Дочь Императора: Из-под крыла

Герман жил в небольшом двухэтажном доме, который был построен в одном из не самых больших районов Берлина. Знаете. Такой типичный уютный район для молодожён и молодых семей с детьми, чьи отношения ещё не разрушил быт. Домик был выполнен преимущественно в пастельных, лёгких, тёплых тонах, окна изнутри плотно закрывали золотисто-персиковые шторы и в целом это маленькое здание казалось уютным, но когда туда ввалилась Рэд её совсем не волновал уют и теплота дома. Девушка прошлась следом за Рейном по небольшому коридору и свернула за ним же вправо, где была гостиная. Просторная комната с большим кофейным ковром и кремовым диваном, почти что у окна стояло одинокое белое фортепиано. Всё было таким светлым, что одно только дуновение предвесеннего ветра могло испачкать всю комнату, не то, что уж грязнущие сапоги Красной, с которых кусками обламывалось сухое болото. —Итак, мы скрылись от людей и солнца, теперь расскажи мне о артефакте,— сказал Рейн, падая в одно из кресел, которое стояло обок дивана.—Я помогу тебе и на этом мы разойдёмся. Согласна? —Вполне,— ответила Красная, умостившись на диване, она забросила ноги на его поручни и облокотилась на локти.—Уютненько. Не боишься приводить сюда убийц? —Я и сам убийца, потому не особо страшно, леди Красная,— парень стянул с лица свою полумаску, открывая миловидный лик.—Возможно, я слишком беспечен, но это моё личное дело. —Верно. Не слишком ты молодой для того, чтобы успеть уже отслужить у Лика в армии легионовцев?— Спросила Рэд, склоняя голову в бок, она разглядывала черты лица легионовца, пытаясь его вспомнить, но ни треугольная челюсть, ни прямой нос не всплывали в памяти. Вести эту «светскую» беседу было для неё большим трудом. Хотя бы потому что она не спит уже вторые сутки. —Моя внешность обманчива,— ответил Герман, сложив руки в замок на груди.—Мне уже давненько за восемнадцать. —А сколько, прости уж моё любопытство? —Двадцать девять,— Рейн встал из кресла и снял с себя кожанку, бросил её на подлокотник. —Действительно дедок уже немного,— хмыкнула убийца, пытаясь увести взгляд от юного лица Рейна, дабы не показаться ему заинтересованной в нём. —Ближе к делу,— Герман продолжал раздеваться, ему стоило снять разорванные футболку и рубашку. —Мне нужны часы Шелдона, магический артефакт, который способен предсказывать даты любых событий. Или что-то в этом роде. —Который стоит сотни тысяч долларов на аукционе и недавно был куплен одним богатеньким толстосумом,— немец бросил испорченную одежду на кожанку и встал перед окном, задумчиво в него взглянул.—В газете позапрошлым утром была информация. Кто бы мог подумать, что тебя интересуют побрякушки. —Не интересуют,— Рэд бегло осмотрела торс Рейна, молодой, подтянутый, изрезанный и истязанный, немногим отличался от торса девушки. Но про себя она всё же признала, что у немца красивый силуэт.— Эта побрякушка нужна не мне. Итак, значит ты должен знать, где найти этого толстосума. —Знаю и даже с радостью помогу его обчистить. Так сложились карты, что эти часы купил Роберт Хайзенберг – небезызвестный человек и... мразь,— Герман повернулся к Рэд и слабо улыбнулся.— Простите мой бескостный язык. —Личные счёты?— Красную удивило то, насколько Рейн не хочет сквернословить, переживает о каждом сказанном слове. Это напомнило ей педантичного Лоджа, от чего она ощутила лёгкое отвращение. —Личные,— мужчина ответил кратко и резко. Видимо, не хотел продолжать эту тему. —Отлично, значит ночью пойдём на дело, днём высовываться было бы глупо,— сказала Красная и собиралась встать с дивана, но Герман остановил её жестом руки.—Что? —На улице уже светло и я предполагаю, что идти тебе не особо есть куда, так что предлагаю остаться у меня,— ответил Рейн. Он вновь мимолётно взглянул на девушку и натянул на себя тёплую улыбку, пытаясь расположить убийцу к себе.—Не бойся – не покусаю. —Ты подозрительно добр ко мне,— Рэд сощурилась, глядя на немца.—Объяснишь? —Я многим обязан твоему отцу, Красная, да и тебе тоже,— мужчина пожал плечами, вешая куртку на вешалку в углу комнаты.—Я лишь считаю нужным отплатить вам. Не доверяешь мне, верно? —Было бы глупо поверить тебе спустя пару часов знакомства. Не думаешь? —Думаю и понимаю. Ты проницательна и умна, спору нет, что ты копия своего отца, но ведь так же у тебя нет оснований мне не верить. —Ты на меня напал. —И был побеждён – это раз, а два – я, считай, извинился и предложил помощь, три – я даже открыл тебе своё лицо. Тебе нужен ещё повод, чтобы хотя бы немного убедиться в моей искренности? —Нужен. Имя. Мне нужно имя. —Герман Рейн. А теперь ты можешь подняться в спальню и поспать, я буду здесь. У меня есть ещё несколько незаконченных дел. Тебя не потревожу, не переживай. —Какие же гарантии, что ты меня не пристрелишь, пока я буду спать? —Никаких, но ты не похожа на ту, кто боится риска. Плюс – не думаю, что я смогу пробраться так уж тихо мимо тебя и не разбудить. Дом старый, полы скрипят жутко и особенно на втором этаже, ты это сейчас и проверишь. —Убедил. —Чудно. Вторая дверь справа. И ещё.. Яичница или лапша? —Жаренный сыр. —Пусть. Красная встала с дивана и пошагала в сторону лестницы, она ещё поднимаясь по ней убедилась в том, что Герман ей не соврал, не то что дойдя до нужной комнаты. Мерзкий скрип сгнивших досок казалось было слышно всем в радиусе километра. Девушка подошла к двери и аккуратно её открыла, заглядывая внутрь. Там она не увидела ничего примечательного, те же персиковые шторы, похожий кофейный ковёр, шкаф и каркас кровати из белого дерева, бельё на пышном двуспальном ложе было бежево-золотистым, на подоконнике два цветка, на тумбочке у кровати какая-то фотография с двумя детьми. Рэд осмотрелась вокруг, после чего стянула куртку и ножны, бросая их на вторую от себя половину кровати, после чего она вынула свои пистолеты из креплений на ногах и положила их под подушку. Только проделав эти махинации, убийца упала на матрас, она не хотела спать, лишь отдохнуть, потому что даже на минуту закрывать глаза в доме незнакомца – опасно, кем бы он тебе не казался. Однако организм Красной был так истощён, что мягкое одеяло поглотило её тело, словно вода и разум почти что сразу погрузился в сон, противясь здравому смыслу и инстинкту самосохранения, который неистово кричал, что девушке нельзя засыпать в этом доме. Её глаза открылись, она поняла, что заснула на некоторое время, но разбудил её сейчас не скрип двери или пола, как ожидалось, а мелодия. Красная взглянула на окно, скрытое за плотными персиковыми шторами, но судя по тусклому свету, проходящему сквозь щель между занавесками, можно было сделать вывод, что солнце уже село за горизонт. Девушка поправила свою маску и встала с кровати, хватая из-под подушки пистолеты, она подошла к двери и медленно её приоткрыла. Звук игры на фортепиано шёл с первого этажа. Рэд вышла в коридор, прошлась по нему к лестнице и попыталась оттуда рассмотреть источник звука, но чтобы увидеть пианино всё же надо было спуститься вниз. Ступеньку за ступенькой убийца оставляла позади себя, она прошлась по небольшому коридору на первом этаже и оказалась в гостиной. У окна стояло всё то же белоснежное фортепиано с золотым узором на древесине, за инструментом сидел Герман, его тонкие и длинные пальцы умело бегали по чёрно-белым клавишам, а сам мужчина словно и не заметил присутствия кого-то постороннего. В воздухе витал освежающий разум аромат граната и винограда. Красная прошлась мимо кресел и дивана, мимо кофейного столика и подобралась к музыкальному инструменту, который начала разглядывать. Рука плавно пробежалась по золотистому орнаменту на корпусе и медленно пробралась к клавишам, которые трогать не стала, не хотела помешать Рейну, ведь он так увлечённо играл. Вскоре музыка прекратилась, пальцы в последний раз ударили по клавишам и Герман опустил крышку на клавиатуру, поднимая томный взгляд на девушку. —Я приготовил жареный сыр и глинтвейн,— сказал своим глубоким голосом мужчина и встал из-за инструмента.—Пока ты будешь есть, я расскажу тебе план действий. —Это была «Лунная соната»?—Спросила Рэд, убирая руки от деревянного корпуса.—И с чего ты взял, что я буду ему следовать? —Да, она самая. Разбираешься в классике?— Рейн обошёл убийцу и направился к арке, которая вела в небольшую кухню.—Если тебе нужны часы, то будешь вынуждена хотя бы выслушать меня. —Не разбираюсь, мать её включала каждое утро и до вечера музыка не умолкала,— Красная прошла следом за легионовцем и осмотрелась, её взгляд к себе приковали высокие кухонные тумбы, возле которых была пара стульев.—Ладно, убедил. Говори. —Присаживайся,— мужчина отодвинул стул от тумбы, на которой была тарелка с сырными пластинами, дабы дать сесть Рэд.—Не бойся, не отравлено.