Мистер и миссис Дурсль

Окна второго этажа дома на тихой Тисовой аллее сверкнули яркой красноватой вспышкой и снова потухли. Стало темно. Теперь только ночник освещал полукруг комнаты у двери — маленький детский ночник, какие ставят у кроватей малышей. Рыжая женщина в странной черной мантии захлопнула дверь, и, вероятно, для надежности, пару раз ткнула ее длинной палочкой. — У вас волшебников вечно все не как у людей, — зашипела Петунья, тем не менее высовываясь из окна и проверяя, не следит ли кто за домом. Кто бы, интересно? Белки-шпионы? Но на улице было тихо: даже безумная старушка по диагонали, кажется, уже легла спать. Петунья закрыла раму покрепче (только сквозняков еще не хватало!), заперла замок, задернула шторы и повернулась к сестре, которая так и осталась стоять у двери, как статуя, только руки заламывала. Стоило сестре обратить на нее внимание, как Лили продолжила уговаривать — разговор, который они начали еще на лестнице, где Петунья имела неосторожность дважды громко проматериться и тем чуть не разбудить Дадли. — Пойми, Туни, это необходимо! Идет война, Туни, — Лили полубезумно, но от этого не менее умоляюще уставилась на Петунью. Та невпечетленно хмыкнула. — Что-то не слышу воздушной сирены и не вижу танков на своем газоне, — Лили попыталась было возразить, но Петунья решительным жестом попросила ее не перебивать. — Даже если так, даже если у вас там война с Францией и этим припадочным д’Мортом, кем бы он ни был, объясни мне пожалуйста, ну ты же умная, ну может, это я чего-то не понимаю. Каким чертом нам с тобой поможет спектакль имени сестринской ненависти на почве тяжелого детства, соперничества и зависти? Да и кто в это поверит? Стоит твоему д’Морту спросить любого, хоть бы миссис Смит, которая по соседству жила, все ему скажут: крепче, чем сестры Эванс, дружили только мушкетеры. — Его зовут Волан-де-Морт, и, он англичанин, и пожалуйста, не называй его имя! Это не к добру. Я слышала, что... — Еще лучше, у нас тут гражданская война, — всплеснула руками Петунья, перебивая сестру, глаза которой блестели как-то совсем нездорово. Что-то среднее между истерикой и маниакальной шизофренией. — Добро пожаловать в соединенные Штаты, век девятнадцатый, так? В любом случае, это ничего не меняет. Я все еще не вижу по телевизору никаких репортажей о боях, а уж кто-кто, а добрая старая английская пресса своего не упустит. Что это? Война яиц, как у Свифта? Я... О нет, только не говори, что ты не читала «Путешествий Гулливера»... О боже. Ладно, ладно, не суть, Петунья, соберись!.. — Она протянула руку и ткнула пальцем в грудь сестры. — Объясни мне толком, кто вообще этот ваш Черная Маска? А то я начинаю думать, что… Эй, Лили? Лили! Что с тобой? Ты побледнела! Воды? Лили Поттер пошатнулась, беззвучно схватила ртом воздух, оперлась о стену, пуча глаза: — …откуда ты знаешь про маски Пожирателей?.. — Маски кого? Лили, блин! — Пожирателей Смерти! Ты сказала, что Волан-де-Морт — это черная маска. Ты знала… Откуда, черт побери?! Я… — рука дернулась, и, вероятно, будь это не Петунья, а кто угодно другой, Лили бы уже выхватила палочку. — Да не знаю я ничего, Лили, успокойся, успокойся ты, блин! Тайтус Оутсом хренов!.. Я не это имела в виду, хорошо? — она подняла руки в капитулирующем жесте. — Прости, хорошо? Черная Маска - это суперзлодей из комиксов и ничего более, понимаешь? Ты что, не помнишь? У Северуса половину детства его постер на стене висел! Черная Маска был психиатром, но потом перешел на другую сторону и основал Общество Масочников, манипулировал Убийцей Кроком, Ядовитым Плющом, и… и я не знаю, зачем говорю это тебе, потому что ты полный ноль в современной культуре. Да, — она устало выдохнула, с силой проводя ладонью по лицу. — Прости, — Лили смущенно закусила губу, опустив руки и приваливаясь к стене. — Я, кажется, становлюсь маниакальной. Эта война, она сводит меня с ума, и я… — Становишься, — сварливо подтвердила Петунья, но затем, увидев, как поменялась в лице ее сестра, поспешно смягчила тон, зачастил. — Ну эй, все нормально, Лили-колокольчик, все хорошо, твоя большая сестра с тобой и никому не даст тебя в обиду, м? — Петунья улыбнулась, приобнимая Лили, и та смущенно улыбнулась в ответ, отвечая на объятия. — Я все понимаю. Ты просто напугана. Лучше расскажи мне все-таки о нашем с тобой враге, ладно? Этом не-французе, имени которого ты не любишь. Кто он, этот ваш... Назовем его де Рошфор, а? — Да, точно… — Поттер отстранилась, вздохнула, собираясь, и на ее лбу снова возникла сосредоточенная морщинка. — Он... Он маг, выпускник Хогвартса, один из самых могущественных темных колдунов Англии, которых когда-либо знала история… Если честно, нем известно не так много: я знаю, что ему слегка за пятьдесят, что он вырос в приюте Вул, потом был взят в Хогвартс. Значит, был сиротой. Он окклюмет — это, ну, когда чужие мысли читать умеют — и змееуст, а еще он работал в магазине «Горбин и Бэркес», но позже уволился и отправился в странствование, а после основал… — Ладно, прости, это плохая идея, — перебила Петунья, смущенно поджимая губы. — В смысле, я плохо выразилась. Ты уж извини, моя голова работает иначе, чем твоя, я была не готова к статье из телефонного справочника; из всего, что ты тут сказала, я поняла только то, что детство у него было не ахти. Это не важно. Объясни лучше, почему ты так уверена, что вас с Джимом убьют? Вы ворвались посреди вечера, чуть не устроили моему Вернону инфракт, а Сириус выглядит так, словно не спал уже недею. Вы что, получили пять апельсиновых зернышек? — Что? — Лили растеряно захлопала глазами. — Ну, это из рассказов про Шерлока Холмса. Шерлок Холмс? Не щелкает? Ну, детектив... — Как ты не можешь понять, — Поттер схватилась за голову, в отчаянии чуть ли не тряся ею. — Почему ты не воспринимаешь это серьезно, Пет?! Несколько дней назад было получено пророчество, считай, предсказание, что наш с Джимом сын — наш Гарри! — сможет убить Волан-де-Морта и восстановить мир в Англии. И теперь Тот-Кого-Нельзя-Называть ищет моего малыша, чтобы убить! Моего сына!.. — Прошу прощения, нельзя называть слово «пончик» при Верноне и говорить матом при детях до двенадцати лет. А этого твоего фанатика с французской фамилией называть еще как можно! Причем любыми словами, — миссис Дурсль сурово сложила руки на груди и уставилась на Лили фирменным взглядом сестер Эванс, от которого холодным потом прошибало что нарушителей из Гриффиндора, что гопников с южного берега Темзы. — Прекрати, золотце, молоть чушь и объясни в конце концов толком. С каких пор ты стала верить в астрологию и гороскопы? Что за глупости? — Это не гороскопы! Это предсказание, которому можно верить. Это более чем научно! О, Дамблдор не доверяет всяким шарлатанам, и эта женщина, та, что сделала предсказание — она наделена огромным даром, ты можешь мне поверить. Эта женщина, Трелони — правнучка великой предсказательницы, и это невероятный, редчайший дар! Такое случается раз в тысячелетие. Но пророчество подслушали, вероятно, Темный Лорд уже знает его! Понимаешь, Туни?.. О, Туни, я.... — О, боги, — Петунья устало потерла переносицу. — Моя сестра окончательно чокнулась. Ты хоть сама-то себя слышишь, Лилс? Ты всегда слишком доверяла авторитетам, я всегда тебе это говорила!.. И что это за великое пророчество такое, стесняюсь тебя спросить? Лили прокашлялась: — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы, и один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца… — Поттер заломила руки, с отчаянием глядя на сестру, которая, кажется, не могла подобрать нужных слов и просто хлопала глазами, глядя на волшебницу. — И ты думаешь, что это о Гарри? — Петунья оперлась о подоконник. Лили отчаянно закивала в ответ. — Просто интересно. Я не видела Гарри где-то недели две, кажется. У него уже выросли борода и нимб? Или он ограничивается сандалиями? И та бутылка, которую мы распили в прошлое воскресенье. Это что, была вода? — Чего? — у Лили дернулся правый глаз. — Если все так, то хорошая новость в том, если верить Библии, а я не вижу причин ей не верить, это проверенный источник, у вас есть в запасе приблизительно тридцать два года, прежде чем его прямо перед зданием Парламента казнят. Плохая в том, что все младенцы в Англии умрут. Факт. Пора искать ослика — а лучше, видимо, дельфина — и плыть в Египет. — Это не смешно! — Поттер аж ножкой топнула. — Боже, — Дурсль покачала головой. — Теперь я знаю, с каким лицом ты пять лет отшивала своего мужа и понимаю, почему Ремус говорит, что Джим совершил невозможное, рассмешив тебя. Если плавает как великое пророчество, крякает как великое пророчество, значит ли это... — Туни! — Ладно, ладно, прости! — снова вскинула ладони, выразительно округляя глаза. — Не хотела тебя обидеть, окей? Итак, ты решила, что это Гарри. И это только потому, что вы с Джеймсом три раза участвовали в дебоше против этого вашего де Морта и еще того, что Гарри родился в конце июля? — Но это очевидно! Под такое описание подходят только два мальчика!.. — Из тех, кого лично знаешь ты. Я имею в виду... Нет, ну Лили! Я не эксперт, конечно, но описание довольно туманно. Пророчество же говорит о скором крахе вашего Дарта Вейдера, да? Я имею в виду… Описание героя-спасителя — как фоторобот наугад. Например, мой Вернон: даже он подходит под него! — Не поняла, — Лили перестала шмыгать носом и тупо уставилась на сестру, которая, кажется, сбрендила. — Он родился двадцать пятого июля, а его папаша работал в отопительной системе Лондона в конце тридцатых. Приют Вул — он же находится в Кенсал Таун, да? Мистер Дурсль на том участке заведовал подачей горячей воды, и в тридцать шестом, кажется, из-за ошибки его смены под Рождество аж четыре квартала остались без центрального отопления. Представляешь? Пришлось топить углем, но вообще… Я бы сказала, это вполне подходит под определение «бросать вызов Темному Лорду», не находишь? Ты сейчас скажешь, чтобы я снова стала серьезней, но ты просто послушай, что я пытаюсь до тебя донести: это. Очень. Туманное. Описание! — Но в пророчестве же сказано, что ребенок еще не родился! — Ага, только в том случае, если эта шарлатанка сама произнесла его, а не вычитала в дневниках прабабки. Ты же сказала, раз в тясячеление, разве нет? Боже, Лили, да я не о том! Я к тому, что это очень расплывчатое описание, и что не стоит это брать так близко к сердцу и не надо превращать мою жизнь в бразильский сериал! — Но Волан-де-Морт верит в пророчество! И думает, что это наш ребенок! — Окей, ты могла начать с этого. Это действительно проблема, — Петунья зажевала губу, размышляя. — Окей, да, теперь я поняла. И что ты от меня хочешь? — Я уже говорила тебе. — То есть это не дерьмовая шутка, а действительно взаправду?! — Петунья аж подскочила на месте. — Я думала, это ты так, для красного словца, как Сириус, когда говорит, что гавкал на каждую собаку Лондона. — Пет! Мне не до шуток сейчас… — Погоди, Лил, — Петунья нервно выстукивала пальцами дробь по подоконнику. — Я что-то не поняла? То есть ты это серьезно. Ты это реально взаправду без шуток серьезно, да? И ты, типа, хочешь, чтобы я стала злобной мачехой твоего Золушка, выносила ему мозг, заставляла убирать-стирать-готовить и все такое. Типа, принудительный детский труд? Лили! Ты сама себя-то слышишь? Ты подумала, прежде чем сказать? Я даже не говорю о том, что мне нравится вся эта домашняя рутина. Мне нравится твой Гарри! И за что ты так с нами? — Я не говорила о рабском труде, я просто... Пет, рядом с тобой он будет в безопасности. Его не тронут. Он вырастет хорошим человеком, понимаешь? ОН вернется в мир магии, и тогда... — Или озлобится и станет новым Дартом Вейдером, да, — Петунья оттолкнулась прочь от подоконника и заходила туда-сюда по комнате, нервно морща лоб. — Кем? — Лили мученически сложила руки. — Туни, я не понимаю. — Ты с этой своей магией пропустила пласт маггловской культуры, сестренка. Ау! Даже Блэк смотрел «Звездные войны», а ты до сих пор отрицаешь все, что не на пергаменте и не в пыли. — Это не так! И вообще, какое это имеет значение, просто прошу, сделай, как я говорю тебе! Разве это так трудно? Я бы на твоем месте... — Ты бы на моем месте сдала бы себя в психушку, Лили Поттер. И, так и быть, я скажу тебе это, если ни один мужик из твоего вагончика Бременских Музыкантов не осмелился или не додумался: твои методики воспитания детей — отстой, и вам с мужем реально надо к семейному психиатру. Вот что, позволь спросить, мне делать с собственным сыном? Тоже обращаться, словно он — последний уродец? Ненавидеть и понукать? Милая, на меня мой же Вернон подаст в органы опеки! — Ты можешь быть с ним совершенно нормальной, главное, не показывай никому, что тебе дорог Гарри, что он есть, что существует, тогда Лорд не вздумает снова искать его, понимаешь? О нем забудут. Дамблдор говорит, что это поможет. — Это поможет моему сыну воспринимать своего кузена как существо другой касты и формировать в себе неправильные моральные устои, — припечатала Петунья. — Такому в моем доме места не будет. Я закончила четыре курса медицинского, прежде чем ушла в декрет, Лили, и я знаю, о чем говорю. А вот ты слишком сильно подвержена влиянию вашего директора, дорогуша. — А что не так с Дамблдором?! — и снова этот фирменный взгляд сестер Эванс, от которого нарушители в Хогвартсе начинали мечтать о трансгрессии в одиннадцать, а гопники южного Лондона прыгали прямо в реку. — Ну, я даже не знаю, — она сделала вид, что задумалась, но буквально через секунду уже не выдержала, язвительно щурясь. — Знаешь, у нас в меде это называли старческим маразмом, хотя Вернон склонен думать, что этот ваш Дамблдор просто слишком любит дешевые киноадаптации сказок про несчастных принцесс, которые своей добротой побеждают вселенскую несправедливость. Лично я бы не подпускала старика с такой манией к детям, и уж тем более не следовала его советам, когда на вас ведется охота. Звучит разумно, не правда ли? У него хотя бы педагогическое образование-то есть? А справка с медосмотра в надлежащем учреждении? — Но другого выхода нет! — Лили сорвалась на крик. Внизу послышалась возня, кажется, Джеймс хотел броситься жене на помощь, а Сириус удерживал его — по крайней мере, фраза "угомонись, олень" прозвучала аж трижды. Это заставило Поттер продолжить уже тише. — Пойми, Туни, мы все перепробовали. Мы в отчаянии. Мы не можем уехать, потому что камины контролируются Министерством, ровно как и порталы, соединяющие Англию и континент, мы не можем воспользоваться метлами, потому что Гарри не выдержит такого перелета, мы не можем трансгрессировать, потому что это опять же может навредить ему! Мы не может укрыться где-то в Англии, не рискуя, что нас найдут. Заклинание Доверия — единственный выход… Но даже здесь мы не можем быть уверены наверняка, не предадут ли нас! И поэтому я прошу тебя, Туни. Защити моего малыша. Поклянись, что защитишь его! — она цепко ухватила запястья сестры, и та деликатно попробовала освободиться, отстраняясь. — Одну минутку, возвращаясь в идее отъезда. А что не так с маггловским транспортом? — Ну, — Лили на секунду задумалась, и ее ответ прозвучал слегка вопросительно. — Вероятно, он небезопасный. Не знаю. Дамблдор ничего не говорил об этом. — Боже мой, опять этот маразматик! — Петунья взвыла. Где-то внизу звякнул звонок входной двери. — Лили, эти ваши фанатики ненавидят магглов и считают нас идиотами. Кто из них, по-твоему, будет работать в маггловской кассе и следить за отправлениями? Никто. Поэтому, слава моей панике и покорности Вернона, завтра же вы все втроем уезжаете. — Ч-что?.. Но!.. — Эй, Пет! — по лестнице загремели шаги Вернона. — Ты тут? — Да, милый! Мы с Лили в гостевой спальне! — дверь распахнулась, и обе сестры зажмурились, когда яркий свет с лестницы хлынул в комнату. Дурсль щелкнул выключателем. — И чего это вы в темноте сидите, не пойму, — он неловко пожал огромными плечами. — Я это, съездил в авиакассу, заказал два взрослых и один детский до Перу с пересадкой в Лиссабоне. Вылет завтра в половину десятого утра. — Чего, прости? — Поттер выглядела так, словно ее облили водой. — Что слышала. Так, где там твой муж и его Братство Кольца? — блондинка цепко ухватила сестру за предплечье, таща вниз по лестнице. — Братство чего? Петунья, что ты творишь! Эй! Пусти! — Даю тебе домашнее задание, Лили, пока будешь сидеть в Перу — почитай хорошие книжки и посмотри маггловские фильмы, я тебя умоляю. Ей-богу, даже поговорить с тобой не о чем!.. Мы давно не в Средневековье. Эй, Джеймс! Сириус! Оба вскочили из кресел, по привычке выхватывая палочки, но тут же убирая их, видя, кто перед ними. — Так, Блэк, хороший ты мой, — командирским тоном объявила Петунья. Она отпустила сестру, которая обиженно потирала руку, и вплотную подошла к магу, тыча его худым пальцем в грудь. — Ты тут самый адекватный волшебник, не считая Гарри. Будешь за главного. Ты сейчас берешь этих двух героев за шкирки, везешь в вашу Впадину, помогаешь им собрать чемоданы месяца на три и завтра в семь встречаемся в аэропорту Хитроу. Проводим их, а потом поможешь нам с Верноном перевезти вещи. Все понятно? — Нихрена не понятно, — хмуро отозвался Джеймс. Сириус, бережно храня титул "самого адекватного", молчал и не влезал. — Объясняю доступно, для… — она замялась, не зная, как лучше закончить фразу — волшебников. Поттеры, вы втроем должны немедленно уехать как можно дальше из Великобритании. Южная Америка отлично подойдет, Лили, а билеты считай подарком ко Дню Рождения. Ты как сказала, что вас собираются убить, я Вернона сразу... А, неважно. А вот что — вы никому об этом не говорите, особенно вашему гениальному стратегу директору. — Но мы должны предупредить… — начал было Джеймс, однако Вернон тут же перебил его. — Вы совершеннолетние и у вас есть аттестаты. Вы никому и ничего не должны, — и, повернувшись к жене, добавил куда мягче. — Продолжай, родная. — Спасибо, дорогой, — они обменялись нежными взглядами. — Да, так вот! Вы исчезнете, и пусть об этом будет в курсе только Сириус, и то, только потому, что он его вездесущей задницы ничего не скроешь. Ну то есть никому — ни Ремусу, ни Питеру, никому, да? Ну, а мы с Верноном временно займем ваше место. Дадите мне побольше этого вашего зелья для перемены внешности, мы изобразим вас, это не проблема. — Нет, это очень опасно, Туни! — Лили снова вернулась к опасной грани истерики. Нижняя губа ее задрожала. — Не ссы, мы с Пет познакомились в театральной студии, никто не догадается, — хохотнул Дурсль, однако тотчас получил от жены безболезненный, но ощутимый тычок в живот и замолчал. — Милая, опасно — это гулять по ночам в Камден Таун, а это — так, ерунда. — Лили права, — вступился было Джеймс, но Петунья только фыркнула. — Не спеши меня, Вернон как-то в одиночку отделал целую банду вооруженных парней на Ковент Гарден. Сколько их там было, милый? Шесть? — Семь, — улыбнулся Дурсль. — Я в школе занимался рукопашным боем, и, кстати, дважды брал чемпионство округа. — Вот именно, — самодовольно вздернула подбородок Петунья. — А я в шестом классе сломала Джеку Морису из десятого нос. Неужели вы думаете, что мы не справимся с каким-то мужиком в мантии и с палкой-глаз-вышибалкой? — Нет, — решительно выступил вперед Поттер, однако леденящий душу взгляд Петуньи заставил его снова отступить назад, по защиту плеча Сириуса Адекватного. — Я не могу этого допустить, — промямлил он заметно стушевавшись. — Пойми, это не шутки, это война! — А магглы во Вторую Мировую положили больше людей, чем существует магов. Ага. — А я считаю, что она права, — вдруг подал голос Блэк. — В конце концов, кто нам мешает просто пристрелить его, пока он будет тупить, не ошибся ли он адресом? Он вообще в курсе, что такое револьвер — Я же говорила! Блэк, дай поцелую, — облегченно воскликнула Петунья, бросаясь Сириусу на шею.

***

Через два часа, когда все споры были наконец-то закончены, вопросы улажены, проснувшийся Дадли снова накормлен и уложен спать, а Джеймсу подлечили покалеченное в «тестовой схватке» с Верноном плечо, хозяева дома на Тисовой улице стояли на пороге, маша вслед поздним гостям. Женщина устало положила голову на плечо мужчине, ловя своей рукой его и провожая глазами еле заметную фару мотоцикла вдалеке. — И все-таки они такие дети, — утомленно заметила она. — Просто ужас, такие беспомощные, — согласился ее муж, глядя вслед удаляющемуся свету практически с умилением. — Удивительно, что они до сих пор живы. — И не говори. Кстати, надо будет заехать к твоему папе, взять у него обрез и охотничьих ружей. Расстреляем этого козла, а? — Точно. Пойдем в дом, ты совсем замерзла. — Пойдем, милый. Кстати, можно еще установить хлопушки у крыльца, попросим Сириуса заколдовать их. — Отличная идея! У тебя тоже Хэллоуин всегда был любимым праздником? — Да. И у тебя? — Точно. Кстати, хотел спросить. — Ммм? — Если все-таки пользоваться этим Заклятием Дружбы, или как оно там зовётся, которое скрывает дом. Почему нельзя его сделать по кругу? Один хранитель другого, другой третьего, так по кругу и все. — Не знаю. Думаю, снова слова их директора, что так нельзя и все в этом духе. Или, возможно, они просто об этом не додумывались. Или вопрос недоверия: а вдруг один предатель? — У них есть клятва, которая испепеляет заживо, если соврешь, а еще сыворотка правды. Проблемы? — Хм, только одна. Маглл может стать Министром Магии? — оба рассмеялись. — В Англии прецедентное судебное право. Думаю, может. — Надо будет обсудить это, когда мы станем национальными героями, удавив этого хмыря. — Определенно. Кстати, слушай, может, заодно и Дадли отвезем к родителям? Устроим себе отпуск на пару недель, пока не победим, да? — Отличная мысль! — Можем заказать пиццу и всю ночь смотреть Джеймса Бонда, что думаешь? — Я думаю, — Петунья щелкнула Вернона пальцем по носу, — что если мы так сделаем, ты сможешь победить этого урода просто сев на него. — Понял, понял. После шести никакой еды… — он понуро открыл дверь гостиной и проошел внутрь. — Как скажешь, милая… — Ох, ну ладно тебе дуться, — Петунья обреченно рассмеялась. — Вот же вымогатель. Хочешь оладьев с джемом? Нам еще всю ночь паковать вещи!