить себе любовь к нему снова. Раньше же я мог спокойно бесконечно быть один. Я стараюсь много гулять, думать, привести мысли в порядок. Но это похоже на один большой бесконечный бардак, который невозможно распутать. Я часто хожу к заливу. И думаю о том, насколько приятна эта ледяная, как иголки, вода. Нырнуть и остаться там. Может, и мысли не будут так нагнетать. Можно я буду думать лишь о физической боли? 1 декабря. Как по расписанию пошёл снег. Стараюсь нагнать химию: надо хотя бы на 4 написать финальный тест. Химия. Все, что меня волнует, это химия. И больше ничего. 2 декабря. Все волнуются о том, куда я пропал. Даже смешно, что кто-то успел ко мне так же привязаться, как я к ним. Смешно и очень приятно. От этой информации до сих пор тепло по телу. Перси пару раз заходил за неделю и бурчал: «Ты чё, брат, задротишь, а не с нами движ воротишь!?» Я не знаю. Стараюсь себя убедить в том, что это время наедине с собой что-то значит, ~~что я понял важные вещи. Что теперь я очистился и…~~ И нихера я так и не понял, зачем отдалился ото всех и что со мной не так. И ведь даже это время не было для меня приятным времяпровождением. ~~Я просто сбегал, сбегал от вида Рика и мыслей о нём. Но в итоге о нём только и думал.~~ 6 По-моему, сегодня 6 число. Я не уверн. я свой телефон не включал уже три дня, зато забежал домой, чтобы сделать запись в дневник. Нахера? Все такое забббавное. Просто проснулся сегодня у Лео и понял, что мне надо срочно прийти и записать что-то.? Моя помощь Лео, кстати, как-то не осбо продвигается. его родителей часто нет дома Или его отца..? Вообще сложно понять с кем он там живёт. Обычно в доме много фотографий в рамках и всякого семейного дерьма, но даже не ООсобо понятНо, есть ли женская рука в доме. Лео о семье вообще не говрт. И я боюсь шевелить что-то запретное. Надо у Рика наверно спросить… Рик… Он очень верный друг и что же я его избегал Кстати... Я попроБбБовал наркотики. Или это была травка какая-то? сложно сказать. Рик поделился СНАчаЛа своим косяком, а потом пришёл АДам, он такой смешной. Он был в спортивнннНом костюме, и с золотыми зубами.или онвсегггда таак выглядт. я не помню. бля. я и сейчас такой накуренный пишу а буквы скАчуут Главне чтобы перси не узнл. Рик сказал, что тот запретил Нам давать мне наркоту. И рик единственный дал. Я просто как то пришёл к нему очень забитый. он видимо пожалел или я сам попросил. не помню особо. Надо бы к ребятам обратно 13 декабря Наверно, я пишу, чтобы привести жизнь снова к какому-то порядку. Меня немного занесло. Надо возвращаться обратно, в свою старую жизнь. Наверно. Я дня четыре жил у Леонарда с Риком. Мы курили, делали импровизированные коктейли, жили на одной только пицце. Два дня ребята тусили с нами, а потом я очень сильно упоролся, и Перси всё понял. Чёрт, я думал, он убьёт Рика. Но смешно ведь, все равно. И что, что он мой старший брат, с чего я не должен баловаться тем, чем он. Но его холодный взгляд немного отрезвил меня, до сих пор его помню. И эту фразу «ТЫ не такой. Не опускайся до нашего уровня». Но, может, я хочу?! Я не знаю. Те дни были лишены всего того, что меня так беспокоило. Словно все стало неважно. Так легко мне никогда не было. Я просто не могу понять, что мне надо. Возвращаться в старое варево или нырять во что-то новое 16 декабря Я до сих пор не знаю, что делать с своей жизнью. Но я точно знаю, что не могу выкинуть оттуда никак Риксона Лаферти. Чёрт, надо узнать его второе имя. Это как необходимость, узнавать всё-всё о нём. По маленькой крупинке, частичке, забраться ему под кожу и остаться там жить. Это как ловить взглядом и пытаться всё в нём запомнить, словно в последний раз, словно никогда больше не повторит, его выступающие тонкие кисти рук, пока он поправляет пряди волос, его изящные губы в форме О, пока он делает колечки из дыма, его мелкие смеющиеся морщинки в уголках глаз. Это как не замечать потока времени совсем, пока я с ним говорю, говорю, говорю. Даю очередную книгу, а он мне свою. И так может бесконечно происходить, и так кажется правильно, и так нужно мне. Необходимо, как воздух лёгким. Я не уверен, но, возможно, я немного схожу с ума. 22 декабря Я завалил практически все предметы. Я забил. Полностью и бесповоротно на учебу, на себя, даже на то, что происходит вокруг. Я ничего не понимаю. И мне это нравится. Перси догадывается, что я иногда с ним под чем-то. Но я научился. Научился это скрывать от него. Да и он сам сейчас особо не вникает в происходящее - парни говорят, что он сцепился с какой-то девчонкой, надо бы, наверно, спросить у него. Потом. Как-нибудь. А пока как обычно. Звонок Рику, встреча, если он что принесет, то неописуемый кайф. Когда под кайфом, с Риком ещё лучше. Когда под кайфом всё правда очень особенное и имеющее смысл. Январь Я думал, что мне уже было тяжело в жизни. Что я почувствовал всю суть апатии за свои годы. Что хуже той леденящей пустоты, которую я чувствую каждый день в своих ребрах, я ничего не ощущу. Я думал, что мне уже не станет страшнее, чем в тот день, когда мать, думая, что меня нет дома, слишком вдумчиво и серьёзно сказала отцу: «Тебе не кажется, что Кейси не наш родной ребёнок?» Я думал, причинять боль уже некуда, но то, что происходит сейчас… Я не могу описать. На данный момент я счастлив, наверно, как никогда. Особенно, когда эти прекрасные руки Рика бережно сжимают моё плечо перед тем, как притянуть. Когда я чувствую, как сводит его зубы от моего дыхания. Когда мы просто смотрим друг на друга и не можем наглядеться. Я изучил каждую крупинку его серо-зеленых глазах, я могу детально вырисовать его радужку. Я помню наизусть каждый её оттенок. И это всё убивает меня. Мне так страшно, что все может в любую секунду прекратиться, что кто-то узнает. Что он передумает. Что угодно может случится. Это невозможно. Как люди живут с этим, с этими чувствами, которые раскрыты настолько, что обнаженнее никуда. Я чувствую, как становлюсь с каждым днём слабее и слабее. Если он когда-либо посмотрит на меня с злостью или отвращением, я просто расщеплюсь на миллиарды песчинок. И не только морально. Физически я себя практически не ощущаю, словно мышцы атрофировались, и все, что я из себя представляю - огромный комок эмоций и переживаний. Все, что сейчас происходит, это настолько прекрасно и разрушающе одновременно.