Круиз.

Я вернулась домой за два часа до начала бала, времени было мало. Я неугомонно бегала по каюте, готовя косметику, бигуди, все, что мне бы понадобилось в ближайшем будущем. Взглянув на часы, я застыла в немом ужасе - полтора часа. Я быстро приняла душ, намазала все свое тело молочком после купания с запахом мяты. Вообще предпочитаю свежие ароматы, а сладкие у меня вызывают только кашель. Приведя в порядок свое тело, я взялась за прическу. Я сделала грубые локоны и вложила их в одну сторону, обнажая другую. С макияжем решила не заморачиваться и подвела глаза черными стрелками и тушью, а губы красной помадой, легкие румяна нанесла на линию скул. Взяв свои духи, я нанесла несколько капель за ушами, на шею и запястья. Раздался стук в дверь. Я открыла ее, на пороге стоял швейцар с невероятно красивым букетом. - Мисс Кэролайн Форбс? - Да. - Это вам. - Он протягивает огромный букет из белых лилий, красных роз и маргариток, которые оригинально сочетались в нем, создавая небывалую красоту. - Спасибо. - Я поспешно забираю букет и ищу свой кошелек, чтобы расплатиться с мужчиной. - Не надо, ваш кавалер за все расплатился. - Говорит он, когда я протягиваю ему купюру, швейцар кланяется и идет по коридору к выходу, насвистывая, какую-то незамысловатую песенку. Я закрываю двери и прислоняюсь к ним, чтобы перевести дыхание, подхожу к цветам и замечаю зеленый кусочек бумаги, разворачиваю его и начинаю читать. «Не знаю эти ли твои любимые цветы, однако решил рискнуть, почему-то они напомнили мне о тебе. Странный ансамбль, правда? Белая лилия - вечно благоухающая, красная роза - страстная и колючая и маргаритка - чистая и светлая. С нетерпением жду встречи» Я поднимаю голову от записки и натыкаюсь на зеркало, в нем я вижу женщину, которая просто светится от счастья. Я прижимаю записку к сердцу, таких слов мне еще никто не говорил и не писал. Часы показывают семь пятьдесят, так, скоро придет Стефан, нужно прийти в себя, я легонько хлопаю себя по лицу. И опять не могу оторвать взгляд от цветов, все же, какой он джентльмен, не то что этот Майклсон, тот никогда бы не догадался подарить женщине такой красивый букет, а тем более растопить ее сердце такими словами. Кто-то постучал в дверь, я в последний раз взглянула на себя, так, несомненно, я выглядела прекрасно. Расправив плечи и держа ровно осанку, я двинулась к входу. С искренней улыбкой, на которую только способна открываю дверь и застываю в немом разочаровании. За ними с лукавым видом стоит не Стефан, а Клаус. - Добрый вечер, миледи. - С хрипотой изрекает он, стреляя в меня глазами. - Где Стефан? - Говорю, забывая все правила приличия. Разочарование уже успело расползтись по моему телу, неужели это повторение судьбы и я снова останусь одна. - Я вместо него. - Опершись о дверной косяк, отвечает Клаус. - Можешь идти, - едва сдерживая слезы, заявляю я, - я останусь дома. Однако спасибо за проявление галантности. - Он подставляет ногу между дверьми, когда я пытаюсь закрыть их, и изучает меня из-подо лба. - Эй, принцесса «Синий чулок», ты собираешься просидеть в каюте такой прекрасный вечер? - Он не дает мне ответить и врывается в мою кабину, как полноправный хозяин, и хватает меня за руку, увлекая к двери. - Понравились цветы? - Спрашивает он, когда останавливается у столика из красного дерева, на котором, на гладкой поверхности в хрустальной вазе, которая сверкала, как гладкое одеяло океана под лучами солнца, стоял букет. - Это ты прислал? - Отвечаю вопросом на вопрос. - Ну а кто же еще? - Ну, вообще то, я собиралась идти со Стефаном. -Кстати он просил передать его извинения, у него возникли непредвиденные обстоятельства. - Сказал Клаус, словно не слышал меня. - Понравились. - Наконец признаю я. - Что понравилось? - Будто не понимая, спрашивает Майклсон. Я только толкаю его к двери, чтобы, наконец, отправиться на бал. Нельзя не признать, что он не худший вариант, для такого события. Мы вышли из каюты, и он взял меня за руку. Только теперь я обратила внимание на его внешний вид: Клаус был одет в темно синий костюм, с галстуком цвета мокрого асфальта и в тон ему туфли. Мы прошли по длинному коридору, в котором отдавалось эхо наших шагов. - Ты хорошо выглядишь. - Неожиданно раздался его голос над моим ухом, я только недоверчиво покосилась на него взглядом. - Ты не сделаешь мне комплимент в ответ? - Притворно надувшись, спросил он. - У тебя хороший костюм. - Он только слегка улыбнулся. - Ты любишь такие мероприятия? - Спрашивает Клаус, кладя руку мне на спину, от чего по ней пробежались мурашки, которые я не в состоянии контролировать. Он открывает дверь в зал, пропуская меня вперед. Второй раз в жизни я замираю от увиденной красоты, и опять же на этом пароходе, однако на этот раз ею поражал не только зал, но и люди. В отличие от того зала, где мы ужинали, который был выдержан в стиле ренессанса, этот веял эпохой барокко. В нем на смену простым геометрическим фигурам и формам приходят сложные композиции, пышная декоративность. Мраморный пол отражал свет хрустальных светильников, которые царственно освещали помещение, стены были выкрашены в золотой цвет и увешаны картинами семнадцатого века, рамы которых тоже были золотистого оттенка, однако вытертые, будто им хотели придать облик старины. Но больше всего поражал потолок, на котором были изображены ангелы в безоблачном небе, они развели руки в стороны, словно хотели обнять весь мир, в их глазах читалась любовь к людям. Как художник сумел все это передать? - Ты не ответила на мой вопрос. - Какой? - Я почти не слушаю его, ведь все еще стою, задрав голову, и рассматривая потолок. - Не важно. Пройдем к нашему столику? - Клаус подставляет мне руку, я принимаю его жест. Вообще-то был накрыт фуршетный стол для всех присутствующих, однако полукругом были расставлены двадцать небольших столиков, которые тоже выдавались, как из другой эпохи, к одному из них мы и отправились. Майклсон снова, как и тогда, отодвинул мне кресло, однако это не переставало удивлять меня. Он сел напротив и заказал нам два бокала шампанского. - А почему за столиком четыре стула? - Спросила я немного измученным голосом, потому что я человек века компьютерных технологий, и сидеть прямо не моя прерогатива, но я отчаянно пыталась держать марку. - Возможно, потом к нам присоединятся. - Как-то уклоняясь, ответил Клаус, тем временем нам принесли шампанское. - За замечательный вечер! - Он отсалютовал мне бокалом, я сделала то же самое в ответ. Я заметила, как он проводил взглядом рыжую девушку в том красном платье, которое я решила не покупать. Во мне закипел вулкан ненависти: здесь сижу я, вся такая прекрасная, а ему мало, он пожирает взглядом каждую женщину моложе сорока лет. Почему меня это волнует? Потому что все будут думать: «Ах, какая она несчастная, он изменяет этой девушке». - Не мог бы ты переспать взглядом со всеми женщинами мира в другой раз? - Ты меня ревнуешь? Может ты влюбилась? - Он нехотя отводит свой взгляд на меня от рыжей бестии, которая мысленно уже его раздевала, и сделал еще глоток шампанского. - Нет, не влюбилась, потому что еще в школьные годы дала себе слово не влюбляться в моральных уродов. Он внимательно изучал меня взглядом своих серых, как дождливое небо глаз, возможно, хотел смутить или загипнотизировать, казалось, что он читает меня как открытую книгу и даже если бы был слепым, то кончиками пальцев сумел различить запечатленные в моем сердце слова. Никогда больше не встречала такого отстранено изучающего взгляда, который смотрит не тебя и сквозь тебя одновременно. Я начала ерзать на стуле, чтобы хоть как-то вырваться из тумана. - А что, ты когда-то влюблялась в морального урода? - Какое это имеет значение? - Я боюсь, что он знает мою тайну, он вспомнил меня, вспомнил ту маленькую невидимую для большинства людей девушку, которая была влюблена в него до безумия. - Не у всякого вопроса есть подтекст, Кэролайн. - Он словно уверяет меня в том, что ему можно доверять, можно открыться. - Да была. - Мне кажется, что мой голос звучит слишком вызывающе, будто я нападаю, а не обороняюсь, однако Клаус не учитывает мой воинственный тон. Я залпом выпиваю шампанское, после чего приятное тепло растекается по моему телу. Мне нужно расслабиться, сделать то, что у меня получается хуже всего, тем более в присутствии Майклсона. Он, увидев мой пустой бокал, жестом руки просит принести еще, после чего мы сидим молча. - Тебе нравится здесь? - Он спрашивает, опершись о спинку стула, кажется очень расслабленным и довольным. Я не отвечаю на его вопрос, притворяюсь, что не услышала, у меня нет настроения разговаривать. Воспоминания нахлынули на меня с холодной безжалостностью, заставляя терять над собой контроль. - Ты меня игнорируешь? Или наслаждаешься моим обаянием? - Нет, я просто задумалась. И да, мне здесь нравится, тем более что я редко бываю в таких местах. - Я решила быть откровенной. Зазвучала музыка, был приглашен симфонический оркестр, который располагался на специальном возвышении, он насчитывал тринадцать человек. Услышав первые аккорды, я значительно расслабилась, легкий мандраж охватил моё тело, зажигая блеск в моих глазах. - Потанцуем? - Клаус подошел ко мне, протягивая руку к танцу, я на некоторое время призадумалась над тем, стоит ли принимать его прошение, не будет ли это очередным ударом по моей самооценке, - Ты струсила? - Насмешливо спрашивает он. Ну нет, я не позволю ему думать, что я боюсь с ним станцевать, я кладу руку в его и уверенной походкой направляюсь в центр танцевального зала. Он еще не знает, что я два года занималась бальными танцами и покинула это, потому что не хватало времени на работу. Benny Richter & Marc Terenzi – Rotting Romance – включить. Началась новая песня, я узнаю мелодию, под нее танцуют танго. Прекрасно. Я замечаю, как Клаус замирает и колеблется, когда большинство пар идут к фуршетному столу или на свои места. Однако откладывает план побега, когда видит в моих глазах издевку. Сначала мелодия медленная и успокаивающая, будто ты плывешь на волнах воды, которые качают тебя из стороны в сторону, она наполнена нежностью и заботой, такой сильной, что невольно хочется прикоснуться к губам Клауса кончиками пальцев, но затем она меняется на агрессивную и наполненную страстью... Клаус уверенно ведет меня в танце, держась ровно, будто всю жизнь тем и занимался, я крепко прижалась к нему, вбирая силу и тепло, которые отходили от его тела. Я забрасывают ему ногу за спину, а он резко наклоняет меня назад, сейчас меня не волнует, что моя обнаженная ножка красуется у всех на виду. Плавно поворачивая меня на место, он проводит рукой по моей спине, вызывая тем самым у меня бурю эмоций, мое дыхание прерывчато, я только сильнее сдавливаю его плечо рукой, чтобы не упасть. Затем он поворачивает меня спиной к себе и крепко прижимает, не давая вздохнуть, и качает из стороны в сторону. Я закрыла глаза, пытаясь отдаться на волю чувств, которые окутали меня своей желанностью. Клаус проводит своими руками вдоль моих, вызывая у меня легкий озноб. Я снова возвращаюсь к нему лицом, мы встречаемся взглядами, его - ненасытный, горячий, как извержение вулкана. Изменение ритма музыки побуждает меня присесть возле него, согнув левую ногу, а правую вытянуть по длине, я смотрю на него снизу вверх, его дыхание быстрое и прерывистое, видимо, как и мое. Я провожу рукой по его ноге, плавно поднимаясь вверх, словно змея, которая может в любой момент напасть, он перехватывает мою руку и проводит ею по линии своего лица, закрыв глаза. Темп ускоряется, мы несемся в танце, не отрывая взгляда друг от друга, как будто сейчас, в этот момент, это самое сокровенное , что мы имеем. Я кладу руку на его грудь и чувствую, как быстро бьется сердце, кажется, что оно вот-вот вырвется из него, и мне хочется прижаться к нему еще теснее, а еще лучше стать с ним единым целым. Так мы кружили в неистовом танце, который был насквозь пропитан неизведанными нам чувствами, казалось, что мы какая-то эфемерная оболочка, а на самом деле танцуют наши обнаженные души в немом диалоге. Возможно, это и есть родство душ? Когда два, мало знакомые человека, готовы впитать друг друга без остатков и отдаться без раздумий? Или диалог тел, которые хотят получить удовольствие, которое могут подарить мужчина женщине, а женщина мужчине? Как различить? Музыка стихла, а мы не торопились расходиться, и все еще крепко обнимали друг друга. Я замерла, когда к его губам осталось пол вздоха, когда к его губам осталось пол шага...