Магия

      Декабрь в Хогвартсе всегда выдавался холодным. Несмотря на магию и огромное количество каминов, старинный огромный замок с трудом прогревался. По крайней мере, гостиная Рейвенкло находилась слишком высоко, и за окнами все время (а зимой особенно) выл недружелюбный ветер. Вернее… почти все время. Где-то за неделю до начала каникул директор Рассилон всегда заставлял порывы ледяного воздуха дуть на манер рождественских песен.       Сейчас в башне было холоднее обычного. Все то небольшое количество магии, задействованное для обогрева жилых помещений, сейчас сосредоточено в Большом Зале.       Поежившись, Доктор прислушался. Эту мелодию в особо праздничном настроении иногда насвистывала Роуз. Наверное, она была популярна и у магглов… Пожалуй, стоит спросить ее об этом сегодня, когда они будут танцевать. В этом году он даже, как полагается, пригласил ее на бал, а не просто пришел вместе с ней и в итоге как-то… не отошел. Не то чтобы Роуз больше было не с кем танцевать! О, ее приглашали, но она всем почему-то отказывала. На первых курсах смущенно признавалась, что чувствует себя неуютно без Доктора и Донны поблизости, а потом никто и не спрашивал. Доктор был только рад танцевать с ней на Святочном Балу*. С ней всегда хорошо, тепло и приятно, и ее так здорово обнимать и прижимать к себе и брать за руку…       — О, сейчас бы я не отказалась от теплых гриффиндорских объятий, — стуча зубами, заметила подошедшая Марта и села рядом, — ты можешь и с сестрой пообниматься. А Роуз чур моя, — дразнящим тоном (насколько дразнящим может звучать голос человека, дрожащего от холода) добавила она.       Доктор даже не вздрогнул при звуке ее голоса и не стал спрашивать, откуда она узнала, о чем он думал (вероятнее всего просто под нос бормотал себе свои мысли. Такое случалось). И даже ее беззлобное поддразнивание оставил без ответа. Только, содрогнувшись всем телом, снял с себя парадную мантию и заботливо накинул Марте на плечи.       Некоторое время спустя ее дрожь утихла, и она шепнула тихое «спасибо». Доктор вновь промолчал. Мыслями он уже давно был в Большом Зале и кружил в танце с Роуз… А еще они, возможно, разочек попадут под омелу. На самом деле, до этого момента об омеле Доктор не задумывался. «Поцеловать Роуз Тайлер» никогда не казалось ему чем-то плохим (как оно может?..), но в разном возрасте воспринималось по-разному. Вернее… до этого момента, если они и попадали под омелу во время танца, то смеялись и невесомо целовали друг друга в щеки. Это даже поцелуями назвать сложно. Лучшее выражение: «клюнуть в щеку». Что-то такое быстрое и совсем не неловкое, без каких-либо чувств кроме чистого искреннего веселья. Сейчас, в общем-то, Доктор тоже думал о веселье, но поцеловать Роуз почему-то хотелось в губы. Ну, конечно, если они вдруг попадут под омелу…       — Нам нужно быть внизу через два часа… Мне кажется, я не выдержу на таком морозе, — пробурчала Марта.       — Мы можем прийти пораньше, — наконец прогнав наваждение, отозвался Доктор. Без мантии он продрог, но Марте нужнее. Он не позволит своей подруге замерзнуть!       — Тогда ты узнаешь, где повесят омелу, и наверняка нарочно потянешь под нее Роуз. Меня не проведешь, мистер, — Марта многозначительно ткнула Доктора в грудь пальцем и весело хмыкнула. Последний в ответ только презрительно фыркнул.       — Я даже не думал об омеле.       — Ты не думал о ней слишком громко. — Тон Марты вовсе не был обвиняющим, но Доктор все равно почувствовал себя неловко. Возможно, даже покраснел. — Ладно, лучше и правда спуститься пораньше. И пускай профессор Смит потом снимает по пять баллов с каждого за то, что мы не дождались назначенного срока. Я люблю учиться и побеждать в соревновании факультетов, но здоровье важнее.       Кажется, Доктору даже не нужно было отвечать, потому что Марта прекрасно знала — он с ней согласен. Вместо того, чтобы разглагольствовать и тратить такое сейчас необходимое тепло, они поднялись с дивана и практически в обнимку пошли к выходу. Им нужно только преодолеть винтовую лестницу, несколько движущихся, а затем они будут в тепле… Единственное, что поднимало настроение в этой холодной и неприветливой части замка это украшения: повсюду висел остролист, под потолком парили золотистые игрушки (такие же, как и на елке в Большом Зале), и даже портреты достали свои самые нарядные одежды, которые пусть и не выглядели достаточно рождественскими, создавали ощущение чего-то грандиозного.       Людей на пути почти не было — большинство учеников на Рождество уезжали домой, решив для себя, что Святочный Бал не стоит того, чтобы торчать в школе во время каникул. Только призраки попадались по дороге то и дело, еще более приветливые, чем обычно. На самом деле, не чувствуй Доктор себя таким замерзшим, смог бы оценить все эти несомненно великолепные превосходные мелочи. Он любил мелочи, восхищался ими. Но сейчас… нет, пока не станет достаточно тепло, сложно о чем-то думать с трепетом. Разве что… Доктор покраснел. Нет, лучше уж дождаться тепла каминов, чтобы просто как следует порадоваться всему.       Но сознание будто бы нарочно возвращало мысли к тому, о чем думать было приятно всегда, и даже морозы не могли этого изменить. Роуз. От одного упоминания ее имени в мыслях внутри все немного потеплело. Почему-то она всегда оказывала на Доктора такой эффект. Он думал о ней и становилось… хорошо. Просто хорошо, и все тут. Самое лучшее хорошо из всех возможных. Такое легкое и приятное… такое… Это, кажется, невозможно объяснить как следует. Просто когда была Роуз, Доктор сразу чувствовал себя счастливым. На самом деле, не он особенный, не его одного эта девушка могла осчастливить одним присутствием. Донна, Марта и Джек — все они так же попадали под ее влияние, все они тоже чувствовали себя хорошо рядом с Роуз Тайлер. Просто потому что вот такой она человек — с ней не может быть плохо.       И она, словно узнав, что он о ней думает, оказалась прямо перед входом в Большой Зал. Она о чем-то весело шепталась с Донной и… Доктор почувствовал, что краснеет. Ровно раз в год ему доводилось увидеть Роуз Тайлер в платье. По его мнению она в чем угодно выглядела просто превосходно! Но было что-то особенное в Роуз в платье… И каждый раз удивляло!       Роуз была невероятно красивой. И платье тоже… И оно ей шло! Светлое с цветочными узорами. Совершенно не рождественское и возможно совсем немного вычурное — с огромным количеством оборок и пышной юбкой (поверх этого платья даже мантию вряд ли бы удалось надеть), но… оно ей шло! Роуз в чудесном великолепном платье с розами… И даже если Доктор поймал себя на том, что видел его где-то в шкафу у Донны, это неважно. Даже если раньше это платье показалось бы ему старомодным и броским, сейчас оно было надето на Роуз, и это делало его самым замечательным платьем на свете!       — А вы разве не должны мерзнуть в своей высоченной башне? — скрестив руки на груди, поинтересовалась Донна. Роуз весело фыркнула, бросила на Доктора короткий немного смущенный взгляд, и он ответил ей широкой приветственной улыбкой. Глядя на нее, он просто не мог улыбаться иначе.       — Доктор хотел посмотреть, куда будут вешать омелу, — пожала плечами Марта и отдала ему мантию.       — Прекрати уже, — стараясь не покраснеть слишком сильно, под веселыми заинтересованными взглядами, буркнул Доктор и дернул себя за мочку уха.       Трое девушек одновременно засмеялись. Они всегда так делали, когда Доктор смущался, — словно бы не было ничего более веселого. Но даже если ему не нравилось, что причиной их смеха становились его собственные эмоции, ему было приятно радовать сестру, подругу и… Роуз. Они заливисто смеялись, и больше ничего не важно…       Стоило им прекратить, Донна глубоко выдохнула и начала длинную тираду о том, что как бы они, ее друзья, не сдали СОВ, она все равно ими гордится, и считает их невероятными, и что каждый из них обязательно будет заниматься тем, чем захочет. Что-то подсказывало Доктору, что Роуз слушает это уже во второй (а может даже в третий или в четвертый) раз… Почему-то именно она больше всех сомневалась в своих способностях и знаниях. Наверное, эта речь Донны была именно для нее, но она не могла отнестись к нему и Марте несправедливо, так что сейчас они… сейчас они втроем слушали это. Не то чтобы его сестра не могла говорить убедительно! О, Донна была невероятно убедительна. Вот только ее тон заставлял стыдливо прикрывать глаза — она всего на год старше, но звучала сейчас, словно на целое столетие…       — Так! — сделав паузу после своего монолога, неожиданно воскликнула Донна, — Нужно еще найти Джека — он обещал мне танец. — с этими словами она, почему-то довольно подмигнула, взяла (скорее схватила) Марту за руку и уверенно зашагала в Большой Зал, — встретимся позже у столика с закусками, вы двое! — повернувшись к Доктору с Роуз на секунду, бросила (почти приказала, учитывая ее тон) Донна и почему-то снова подмигнула.       Доктор несколько удивленно оглянулся, будто бы надеясь найти только что ушедшую сестру, затем пару раз потерянно моргнул и глубоко вздохнул: чужая душа — потемки.       — Донна настоящее чудо, но порой ее поддержка, — растерянно начала Роуз, осторожно подбирая слова, — иногда она пугает.       — Она из тех людей, кто добро не приносит, а причиняет, — поморщился Доктор, перебрав в голове все похожие случаи за последний год.       Роуз тут же весело фыркнула и улыбнулась, и конечно же он улыбнулся в ответ.       — И кто тут еще хочет посмотреть, куда будут вешать омелу, — игриво посмотрев на Доктора, заметила она.       Но почему-то тема омелы заставляла его смущаться, и он чувствовал, что если попытается найтись с остроумным ответом, но непременно начнет бормотать что-то невнятное.       — Ты чудесно выглядишь сегодня! — вместо этого решил перевести тему Доктор. Но это оказалось плохой идеей… — Не то чтобы в другие дни ты выглядишь плохо! Ты всегда выглядишь хорошо, даже превосходно, я бы сказал… И мантия тебе очень идет, и эти небрежные хвостики и пучки, которые ты делаешь в особенно жаркие дни или когда ты раздражена, и эти косички, которые плетет тебе Донна, когда ей скучно, и тебе очень идут мои очки, когда ты их стягиваешь у меня прямо с носа! Не то чтобы мне это нравится, но они правда тебе идут, и ты так здорово выглядишь в них и вообще всегда здорово выглядишь, — Доктор сделал глубокий вдох, внутри сгорая от смущения. Ну зачем?! Зачем он начал говорить?! — Так что… да, ты чудесно выглядишь.       Роуз тепло ему улыбнулась, будто и не было его ужасно стыдной речи. Наверное, она просто привыкла не обращать на это внимания…       — Давай попрактикуемся? — словно чувствуя всю неловкость Доктора, предложила она, — один танец, — подмигнув, Роуз игриво протянула ему руку.       — С огромным удовольствием, Роуз Тайлер, — не удержавшись от широкой улыбки (он правда не мог не улыбаться рядом с ней!), согласился он и вложил свою руку в ее.       Это действие всегда было очень правильным, всегда таким ощущалось. Они обязательно отправятся путешествовать вместе, когда закончат школу, обязательно объездят весь мир, увидят все возможные и невозможные чудеса… И все это они сделают, держа друг друга за руку. Потому что это то, как все и должно быть. Роуз и Доктор. Вместе…       Они медленно танцевали перед дверьми в Большой Зал, но едва ли танец что-то значил. Спокойствие на душе, блеск ее карих глаз, отливающих золотом в свете факелов, мягкий шелест пышных юбок и стук каблучков по каменному полу, ее теплая ладонь в его ладони… Вот что имело значение.       Неожиданный тихий магический «дзынь» раздался прямо над головой, и Доктор невольно вздрогнул. А вот и первая омела…       Роуз остановилась, некоторое время сосредоточенно смотрела вверх, а потом опустила уверенный взгляд на его, Доктора, губы.       — Думаю, нам нужно поцеловаться, — покраснев до кончиков ушей, ровным тоном объявила она.       — Думаю, нам нужно поцеловаться, — эхом отозвался не менее красный от смущения Доктор.       И они… поцеловались. Неловко так, совсем быстро. Короткий поцелуй. Наверное, даже слишком короткий, невольно подумал Доктор, но отогнал эти мысли прочь. Конечно он был бы рад как следует поцеловать Роуз Тайлер — это наверняка восхитительно! Но, честно говоря, все, что связано с Роуз Тайлер, восхитительно, так что дело явно не в поцелуях. Просто она такой человек.       — Это было неплохо, — заправив прядь волос за ухо, вынесла Роуз вердикт.       — Я хотел сказать, что это было превосходно, но если все, что ты можешь сказать — «неплохо», то и я буду критичен, — с фальшивой обидой фыркнул Доктор.       — Не могу же я сказать «превосходно» про первый поцелуй, если во время бала мы обязательно попадем под омелу еще хотя бы раз, — она улыбнулась так, что кончик ее языка показался между зубами, — Пускай это будет «неплохо», а дальше посмотрим.       Это абсолютно нормально для них — флиртовать вот так. Это естественно, в этом нет ничего такого. Каждый из них совсем не серьезен. Это просто… флирт. В этом возрасте это вроде как нормально. Да, может быть он не флиртовал с Мартой, может быть не флиртовал так с Джеком, может быть он флиртовал только с Роуз, но это же… это же в порядке вещей, так? И желание кого-то поцеловать не значит ничего неправильного. Роуз Тайлер замечательная, и вряд ли один только Доктор хотел ее целовать. Наверняка и Донна, и Марта и тем более Джек хотя бы раз ловили себя на этом… Да, верно так и есть. Доктор незаметно выдохнул. На секунду ему показалось, что что-то пошло не так в его отношении к Роуз, но нет. Когда дело касается Роуз, все всегда идет, как надо…