Смертные и грешные

“Жёстче!” - командует Ева. Она стоит у края кровати как тренер у края бассейна, наблюдая как Вилланель охаживает Джемму. “Она выдержит, ты только посмотри на неё!” Вилланель с энтузиазмом следует указаниям Евы и начинает более агрессивно работать бедрами. Каждый толчок сопровождается смачным шлепком, когда бедра Вилланель ударяются о попку Джеммы, вгоняя страпон в неё до упора. Страпон довольно большой - больше, чем Вилланель предпочитает сама - но, кажется, что Джемме и его мало. Она стоит на коленях, ухватившись обеими руками за спинку кровати и встречными движениями насаживается на толчки Вилланель, как будто её жизнь зависит от того, чтобы этот процесс не прервался ни на секунду. При этом Джемма издаёт напряженные скулящие звуки, как будто она пытается удержать себя на краю оргазма как можно дольше. Вилланель обычно слегка раздражают излишне громкие сексуальные партнеры, но открытие того, что на Еву эти вокализации действуют совершенно улётно, придают вопросу совершенно новую перспективу. Вилланель дышит более тяжело, чем это, строго говоря, необходимо, отвечая звуками усилия на каждый стон, который издаёт Джемма когда страпон глубоко въезжает в неё до упора. Ева слишком подозрительна, чтобы не заметить обман, если бы Вилланель начала излишне притворяться, а Вилланель слишком контролирует себя, чтобы позволить себе какие-то непроизвольные реакции - но иногда бывает приятно ослабить фильтр, особенно когда Ева реагирует на каждый звук так, как будто это физическое прикосновение, сжимая руками свою грудь или пропуская пальцы рук сквозь свои невероятные волосы. “Я...уже скоро…” - задыхаясь, сообщает Джемма - “Да! Да! Вот так!” Вилланель удваивает усилия, ускоряя ритм толчков, и скоро Джемма уже не может удерживать себя на краю - её тело начинает конвульсивно содрогаться и она с криками и всхлипами бурно финиширует. Вилланель замедляется, погружая страпон на всю длину в Джемму и вращая им там, пока та не говорит, что ей уже хватит и просит остановиться. “Ну как? Неплохо?” - спрашивает Вилланель, поворачиваясь к Еве. Та кивает и склоняется над чемоданом с игрушками Вилланель, исследуя его отделения в поисках ещё чего-нибудь оригинального. “Что теперь, Трах-Коммандер?” - оживленно спрашивает Вилланель, ерзая от предвкушения… …потому что Ева извлекает из чемодана кожаные наручники. “Ложись.” Вилланель перекатывается на сторону кровати не занятую Джеммой и ложится на спину. Влажный страпон по-прежнему торчит у неё между ног. Она раскидывает руки и ноги в позе ленивого ожидания. Ева огибает кровать и без лишних слов и прелюдий взбирается на Вилланель, усаживаясь той на живот чуть повыше страпона, сжимая бедрами её ребра. Вилланель смотрит, как ходят мышцы живота Евы, когда она наклоняется вперед и заводит руки Вилланель за голову. Кожа наручников прохладна и жестка, Ева затягивает их туго на запястьях Вилланель, - и затем ещё чуть туже. Вилланель выжидающе смотрит вверх на Еву своим неотразимым взглядом…. ...но каким-то образом Ева оказывается не очень восприимчивой к её чарам. Нельзя сказать, что она не возбуждена, судя по горячей влажности, размазанной у Вилланель по животу, однако она покидает Вилланель на кровати и возвращается к чемодану. “Где здесь розетка?” - спокойно спрашивает Ева. “Выдерни настольную лампу,”- советует Вилланель, поёрзывая. “Верхнего света достаточно. Быстрее, Ева, пожалуйста…” Ева, однако, не торопится. Она внимательно осматривает скованную Вилланель, втыкает магический жезл в розетку возле кровати. Никто ещё не доводил Вилланель до такого отчаянного желания в постели. Обычно никому и не позволяется управлять событиями, Вилланель всегда предпочитает руководить железной рукой всем процессом - но вот и до неё дошла очередь хныкать и просить, чувствуя, как горячая липкость разливается у неё между ног. “Нельзя ли снять это, пожалуйста?” - говорит Ева, указывая на страпон и держа палец на кнопке включения вибратора. Вилланель с помощью Джеммы быстро освобождается от препятствия. Магический жезл оживает с громким жужжанием. Вилланель чувствует, что Джемма садится позади неё, чтобы смотреть, но она не поворачивает голову, чтобы проверить, не в силах оторвать взгляд от тяжелых тёмных глаз Евы. Жужжание усиливается, когда Ева помещает вибратор над выбритым лобком Вилланель, стоя возле кровати как хирург возле операционного стола. Без малейших колебаний она прижимает головку вибратора прямо к клитору Вилланель. Бедра Вилланель непроизвольно дергаются вверх от остроты ощущения. Она уже вся мокрая, её роза распухла и остро реагирует на малейшие прикосновения и резкое давление вибратора ощущается слишком жестко, однако Ева другой рукой прижимает её бедра к кровати. Кажется, нет избавления от этой жужжащей пытки. Ева продолжает описывать круги вокруг её самой чувствительной точки, меняя давление и Вилланель начинает извиваться, закрыв глаза и пытаясь безуспешно освободить руки, скованные над головой. Первый оргазм прокатывается по её телу как дикая судорога, которая больше похожа на боль, чем на наслаждение. Внутри неё всё так напряжено, что она едва может дышать, ноги дрожат как после длительной пробежки. Ева продолжает, как будто ничего не случилось. Шок первого оргазма проходит, но напряжение не спадает. Оно ощущается как фон, и Вилланель понимает, что это был не пик, а всего лишь плато. Она чувствует, что её тело трепещет в конвульсиях каждые несколько секунд, но удовлетворения не наступает. “Ева!” - стонет Вилланель - “Это хуже, чем было тогда в Париже!” Ева тянется рукой к шраму на животе Вилланель, проводит по нему пальцем собственнически, - и следующий спазм такой сильный, что его можно считать вторым оргазмом. Вилланель открывает глаза и смотрит, хватая воздух ртом, в лицо Евы, склонившееся над ней, но на нём выражение очарованности, а не ужаса, как это было тогда, на кровати в квартире Вилланель в Париже, после удара ножом. “Ева! Я больше не могу!” Ева отнимает вибратор от клитора Вилланель на мгновение, позволяя той перевести дыхание, расслабить мускулы, но тут же пытка возобновляется. “Чего ты хочешь?” - спрашивает Ева. “Тебя!” - выдыхает Вилланель. “Твою руку во мне. Я хочу, чтобы ты коснулась меня, а не только - а! - игрушка. Трахни меня, Ева!” Ева перемещает вибратор в левую руку, продолжая удерживать его в том же положении, и подносит к своему лицу свою правую ладонь, раздвигает пальцы и рассматривает её, как будто она видит свою руку в первый раз. У неё прекрасные руки - целеустремленные, осторожные, безрассудные, ужасные! Вилланель хочет, чтобы они занялись ею по-настоящему, заставили кончить так, чтобы оргазм был как взрыв сверхновой, чтобы он дошел до её самого сокровенного ядра, заставил её почувствовать, что она проваливается внутрь себя. Ева проводит рукой по внутренней стороне бедер Вилланель и жужжание вибратора становится всего лишь фоном. Ева, сжалившись над Вилланель, направляется прямо к цели, и её два пальца, описав несколько кругов по взбухшим складкам входа, скользят вглубь горячей влажности - медленно, почти почтительно, привыкая и осваиваясь. Вилланель не может сдержать стоны. Ева удовлетворенно мурлычет - “Эти звуки, Вилланель, что они делают со мной!” как будто это Вилланель доводит её до помешательства, а не наоборот. Рука Евы начинает двигаться быстрее, пальцы раздвигаются ножницами, пока не находится место для третьего, который присоединяется к первым двум, восхитительно наполняя Вилланель изнутри. “Еще!” - задыхается Вилланель - “Пожалуйста, Ева! Я хочу ещё! Я хочу всё!” “Всё?” - спрашивает Ева. Вилланель кивает и откидывает голову назад, когда мизинец вторгается в неё. “Больше чем это?” Слёзы закипают в уголках глаз Вилланель и она плотно сжимает веки. “Всё!” - повторяет она - “Только дай мне момент - я скоро буду готова для этого.” Вилланель чувствует, как будто её тело широко, полностью раскрывается. Пылающее, потное, болезненное. Толчки пальцев Евы становятся менее агрессивными, переходя во вращательные движения, подгибаются, растягивая Вилланель ещё сильнее. Ещё чуть-чуть и она не сможет дальше контролировать своё тело - трансцендентальный ужас, который она сама видела так часто на столь многих лицах, теперь написан на её собственном лице. “Давай!” - просит она… ...и одним движением, подогнув большой палец, Ева входит всей рукой в неё, даря всё и забирая всё в одно и то же мгновение.