Не сдавайся/ Never give up

- Почему ты плачешь? – спросил малыш, подходя ближе к другому ребёнку. Тот сидел в небольшом гроте глубоко в зимнем лесу, и если бы здесь не было так тихо, то малыш бы его даже не услышал. - А ты тут что забыл? - в ответ спросил второй, вытирая замерзшими руками холодные слёзы и стараясь больше не плакать. – Где твои родители? Или ты заблудился? - С чего бы мне заблудиться в этом лесу? Я здесь часто гуляю. И вообще, почему если я здесь один, то сразу заблудился? Я могу и один ходить, я уже большой! – возмутился малыш и надул свои щечки. - Большой? – издал смешок ребёнок. - Ну и сколько же лет нашему большому? - Целых шесть, - гордо вскинув голову ответил тот и для убедительности упёрся ручками в пухленькие бочка. - Ооо, и вправду большой, - подыграл уже успокоившийся мальчик. - А тебе? – поинтересовался в ответ маленький. – Где-нибудь семь? - Не угадал, - снова улыбка, - мне десять. - Как так?! – возмутился малыш и обличительно ткнул пальцем во второго. - Ты такой мелкий, тебе не может быть столько. Ты меня обманываешь! - Ой, ну извините, что ростом не вышел! – огрызнулся тот, сдерживая новой всхлип, что заметил и малыш. - Эй, ну чего ты? Десять так десять, только не плачь! Ты, кстати, так и не ответил, почему тут сырость развёл, – спросил маленький и, посмотрев на синего от мороза собеседника, снял свой меховой плащик и накинул на чужие плечи. - Зачем ты это сделал? – не понял второй и укоризненно произнёс. - Надень обратно. Не хватало мне ещё, чтобы ты заболел. Меня же потом твои родители, кто бы это ни был, убьют! - Нормально, - отмахнулся малыш. - В отличие от некоторых, я не могу отбросить коньки из-за мороза, а теперь говори, почему ты расстроился. - Это сложно объяснить, – пробубнил, укутавшись потеплее в чужую вещь, мальчик. - Ты ещё маленький для этого. - Ну так объясни попроще и хватит тянуть. - Ладно-ладно, - сдался второй и тяжело вздохнул, - короче… Как бы тебе это объяснить помягче… Мои родители мной недовольны. - Ты натворил что-то плохое? - Хуже, я родился. – Это как? - не понял малыш. - А вот так, представляешь? Мой отец - глава нашего клана. Он самый сильный, самый красивый и самый мудрый из нас. И так случилось, что поскольку глава клана всегда самый-самый, то и дети у главы тоже рождаются самые-самые. Кто-то из них впоследствии становится следующим главой, и всё продолжается дальше по кругу. И так получилось, что я этим самым-самым не являюсь. Впервые за шесть поколений у главы появился ребёнок типа “С”. - А что это значит? С… сукин сын? - Нет! Это не так работает. И вообще, откуда ты такие слова знаешь? - Ну так я же большой! А ещë так папа называет слуг, если они что-то делают не так. - Слуг? А ты, оказывается, богатый молодой господин, - пошутил старший ребëнок и продолжил. - Так вот, нет, всё не так. С - это Sì, четыре. Четыре, как ты, наверное, знаешь, несчастливое число, поэтому рождение такого, как я, ребëнка у главы можно считать дурным знаком. В противовес типу "С" есть тип "Б" - Bā, восемь, что является числом удачи. Все мои братья и сëстры типа "Б". - А в чëм различие? - Ну... Различий, на самом деле, много. Тип "Б", сам по себе, - тип силы. Все обладатели этого типа очень высокие и крепкие. Обладают мощной магией, могут постоять за себя, поэтому они сами распоряжаются своей жизнью и имеют возможность доминировать над кем захотят. Тип же "С", как ты уже заметил, низкий, щуплый, неказистый и слабый, он может только подчиняться другим. По этой причине таких детей заставляют пройти "Обряд подчинения", при котором им придется пробыть всю ночь с выбранным их родителями обладателем "Б" или любым другим сильным существом. - Ну и что? Ну подумаешь, побудет рядом с тобой другой человек чуть-чуть, что с того? - Ох, точно, ты же мелкий молодой господин, тебе знать о таком не нужно. - Я не мелкий! А ну быстро рассказывай, что там ещë делать нужно! - Какие мы тут все обиженные! Целоваться надо! - "И не только", - грустно подумал про себя мальчик. - Понял? - Ой! - удивлëнно округлил глаза малыш. - Целоваться?! Тебе же только десять! - Ну и что? - передразнил того старший. - Это никого не волнует. Обряд нужно пройти до тринадцати лет, но родители собираются организовать его на моё одиннадцатилетие. Значит, это мой последний свободный год. Как только я пройду обряд, то со мной сможет много кто… целоваться, а я этого не хочу! - Ты из-за этого плакал? - Угу, а ещë потому, что никто мне не верит! Все говорят, что это ненормально - не хотеть целоваться. Понимаешь, у нас на этом в клане всë завязано, поэтому все считают, что я не не хочу, а просто либо пытаюсь привлечь больше внимания, набивая себе цену, либо боюсь, что из-за того, что я такой страшный, никто со мной и не захочет! - И с чего ты это взял? - Что? Что со мной никто не захочет? Об этом мне рассказала моя третья старшая сестра и... - Нет, - прервал его мелкий, - я о том, что ты страшный, – и, окинув собеседника оценивающим взглядом, добавил. - По-моему, ты миленький. - Ты просто хочешь меня подбодрить, – только сильнее насупился старший. – Ты сам сказал, что я мелкий, что во мне может быть миленького? - Мелкий и некрасивый – это разные вещи. Ты же вроде старше меня, а даже этого не знаешь, - но, закатив глаза, продолжил. - Хм… Мне нравятся твои… рожки? О! И твой хвостик тоже симпатичный! - П-правда? Обычно мне говорят, что он несуразный. - Почему? - У моих братьев и сестёр он длинный и сильный, а у меня никак ещё не вырастет… Но он… Обязательно станет таким же, как у них! - Ты уже упоминал о родных… У тебя большая семья? - Да, конечно. У предыдущего главы было двенадцать детей. У моего отца пока только девять. Если тебе вдруг интересно, я седьмой. Так что да, родственников у меня много. - А как же глава вас всех обеспечивает? На это, наверное, нужно много денег. - Тебе точно пять? - округлил глаза старший и в немом шоке уставился на второго. - Наверное, не стоит задумываться о таких вещах в столь юном возрасте. - Мой папа говорит, что я уже сейчас должен многому учиться, чтобы стань примерным наследником. - Хм, странный подход, но ладно, это ваше дело. Отвечая на твой вопрос, нет, на самом деле всё не так сложно. Демоны типа “Б”, в силу своих способностей и характера, относительно рано становятся независимыми, поэтому годам к… восемнадцати где-то, они обычно уже живут отдельно и сами себя обеспечивают. - А тип “С”? - С ним сложнее. Мы можем остаться в родительском доме, если нас не выгонят, конечно, или можем заключить брачный контракт с каким-нибудь сильным демоном, или просто кочевать от одного кормильца к другому. Про независимых четвёрок я никогда не слышал. Кстати, а у тебя сколько братьев и сестёр? Я знаю, что у других кланов как-то не принято иметь много детей, но всё же… - Я один. - Прости? – переспросил парень. - У меня нет ни братьев, ни сестёр. У меня есть папа и дядя, вроде где-то живет ещё пара побочных ветвей, но с ними я не знаком. Вот и всё. - А мама? - У меня её нет, – резко ответил малыш и сжал своими ручками штанишки. - П-прости. Я не хотел… - растерялся старший. - Ничего страшного, – постарался сказать как можно спокойнее мелкий. - Папа говорит, что мне нельзя из-за этого расстраиваться и плакать, так что всё нормально. - Но ты ведь по ней скучаешь? - … Да, – замялся маленький и опустил голову, смотря на свои ботинки, - очень. Она была со мной очень добра, и мы всё время были вместе, пока её… не убили. - А кто это сделал? - Я не знаю. Хоть отец мне ничего не говорил, но дядя по секрету рассказал, что они не смогли найти совершенно никаких зацепок, – не удержавшись, малыш хлюпнул носом и только сильнее наклонил голову, пряча свои покрасневшие глаза за каскадом волос. - Эй, ну ты чего? Иди-ка сюда! – и, не дожидаясь ответа, парень притянул малыша к себе, обнимая. Тот от неожиданности не успел упереться ножками в сугроб и свалился прямо на коленки к другому, утыкаясь своим носом в чужую грудь. - Что ты делаешь? Отпусти! - Нет! Я не знаю, как это заведено у тебя в клане, но у меня детям разрешено показывать свою боль, когда больно, и плакать, когда грустно, поэтому, пока никого из твоих нет рядом, можешь выплакать всё, что накопилось. Моя самая старшая сестра – единственная, кто была со мной добра, пока не ушла из дома, - часто брала меня на руки и обнимала, когда кто-нибудь начинал надо мной смеяться. Поэтому давай сейчас я побуду для тебя тем самым старшим братом, хорошо? - Мне не нужны братья, папа говорит, что они только и могут, что строить козни и сражаться за власть. - Папа-папа, только и говоришь о том, что сказал тебе папа. Знаешь, возможно немного рановато говорить об этом, но тебе стоит научиться думать своей головой. Взрослые тебя учат тому, что они знают, а ты сам решаешь, нужно тебе это или нет, а если нужно, то как это использовать. Но хорошо. Если не хочешь, чтобы я был тебе как старший брат, то давай я буду тебе другом. Как тебе? Давай дружить? - Па… Кхм. Из-за своего положения, я не могу дружить с любым существом. - Ну так я не любое, – ответил старший и с хитрой улыбкой драматично повалился спиной на снег. – Я тот, кого ты спас от холодной смерти, поэтому я хочу отплатить тебе за это, а потому становлюсь твоим другом, чтобы быть всегда готовым в любой момент отдать долг. Как тебе такое? - Но ты ведь не умираешь. - Если я продолжу лежать в снегу, то это может стать правдой. Ну так что? Ты примешь мою дружбу? - Хм… Хорошо, думаю твои слова имеют смысл. - Вот и отлично, так как ты говоришь тебя зовут? - Я не говорил, – поджал губы малыш, но всё-таки ответил. - Мобэй. Если официально, то Мобэй Цзюнь, – сказав это, он почувствовал, как на мгновение сильнее напряглись вокруг него чужие руки, но потом так же быстро разжались обратно. От этого сразу стало как-то противно внутри, но ребёнок решил не заострять на этом своё внимание и просто спокойно спросил. – Теперь тебе страшно? Многие, как только узнают моё имя, сразу же либо впадают в ужас, либо начинают заискивать. Что выберешь ты? – но в ответ даже не то чтобы услышал, скорее почувствовал чужой смешок. – Почему ты смеёшься? Это у тебя такая защитная реакция? – и, всё также лёжа на чужой груди, поднял голову, ожидая увидеть остекленевшие от страха зрачки, но, на удивление, нашёл лёгкую улыбку и озорной взгляд карих глаз. - С чего бы мне тебя бояться? Если бы ты был злым, то ты просто бы не подошёл ко мне изначально. К тому же, мне кажется, что ты очень милый ребенок. Я просто не ожидал, что молодой господин окажется птицей столь высокого полёта. Да и тем более, это же получается, что я дружу с принцем, будущим королём ледяного края! Прямо сказка какая-то! Хм… Как же мне тогда тебя называть? Может Сяо-Цзюнь? - Попробуй, и я прокушу тебе шею, – недовольно пробубнил мелкий. - Ой, какие мы обидчивые! Ну ладно-ладно. Думаю… Раз уж ты меня младше, я могу называть тебя по имени, и ты, в ответ, тоже можешь меня так звать. Вот и решили. - Ты так и не сказал своего имени. - Ой, правда? – удивился парень и неловко почесал затылок. - Прости, забыл. Меня зовут Цинхуа, – и, не удержавшись, передразнил предыдущее представление, - если официально, Шан Цинхуа.