Better Days

Если бы Кэйю спросили, сколько времени он провел вот так, в таверне, он бы не ответил. Память туманно рисовала ему слова и жесты, свет, слишком яркий для вечернего, взгляд, чужой, осуждающий. И запах. Он помнил запах тлеющих одуванчиков. — ...Это все? — Говорил он тогда, и голос его предательски дрожал. — Черт возьми, Дилюк, ты мог бы хотя бы поздороваться со мной. Тишину, повисшую в помещении, можно было резать ножом. Смесь вин жгла глотку, и дарила извращённое ощущение правильности. — Повтори. — Рыцарь жестом требовал налить еще. Потом еще. И еще. Дилюк безучастно мешал коктейль, раз за разом, и, кажется, даже не обращал внимания на своего посетителя. Если разглядывать его украдкой, могло показаться, что рыжие волосы истлели и выцвели, а в глазах не осталось ничего, кроме пламенных угольков. Он словно бы... угас сам собой за минувшие годы. Слово говорить с ним не было никакого смысла. Но Кэйа говорил. Продолжал нести какую-то бессвязную чушь, о жизни, о городе, обо всем, что только приходило в голову. Потом притворялся, словно ничего не было. Кажется, в ту ночь они поругались. Он знатно перебрал, и Дилюк выставил его за дверь. Вот так просто, как буйного незнакомца. Кейа, к своему удивлению, не сопротивлялся. Чужая хватка на запястьях показалась ему отчаянной. Утром комната ходила кругом, а душа болела, скованная нетающим льдом. Не всегда владельцу глаза бога доводилось пьянеть настолько сильно. *** Иногда они пересекались в городе. Обычно это случалось ночью, когда Дилюк выбирался со своей винокурни, маячил на площади то тут, то там, отлавливая забредших за крепостные стены бродяг. Кэйа не пытался с ним говорить. Не пытался помогать. Ловить его, по поручению Джинн, он тоже не стал. Реже брат встречался за стойкой, когда все шло по накатанной и очень хотелось забыться. Распахнутые двери, пьяные речи, звон стекла о стекло и шумные песни не давали продохнуть, и невысказанные слова зависали в воздухе подобно табачному дыму. “Я скучал, невыносимый ты придурок”, — чувство тревоги и покоя витало тогда под потолком шумной таверны. *** Вырвешь без корня сорняк – за ним вырастет с десяток новых, Фатуи укрепляли своё положение в городе, по крайней мере, их высокомерие давало им возможность так думать. Местных жителей не радовала перспектива сожительства с ними, и обычным дипломатам приходилось несладко. Да, свободолюбие Монда – вот что вдохновляет. Пусть из-за множества обязательств мимо Джинн и проходит немалая часть событий: она видит город таким, каким он должен быть, видит его будущее, где люди будут такими же свободными и легкомысленными. Стоит отметить, что с приходом нового действующего магистра люди в Монде и впрямь стали чрезмерно беззаботными. С какой-то стороны это должно было радовать, однако у монеты была и другая сторона – в случае опасности они не могли ровным счетом ничего. Хотелось бы верить, что это лишь паранойя, что на защите города всегда кто-то окажется. Дипломатическая неприкосновенность успешно работала в стенах города. Вне Фатуи практически не встречались, они всё-таки профессионалы, иначе на их службе долго не продержаться. Иногда казалось, что если бы крепостные стены защищали простые работяги – разницы не было бы. Охотники на кабанов ничуть не уступали в боевом мастерстве, и казались более закаленными. *** Буря налетела на город нежданно, будто из ниоткуда. Орден был бессилен против бушующей природы, и даже алхимики не брались говорить о причине столь резкой смены погоды. Единственное, в чем не приходилось сомневаться – в природе ненастья, сковавшего Мондштадт. Тучи нависли над громадой крыш плотной завесой, злой ветер яростно хлестал по черепице, холодным дождем стучал в закрытые ставни. Город окутал сверхъестественный холод, пропитанный ненавистью и злобой, но в нем можно было уловить толику обиды. Стало слишком холодно для такого времени года. В небе промелькнула чья-то ужасающая тень, и раздался душераздирающий рев. Огромный, многокрылый, он камнем упал к подножию статуи Барбатоса, загрыз с дюжину человек, и, не встретив сопротивления, взмыл к сердцу ледяного вихря. В тот же день молва окрестила его Ужасом бури. Больше чудище никто не видел, по крайней мере, в черте Мондштадта. Зато окрестности заметно опустели, ведь сторожить их было некому. Народ Монда пребывал в страхе и смятении, но Кэйа думал, что скучно теперь не будет никому. Рыцари стояли на своих постах, чинно помогая простым жителям, Джинн впервые за долгое время взяла в руки меч. Младшие адепты ордена в кои-то веки вынуждены были сидеть по домам. Благословение архонта не могло хранить город вечно. *** Отряд капитана патрулировал округу города, когда мимо со свистом пронеслась стрела. Она пролетела в опасной близости от ноги юноши и вонзилась в землю. Бирюзовое оперение почти сияло элементальной энергией. Кэйа довольно плохо чувствовал стихии, даже спустя годы, но оружие Ордо Фавониус узнал безошибочно. Наконечники своих стрел орден зачаровывал анемо энергией. Он закрыл глаза и сосредоточился. От перьев тянулся шлейф, и, если поднапрячь внимание, можно было примерно прикинуть расположение стрелка, что рыцарь и сделал. Он шел вдоль нежно-голубых потоков, оглядываясь, словно охотничий пёс. Отряд беспрекословно шел следом, не издавая ни звука. Ветер стирал любые магические эманации довольно быстро, потому нельзя было мешкать ни минуты. Следы вывели Кэйю на окраину тракта, где обнаружилось еще несколько таких же стрел, потом дальше, в лес, где совсем недавно Кли собирала цветы для своего подарка. След резко оборвался в глухой чаще, очерченный огромной бороздой. Там, где еще вчера невпопад росли деревья, сейчас виднелись лишь отпечатки огромных когтей и выкорчеванные с корнем пни. Можно подумать, стрелка убил дракон, однако ничто вокруг не указывало на борьбу. Среди деревьев блеснула сталь, и в ту же минуту несколько дюжин мужчин окружили рыцаря и его отряд со всех сторон. Нападавшие одеты были неброско, а лица скрывали простыми тряпичными масками. На плащах каждого красовались броши похитителей сокровищ. Преимущество было на стороне врага. Они воспользовались внезапностью атаки и численным превосходством. Кэйа потерял бдительность, и концентрация на чувстве стихий стоила ему нескольких убитых рыцарей. Среди нападавших были лучники, явно укравшие оружие с трупов пропавших патрулей. Все это усложняло и без того патовую ситуацию. Оставшиеся в живых бойцы медленно смещались в сторону капитана, дрожащими руками сжимая свои мечи. В их коротких взглядах проглядывала надежда. Уж капитан-то должен справиться с шайкой бандитов. Верно? Несколько секунд молчания казались вечностью, пока разбойники не кинулись в бой сломя голову. Лязг стали о сталь раздавался по всей округе, мечи сходились в танце так, что во все стороны летели искры. Кэйа старался прикрывать отряд от стрелков по правую руку, возводя ледяные стены между ними и бандитами, но тщетно. Отряд с ужасающей скоростью редел. Капитан был мастером коротких городских боев, навязывая их оппоненту, играя по своим правилам. В лесу же, сбитый с толку нападениями дракона, лишенный преимущества, он терял хватку. Отбить такую атаку горсткой неопытных солдат просто невозможно, не тогда, когда твоей слепой зоной умело пользуются, подставляя под сокрушительные удары. Кэйа понял это слишком поздно. Скрытых в сумерках и густой листве лучников выдавали только следы элементов, рыцари просто физически не могли видеть их позиций. Кто бы ни планировал это нападение, он знал о слабых местах капитана, и метил именно в него. Удар. Крики боли оглушительно пронеслись по округе. Еще удар. В воздухе витал металлический запах крови. — Эй, капитанчик, — насмехался тучный, широкий разбойник. На нем не было маски, и жуткая, самодовольная гримаса перекашивала без того уродливое лицо, — куда же подевались твои бравые рыцари? Кэйа стоял перед ним на коленях, видел, как его товарищей обирали до последней нитки. Эти стервятники не оставляли на телах абсолютно ничего. Не оставят ничего и от него. От этой мысли внутри все болезненно сжалось. *** Праздники на винокурне не шибко привлекали Дилюка своей обстановкой, однако для него это было способом почувствовать былую радость и собрать уважение к себе. Между тем, чужие отцы пытались сватать своих дочерей, будто было на что надеяться, все смеялись-смеялись, не останавливаясь. Шутки шли десятым кругом, утомительные и приторные. Ох, если бы эти богачи видели свои отражения, как похабно их рожи выглядят со стороны. Породниться с родом Рагнавиндров – обеспечить процветание всей своей семье, и ведь аристократишке среднего звена этого будет достаточно для счастья. Низко. Омерзительно. Но у всего были свои плюсы. Информация, которой располагали богатые купцы, дворяне и внимательно впитывалась снующими всюду слугами. Те лихо фильтровали информацию и четко доносили куда нужно. «Сохраняя верность традициям», – вырезанную на деревянной табличке надпись каждый интерпретировал по-своему. Семья Рагнавиндр всегда была уважаема не только своим знатным происхождением, но и возможностью поддержать Мондштадт на плаву благодаря бизнесу. После изгнания Эроха на одном лишь желании город не продержался бы долго. При всем уважении к Джинн и её трудолюбию, за разгребанием проблем предыдущего магистра, она едва поспевает за грядущим хаосом. Благо, девушка боролась со всем не одна. До чуткого слуха Дилюка доходили сплетни, что некто, то ли похитители сокровищ, то ли разбойники, то ли вовсе Фатуи устраивают облавы на рыцарей Ордо Фавониус. Казалось бы, какое ему дело до того, чтобы отбирать хлеб у честных работников Ордена, однако такими темпами их там всех перебьют и служить будет некому. Вряд ли Кэйа берет выходные и проводит их вне его бара, он слишком привык напиваться до чертиков и вести себя, как последний дурак. Впрочем, его образ мало волновал Дилюка, раз уж дослужился до капитана, значит не идиот. Давно прошло время нравоучений и упреков. И ведь с одной стороны парень искренне недоумевал, как можно вести себя, как ни в чем не бывало, рассказывать какой-то пьяный бред, пытаться подкалывать и толкать пьяные речи, словно ничего не было. С другой же... сам он, единственный наследник семьи, был ничем не лучше и часто себя мысленно попрекал. Они оба вели себя глупо, что до неправильности тихий Дилюк, что бессмысленно лепечущий Кэйа. Это была их маленькая, непреодолимая стена, и никто не решался через неё перепрыгнуть. Даже с учетом присутствия Кэйи на званых ужинах в лице капитана Ордо Фавониус это не шибко сближало их. Да, они оба пеклись о городе, пусть и по-своему, но, пожалуй, на этом всё. Как ни крути – он подумал - что может оно и к лучшему, спустя столько времени правильнее каждому вести свою жизнь и двигаться к своим целям, чем перемалывать друг другу кости. *** …Кто бы мог подумать, что виновниками торжества всех этих слухов о беспорядке с истреблением рыцарей вне стен города станут простые похитители сокровищ. Только вот как-то слишком дурно это дело пахло. Да, они и раньше грабили караваны или отряды рыцарей, но не в таких масштабах и не столь открыто. Это напрягало Дилюка, словно было чем-то большим, как отвлекающий маневр, например. Особенно с учетом нападений дракона, терроризирующего город. Так же как с внезапной сплоченностью стай хиличурлов. Однако, там хотя бы можно было списать все на магов бездны, достаточно умных для командования ордой. Кто-то выше наверняка нанял этих головорезов – иначе резон им обирать рыцарей? Намного проще ведь продолжить грабить караваны да случайных путешественников, беря количеством, как они обычно и делают. Всё это наводило на тревожные мысли. От города хотели отвести внимание, а информаторы Дилюка, на фоне общих волнений, реагировали не сразу. Чаще информацию Кэйа передавал прямо в таверне, он же время от времени приходил помогать. Иногда они переписывались почтовыми птицами. В связи с шумихой с глазом порчи, следить за порядком выходило с большим трудом. Сегодня ястреб прилетел без вестей, значит, Кэйи на месте не было. Вероятно, он был в патруле, однако… Дилюка отчаянно преследовало странное чувство, словно у него мало времени. Парень сидел неподвижно, но потом словно ожил, сорвался с места, не до конца понимая почему. Рыцарь, что стоял на охране ворот, поведал о сегодняшнем маршруте патрулей. Он казался довольно очевидным – достаточно было идти по следу разрушений, оставленным Ужасом Бури. До первого обнаруженного трупа он пробирался не особо осторожно. Тело было брошено в лесу, в нем не сразу можно было признать рыцаря – с бедняги было снято обмундирование, и если бы Дилюк не знал парнишку в лицо, он едва бы смог опознать изуродованное, окровавленное нечто. Даже за годы сражений, подобное зрелище вызывало неприятную тяжесть во всем теле. Каждый воин заслуживал достойных похорон, но что-то подсказывало, что в ближайшее время это станет непозволительной роскошью. Когда он почувствовал знакомую элементальную энергию, стало спокойнее. Он взял след, и ноги стали легче. Когда заслышались первые звуки битвы и гогот, стало ясно, что бой еще идет. Слабо верилось, что Кэйю могли загнать в подобную ловушку. Дилюку удалось подкрасться незамеченным, он не видел смысла вступать в битву и попадать под прицелы лучников. Промедление стоило жизней, но он поочередно ликвидировал стрелков, тихо и выверено, разделываясь с каждым, как с животным. Использовать глаз порчи было крайне рискованно при свидетелях, которые не будут устранены, но если он распалит всю округу – это может оказаться фатальным. Ему не хотелось сокращать число рыцарей Ордо Фавониус, да он и не смог бы, к тому же, для опытного убийцы нет оружия лучше сумерек. Цепь обвила очередную жертву – он целился сразу в горло, так разбойник не издаст ни единого звука. Хруст ломающихся костей едва ли можно было услышать. С каждой жертвой этого страшного побоища туман вокруг будто становился гуще, тяжелее. Боги явно сегодня были на стороне Кэйи, казалось Дилюку, хотя вряд ли это можно заметить, стоя на коленях перед главарем банды. Дилюк вырвал из рук убитого похитителя лук и проверил тетиву, однако стрелять не решился, он не был мастером этого дела, скорее, неплохим игроком в дартс. К тому же, расхититель сокровищ мог знать что-то действительно важное, и был полезнее живым. Нужно... как то отвлечь его. Например, можно попробовать подстрелить того из разбойников, что поближе. Дилюк осторожно натянул тетиву, навскидку оценивая расстояние. Кривая, злая усмешка тронула его губы. Кончики пальцев заискрились пламенем, перетекая на наконечник стрелы сияющими элементальными частицами, и, когда огонь уже почти дошел до тетивы, Дилюк выстрелил, попав в голову, еще не успевшему полностью экипировать краденый доспех похитителю. Какая незадача, ему оставался только шлем. Фатальная ошибка. — Что за черт?! — Глава банды отшатнулся вместе с жалким остатком своих соратников, когда увидел в метре от себя упавшее тело. В силу небольшого расстояния, стрела прошла насквозь и вышла из глаза, Пиро выжгло кожу, теперь мало что там напоминало лицо. Магический огонь, не успев потухнуть, пополз дальше по траве, вызывая общую панику. Запах горящей плоти наполнил округу. Зрелище было отвратительным. Главарь попятился. — Арен, Ливко, Джен?! — хрипло закричал он, видимо, окликая лучников, однако не получил никакого ответа. Отбегая в заросли, подальше от вероятного расположения стрелка в лице Дилюка, разбойник жестом звал остальных за собой: — Уходим! — коротко приказал он остаткам своих сил, которые тут же скинули вещи и ринулись в лес в разные стороны. Еще одна стрела от Дилюка, в этот раз мимо, едва царапнув главаря, вместо того, чтобы угодить в ногу и замедлить. По движущейся цели ему было гораздо сложнее попасть, всё же меч в руке ему привычнее, а так он видел и понимал, что упускает свою цель. «Твой шанс», - подумал про себя Дилюк, подбирая с земли меч и отшвыривая его в сторону Кэйи. Тот не растерялся, воспользовавшись общей суматохой, и огородил выживших солдат ледяной стеной. Оружие в руке помогло мужчине сориентироваться и подловить одного из отставших похитителей, растерявшегося от критической ситуации. Меч легко прошел сквозь бандита, тот успел только вскрикнуть. Тканевая маска упала с лица, и за ней скрывался обычный ребенок, лет шестнадцати на вид. В ордене тоже множество молодых рыцарей, будь то сироты и прочее, но видеть детей среди разбойников… — Я бы не советовал тебе дергаться, если жизнь дорога, – сухо сказал Кэйа, отпустив рукоять, когда разбойник сполз вниз по дереву, растерянно оглядываясь по сторонам в попытке найти спасение. Осознание скорой смерти, её отрицание – вот что читалось в глазах. — П-почему босс оставил меня здесь… босс?.. – сплевывая кровь, запинаясь, хрипел пацан. — О, не думаю, что он вернется, — Кэйа и сам бы бросился в погоню, вот только ему нужно позаботиться о своих людях, живых и мертвых. *** Дилюк же ринулся в погоню, осознавая тщетность своей попытки. Хоть он и знал леса, похитители сокровищ разбирались в темных тропах явно лучше. Какое-то время он еще мог различить в полутьме силуэты бойцов, однако, в конце концов, сильно отстал. То ли утратил след, то ли кто-то его очень умело замел, но разбойников словно ветром сдуло. Много что в этом нападении казалось странным. Вот так просто поймать и поставить на колени капитана? Или разбойникам сказочно повезло, стечение обстоятельств, все дела, либо они преследовали конкретные цели. На фоне всех событий убийство Кэйи играет на руку Фатуи. Да, его можно заменить любым другим новым лицом, но все знают, что он лучший из лучших. Люди, стоящие повыше, явно решат, что Мондштадт дал слабину и орден не способен выбирать руководящих лиц самостоятельно. Можно было бы прислать кого-то более «подходящего». Пока это просто догадки и спекуляции, говорить наверняка сложно. Нужно как можно скорее выяснить, кто стоит за нападением, и уже тогда делать какие-то выводы. А еще, неплохо бы, наконец, поговорить со сводным братом. Серьезно, без всей этой мишуры и недомолвок.