Better Days

На фоне застывшего времени в винокурне, минувшие четыре года тяжестью и духотой легли на его плечи. Дилюк давно запрятал ребенка в себе, огородил от всех проблем в бесконечной погоне за правдой, но стоило переступить порог — чувства стали навязчиво о себе напоминать. В доме было уютно, но тело все равно пробивала позорная дрожь. Вещи остались там, где и всегда лежали, прислуга лишь заботливо сдувала со всего пылинки. Главная горничная, служившая их семье не одно поколение, и раньше не давала повода усомниться в своей верности семье Рагнавиндр. Служанка Мария тепло поприветствовала хозяина, будто он никогда и не покидал стен особняка. Отец... Нет. Папы больше здесь нет, он, Дилюк, единственный наследник, нужно было это принять. Теперь у винокурни «Рассвет» новый глава, достаточно уже избегать этого факта. Тревога противно проникала под кожу, отдаваясь мурашками. — Мастер Дилюк, — поклонилась служанка, обращаясь к нему у входа, — с возвращением. Тогда он лишь кивнул, последовав в покои на верхний этаж, но что-то заставило его остановиться у кабинета отца. Тяжелая дверь была закрыта. «Я еще не готов, к тому же устал с дороги» – внушил он себе, тихо проследовав дальше, в комнату, которую раньше мог назвать своей. *** Наутро он попросил прислугу не закатывать пиршества по его возвращению, да и не распространятся об этом в городе – он не хотел привлекать к себе какое-либо внимание. Для возвращения в привычное русло Дилюку нужно было время. После всего, вот так влиться в довольно мирную обстановку Мондштадта... непросто, да и лишние вопросы ни к чему. Да, это был его родной город, однако хотелось еще немного побыть безымянным гостем, прежде чем придется снова окунуться в общество, где каждый знает тебя. Намного тяжелее оценить обстановку, когда приковываешь к себе взгляды. Сад вокруг винокурни был ухожен, да и в целом ни один участок дома не был хоть как-то заброшен. В целом, он не сомневался, когда оставлял поместье. Люди, работающие на семью Рагнавиндр, относятся с почтением к родовому поместью. Для них было честью, вот так дарить искренние улыбки и добрые взгляды, а Дилюк все думал о том, что он уже давно не тот мальчишка, которого знали все вокруг. Они помнили его в горе и в радости, помнили его боль и не заикались об отце, однако юный мастер читал в чужих взглядах искреннее сочувствие. Года, наполненные сражениями и опасностью, понемногу таяли в добром отношении. Возможно, однажды, шорохи в темных углах перестанут быть такими пугающими. И все же, назад его привела не тоска по дому. Фатуи всё сильнее вили свои корни по миру, сложно представить, насколько глубоко проросло это семя в родной земле. Гонимый бесконечной охотой, Дилюк вернулся назад, в Мондштадт. Учитывая обстоятельства, его путешествие должно было подойти к концу именно здесь. Чем дольше он оставался внутри особняка, тем сильнее давили воспоминания о том, что было раньше, о том, кого пришлось потерять. Становилось тошно, но Дилюк знал, что легко не будет. В кабинет отца он не вошел ни день, ни два спустя. Всегда находились дела важнее. Да и, что полезного может быть в записях многолетней давности? Со временем, он стал появляться дома все реже, стоило немного передохнуть, набраться сил, как оружие само просилось в руки. Со временем и Глаз Бога нашел себе применение, стоило лишь подавить тяжелые воспоминания. Да, Дилюк научился выживать без него, но вместе с тем осознал тяжесть отторжения дарованных Богами способностей. В городе тоже изменилось многое. Эрох был объявлен предателем, и теперь новым магистром ордена стала Джинн. При всей неприязни Дилюка к Ордо Фавониус, по его мнению, Джинн оказалась лучшим кандидатом на эту роль. Ей можно доверить какую-никакую защиту города, хоть она и кажется слишком мягкосердечной. Это могло, в конечном счете, навредить лишь ей, Ордо Фавониус были и оставались беззащитной кучкой рыцарей, которые и за себя уж постоять не могут, не то, что за безопасность целого региона. Дилюк видел, как Монд расслабился за минувшие годы. Он выглядел беззащитно. Такое отношение изрядно раздражало, поэтому парень волей-неволей начал выбираться из винокурни в окружение крепостных стен, дабы лично наблюдать за защитой города. Следом навалилась и другая работа: сначала пришлось истребить лагеря хиличурлов вблизи города и в его окрестностях, однако этого оказалось мало, ибо те имели наглость рваться уже чуть ли не в ворота города. Странно, но создания стали намного слаженней, сбивались в стаи и нападали разумнее, чем раньше. Эта мысль озадачивала и напрягала, как и та, что участники Фатуи свободно ходят по улицам, живут и буквально сидят у стражи под носом. Он ничего не может с этим сделать, только наблюдать. Пока. Ночные бдения превратились в караул, пока никто из жителей не видел, Дилюк, буквально под носом у Орда Фавониус, вел свою неусыпную стражу. Редкие патрули могли лишь, дрожа коленями обороняться, не в силах противостоять даже кучке слаймов. Было смешно и грустно, что Джинн необходимо работать с этой кучкой слабаков. Единственное, на что те оказались способны – уборка трупов после очередной ночной бойни, учиненной Дилюком. Каждый раз он поражался терпению и нервам нынешнего магистра, ведь она пыталась хоть как-то обезопасить Мондшат и исправить проблемы, вызванные своими предшественниками. За все подвиги его даже окрестили прозвищем, что изрядно раздражало. «Полуночный герой», ха. Бессмысленное и пошлое словосочетание, как кличка. Как человеку, Дилюку нужна лишь безопасность родного города, а не лавры, которыми так гордятся рыцари Ордена. Сияющие доспехи, начищенные до блеска, торжественные клятвы, все это лишь мишура. Пожалуй, полировать свои мечи, бахвалясь рыцарским статутом – это лучшее и единственное, что умеют местные рыцари. Время шло, и скоро Дилюк понял, что больше не может бледной тенью навещать город. Тогда он отдал своим слугам приказ: вернуть родовой таверне должный вид. Не то чтобы он в целом был готов объявить о себе в городе, да и вообще не думал шуметь о своём возвращении, но дело оправдывало любые средства. Люди, конечно, давно обратили внимание на то, что семейное дело Рагнавиндров возвращается в прежнее русло, но все были слишком увлечены героизмом ночной деятельности неизвестного смельчака. Поглощенные недавними событиями жители даже не заметят, как в один день сын Крепуса появится за стойкой одного из лучших питейных заведений во всем Тейвате. Конечно, потом будут удивления и возгласы, мол, здравствуйте, Мастер Дилюк! С возвращением! Но то будет потом. Сейчас это спокойное возвращением в рутину играло ему на руку и даже не давило, наоборот, постепенно пребывание в городе дарило странную легкость. Исполнять роль хозяина таверны, разливать вино, слушать сплетни горожан (правда, чаще бесполезный бред, да и темы всегда одни и те же) было... приятно. Все эти бытовые проблемы, плач рыцарей о работе, о жизни под руководительством Джинн и Кэйи. Кэйа… Нет, он продолжал игнорировать мысли о своём сводном брате, подавив старые обиды. Их общие недомолвки до сих пор стояли комом в горле, но более не глодали изнутри, как раньше. Дилюк понимал, что ему всё еще нужно время. Ему всегда нужно было время, когда дело касалось семьи. Безусловно, о чем он думал, вернувшись в город? Для себя он давно всё рассудил. Дилюк не тот человек, каким был раньше, и никогда не сможет вернуть все назад, как и Кэйа. Рано или поздно они встретятся, но парень предпочел бы эту встречу оттянуть как можно дольше. Он простил его. Ему не одному было тяжело от всего происходящего, но он понял, что нужно идти дальше, каждому из них нужно. Дилюк не отрицал, что прокручивал их с братом диалог в голове. Время от времени. Ему хотелось внушить себе, что он давно спокойно переварил все это, но... Нет никаких гарантий, что он не сорвется, если Кэйа снова выкинет что-то идиотское, в своей старой манере. Странно, но одновременно с этим хотелось услышать что-то эдакое, беспросветно тупое, но такое родное. *** Это утро нельзя было назвать особенным. Благословенные Барбатосом, дни в Мондштадте походили друг на друга, сливаясь в единое солнечное нечто из теплого ветра и щебета птиц, редко сменяемое плодородными дождями. Кэйа давно потерял счет времени, наблюдая лишь за луной, знаменующей конец одной смены и начало другой. Кавалерия без лошадей. Ворота без замков. Монд был воплощением свободы и процветания, но его благополучие отдали на откуп горстке вояк, не видавших в жизни настоящего боя. Каждый член ордена знал, что Кэйа неустанно наблюдает за городом, помогая действующему магистру там, куда не могла дотянуться её благодатная рука. Да, Рыцарь Одуванчик не всегда одобряла его методы, но никогда не сомневалась в их действенности. За показной распущенностью и сладкими речами юноши таился острый ум и холодное сердце. Он умел быть жестоким там, где это было необходимо, лучше других знал самые темные улицы и пугающе точно предсказывал почти все нападения на город, устраняя угрозу раньше, чем она успевала стать патовой. В этом был весь Кэйа, один из десяти капитанов Ордо Фавониус. У него даже была своя комната в главном здании ордена - чуть больше, чем может позволить себе простая стража. Меньше, чем было у него когда-то. Однако, вопреки внешнему виду и кажущейся открытости, Кэйа вел почти аскетичный образ жизни: ничего, кроме кровати и платяного шкафа, доверху набитого вещами, в его покоях не было. Не считая тайника под полом. Свободное от работы время парнишка предпочитал проводить в таверне, поглощая такие немыслимые алкогольные коктейли, что даже прожжённые выпивохи порой стеснялись составить ему компанию. Возвращаясь к сегодняшнему утру, оно действительно мало чем отличалась от сотни предыдущих, такое же яркое и спокойное, однако, в свете недавних событий, его обманчивая умиротворенность настораживала. У стен города долгое время наблюдалась странная активность, ведь еще несколько месяцев тому назад Кэйе поручили найти человека, который вздумал вершить самосуд и жечь огни на улицах славного Монда. «Нужно проверить мои наводки сегодня, до захода солнца, тот поджигатель не мог исчезнуть бесследно», – думал он, бесцельно глядя в потолок. Все эти утомительные ночные вылазки и погони, пропадающие без вести патрули, загадочный, жестокий мститель, добавляли проблем и без того трудному рабочему графику. На выпивку почти не оставалось времени. Мало кто из ордена мог что-то противопоставить реальной угрозе, еще меньше находили для этого свободное время, затерявшись между отчетами и пыльными фолиантами. Джинн наверняка скучала по хорошей битве... Конечно, с недавних пор некто сжигал преступников по ночам, но, деликатно говоря, он сам являлся убийцей и виделся скорее очередной угрозой. Вялотекущие мысли прервал настойчивый стук в дверь. — Дяденька Кэйа, дяденька Кэйа! — Раздался чуть приглушенный детский голос. А вот и еще одна головная боль. Внезапный утренний визит заставил юношу нехотя подняться из теплой кровати, на ходу застегивая ночную рубашку и кое-как поправляя растрёпанную кнопу темных волос. Что ж, день начался немного раньше. Белокурая девочка, что стояла в пороге, неуверенно переминалась с ноги на ногу. — Кли? — Рыцарь оперся о косяк и скрестил руки на груди. — Что ты тут делаешь в такую рань? — Дяденька, мне очень нужна помощь! — Она виновато опустила взгляд куда-то в пол и вцепилась в подол своего платьица. «Ох, Кли, что ты натворила на этот раз», — мрачно подумал Кэйа. Кли в ордене почти три года, и за это время маленькая звездочка успела полюбиться суровым рыцарям. Увы, ее озорной характер выдержать смог далеко не каждый, так что почти сразу девочка хвостиком увязалась за Кэйей, который почему-то совсем не возражал. Взрывная и теплая, она напоминала ему о давно прошедших днях. — Тише-тише, что случилось? Ты же не нарушала ничего из наших с тобой правил выживания? — Нет, я просто... Ох, прости, пожалуйста, просто все сегодня так заняты, а мне очень срочно нужно в лес, и... — Лес? — Кэйа вопросительно выгнул бровь. — Джинн сказала, что одной Кли за город нельзя, но мне очень-очень нужно. Сходишь со мной? Пожалуйста? Как ей можно отказать? Конечно, в конце концов, он согласился, оставаясь верным данному магистру обещанию. Кто-то должен был присматривать за младшими рыцарями. Совсем скоро Кэйа, рука об руку со своей воспитанницей, бодро вышагивал по мощеным улицам Мондшадта. Город просыпался, наводняясь купцами, зеваками, простыми прохожими, праздно бродящими вдоль клумб. Проходя мимо торговой площади, юноша с любопытством ловил чужие сплетни и разговоры. До слуха доносились обрывки обычных, бытовых бесед: вот пара обсуждала подскочившую в этом году цену на соль, вот старый мельник зазывал к себе, нахваливая муку, а вот детишки громко спорили о правилах новой игры. Однако больше всего внимание Кэйи привлекла новость о смене персонала в таверне «Доля ангелов». «Хозяин вернулся, представляешь?» - шептались люди. Верилось, само собой, с большим трудом, подобные толки порой возникали без всяких на то причин. Мастер Крепус погиб приличное время назад, об этом не знал разве что глухой, что не мешало спекулянтам вводить друг друга в заблуждение. Как и много раз до этого, Кэйа посетит таверну ближе к вечеру, просто чтобы удостовериться, что в ней все осталось неизменным. Сейчас, он пообещал помочь Кли в.… чем бы то ни было. Уже за городом, она уверенно зашагала в направлении густой чащобы, да так резво, что старший рыцарь невольно напрягся. Если все снова закончится погромом, придется отчитываться не только перед Джинн. Вопреки ожиданиям, девочка просто собирала цветы вдоль тропинки, и клала их в свою маленькую сумку. — Вот, видишь эти синие цветочки, с сияющей серединкой? — Она радостно бегала вокруг, срывая небольшие бутоны светящейся травы, — Мне нужна целая корзинка таких. — Ты позвала меня с собой чтобы... собрать цветы? — Тень недоверия промелькнула на светлом лице капитана, — Зачем тебе так много? — Секрет! Я хочу сделать сюрприз для сестренки Лизы, она ему очень обрадуется. Можно вздохнуть спокойно. По крайней мере, в этот раз обойдется без взрывов, хотя стоит уточнить у Альбедо, не входят ли эти “синие цветочки” в состав какой-нибудь адской бомбы. Так, на всякий случай. Помимо прочего, на пути Кэйе повстречалась целая куча мертвых хиличурлов. Кли, хвала всему, не заметила находки, но юноша заметно насторожился. Рыцари этим маршрутом не ходили, сам Кэйа тоже, значит, в кровавой бойне был повинен кто-то другой. Учитывая обгоревшие ветки на земле и выжженную тропу чуть дальше, скорее всего, это был ночной самоуправец, который неделю тому чуть не спалил часть площади. Дело набирало совсем уж странные обороты. Он помог Кли собрать цветы и вернул ее в город. Нельзя было выбиваться из графика сильнее, чем это необходимо, ведь помимо прочего, обязанности Кэйи, как рыцаря Ордо Фавониус, были довольно обширными. За исключением этой небольшой, но без преувеличения продуктивной вылазки за крепостные стены, день должен протекать привычным руслом. Как старший по званию, Кейа инструктировал новобранцев, бегал с отчетностью для Джинн, упаси Барбатос его от такого количества бумажной работы в будущем, и за всей той рутиной, что лежала на его плечах, совсем забыл об утренних сплетнях. Таверна «Доля ангелов» встретила своего старого владельца. Нужно зайти, нужно проверить. Ничего не менялось уже четыре года как, но он проверял все слухи, каждый раз теша себя призрачными надеждами. Погруженный в хлопоты, Кэйа не заметил, как стемнело. *** В таверне было довольно тихо, пахло свежим хлебом, запечённым мясом и пряным вином. Обычное злачное местечко, на первый взгляд. Здесь пели проезжие барды и завсегдатайствовали разбойники, однако, такая атмосфера всегда казалась Кэйе привлекательнее, чем харчевня казармы, да и кормили здесь на порядок лучше. Шумные компании на грани закона никогда не давали почувствовать себя одиноко в полной мере, в отличие от нудных бесед рыцарей. Однако же, сейчас все столики были пусты, стулья перевернуты, и даже неловкая девушка, что разносила эль по вечерам, куда-то делась. Тавернье тоже был другой. Его огненно-рыжие волосы ниспадали на плечи густыми прядями, а жакет, застегнутый на все пуговицы, подчёркивал природную худощавость. Одетый во все черное, безучастно протирающий стакан, он выглядел настолько уместно и вместе с тем чуждо, что захотелось в голос рассмеяться. И выпить. Выпить, пожалуй, захотелось сильнее. Чаще Дилюк предпочитал брать вечернюю смену, он уже давно отпустил всех работников по домам, даже будучи знатью, в городе свободы принято обращаться к простому народу с почтением. Юный мастер хорошо чувствовал себя в роли простого работника. Это попросту отвлекало от мыслей и даже немного расслабляло. Бизнес легко шел, ему не приходилось как-то напрягаться или задумываться о будущем в этом плане – винокурня прекрасно бы процветала и так. Нахождение здесь – не более чем баловство. Особенно в сравнении с его путешествиями. Он не спешил, растягивая приятное времяпрепровождение. В какой-то степени Дилюк даже наслаждался этим, правда, по его хмурому лицу обычно не скажешь, да и посетители часто испытывают неловкость, говоря ему заказ, пусть и со временем и привыкают. Потому, когда дверь в таверну открылась, впуская холодный ночной воздух, Дилюк был совсем не против принять еще одного посетителя. Последнего на сегодня, пожалуй. А потом он поднял взгляд. И опустил обратно, продолжив в обычной манере заниматься своим нехитрым делом. Стакан переливался в руках как самоцвет, начищенный до блеска монотонными движениями, но Дилюк продолжал водить тряпкой по зеркально чистой поверхности. Он, что должен что-то сказать. Но с чего ему начать? Как ему начать? В воздухе повисла нагнетающая обстановка, и отсутствие других людей вокруг легче не делало. «Тет-а-тет, нет случая лучше, нет лишних глаз. Давай. Скажи ему что-нибудь», - подумал Дилюк. — Будете что-то заказывать? Мы скоро закрываемся. — Обычно он сам ждет, пока клиенты сядут за стойку и сделают заказ, ему редко нужно говорить, но он чувствовал, что обязан. Неловко взгромоздившись на стул, Кэйа оперся о стойку обеими руками и шумно вздохнул. Все встало на свои места: выжженная площадь, мертвые хиличурлы, сплетни на центральной площади. — Я.… — Начал было Кэйа, но тут же осекся, - одну “полуденную смерть”, пожалуйста. Жалование капитана позволяло баловать себя дорогими напитками, так что здесь он был довольно частым гостем, поощряя нарастающую слабость к алкоголю. Это место, небольшая таверна, когда-то принадлежала его приемному отцу, после сводному брату, и потому пробуждала теплые воспоминания. Кэйа давно похоронил их обоих, предпочитая топить горе в вине и шутках на грани фола, но сюда неизменно возвращался. Вечер грозился стать откровением, магнум опус*, а может просто напоминанием о днях, когда ложь навсегда забрала у него самое дорогое. Он не ждал ни жалости, ни прощения, тем горше не желал видеть призраков прошлого. Дилюк знал, что Кэйа на него смотрит. Он так давно не говорил с кем-то близким, что чувствовал, как в страшных муках корчится его социальный навык. Такой важный момент! Однако если так посмотреть – должен ли он делать сейчас хоть что-то?