XIX. Le Soleil

Erik Satie, Alexandre Tharaud — Gnossiennes: No. 1

      По хорошо освещенному коридору разносился звук тяжелых каблуков, перебивая голос, доносящийся из включенного в фойе телевизора. Человек в отглаженном костюме и строгой прической остановился напротив, с интересом разглядывая телеведущую.       «Вернемся к главным новостям. Два дня назад мир потрясла катастрофа космического масштаба. Двадцать пятого сентября, в семнадцать часов по Калифорнийскому времени, станция-казино корпорации «Арасака» была уничтожена. Сообщается о том, что сотни людей не успели покинуть ее пределов на эвакуационных капсулах. На месте работает специальная служба корпорации при поддержке «Траума Тим», надеясь отыскать в потенциально уцелевших секторах выживших. По официальным данным, через час после инцидента, властями был задержан террорист, известный как Винсент Ли, раннее устроивший масштабный теракт в Найт-Сити, штат Калифорния. Насколько нам известно, он был казнен вечером того же дня, после депортации с орбиты. Подробности уточняются, продолжение выпуска смотрите позднее, а пока прервемся на рекламу...».       Мужчина хмыкнул и посмотрел на кейс, который бережно удерживал в руках. При его транспортировке не возникло проблем, за исключением некоторых неприятностей, которые были лишь надоедливыми букашками на стекле, с хрустом проминающихся под давлением пальца. Значит, все шло, как по маслу. Он развернулся на каблуках и, насвистывая засевшую в голове мелодию, прошел дальше вперед, мимо многочисленной охраны. Настроение у него было хорошим. Переглянувшись с одним из молчаливых стражей, он остановился у закрытых дверей лифта и кивнул в их сторону. Да, этих людей он знал хорошо. Внезапно исчезающие из вида и хранящие недоступные простым смертным тайны. И что только происходило в этих чудных головах? Двери распахнулись перед ним и он вошел в лифт с одним из охранников, снова убедившись в том, что показания о состоянии чипа все еще были в рамках нормальных значений. Двери с шелестом закрылись перед его лицом и они поехали вниз.       Прямо, налево, налево, потом снова прямо. Он остановился перед двойными дверьми и снова посмотрел на охранника. Тот молча распахнул перед ним двери и он шагнул внутрь просторной комнаты с высоким потолком, заставленной оборудованием. Перешагнув связку кабелей, он прошел дальше. Посреди комнаты сидело шесть человек в креслах, но они никак не напоминали нетраннеров за работой: скорее заключенных. Жителей Пасифики ему приходилось видеть и ранее, но марать руки о такую падаль ему не хотелось ни тогда, ни уж тем более сейчас. У босса всегда находились дела интереснее таких мелочей. Все они преследовали цели куда более возвышенные, чем поиск переменчивой, но локальной власти. Трудно было удерживать в руках бразды правления почти над всем, куда дотягивались руки. Но они справлялись.       Он прошел мимо одного из телохранителей босса, напоминающих ему роботов, и аккуратно опустил кейс на стол. Целостность была сохранена полностью: ни поездка, ни передряга не смогли нарушить его состояния. Как и чистоты его костюма. Сидящий за столом мужчина, почти полностью замененный аккуратными имплантами, выдающими в нем собранного из хрома человека, покуривал, разглядывая лежащих неподалеку гостей. Взгляд его был отсутствующим, мысли его были далеко отсюда, как и он сам. Потом, он снял очки, но оболочка его глаз все еще сохраняла слабый отблеск голубого света.       — Слышал, у тебя были неприятности, — мужчина заговорил глубоким низким голосом. — Надеюсь, ты решил проблему?       — Это несущественно. Считайте, что проблемы и не было.       — Хорошо. Подключайте ее. Проще было бы сразу спечь ей мозги, но каждому человеку стоит дать выбор, как умереть. Правда?       — Она об этом знает?       — Думаю, что уже догадывается. Подключайте. Не будем тянуть.       Раздался истошный крик. Резкий выход после такого глубокого нырка всегда был болезненным. Он завел руки за спину и тяжело вздохнул. Ускорение процесса с добровольно-принудительной сделкой было вне его действующих полномочий, однако дело принимало очень интересный оборот, которого все очень долго ждали. Мужчина, куривший за столом, потушил сигарету о дно массивной пепельницы и встал со стула, подходя в сторону лежавшей гостьи, все еще подрагивающей от судорог. Темнокожая дама, пережившая немало ментальных истязаний, слепо посмотрела в его сторону. Босс держался спокойно, напоминая тому холодное оружие в умелых руках. Это ему нравилось.       — Я тебя не знаю. Что ты такое?       — Это не имеет смысла, Брижитт. Пустая трата времени и слов. Я не собираюсь с тобой торговаться на твоих условиях. У тебя нет ничего такого, что могло бы меня заинтересовать. Мне нужен посредник и им будешь ты. Взамен, я позволю вам уйти. Если ты не согласишься мне помочь — у меня есть еще целых пять попыток. Если этот метод не сработает — тогда, так и быть, я пойду другим путем.       — Не... — Брижитт, не успев закончить, снова закричала. Мужчина стоял над ней, внимательно разглядывая искаженную болью гримасу. Горящие голубым импланты делали его похожим на внеземное существо с осколками льдинок в глазах. Всякий раз, когда ситуации подходили к такому развитию, он восторженно следил за тем, что делает босс. Женщина шумно задышала через нос, склонив голову вбок. Когда босс посмотрел в его сторону с улыбкой, он улыбнулся в ответ. Менялись только люди, принцип действия оставался тем же.       — Брижитт. Брижитт. Последний раз предлагаю тебе прогуляться добровольно. Мне просто нужно передать сообщение, а ты пытаешься мне так некрасиво грубить. Ты в гостях. Неужели ты действительно думала, что нас остановил бы этот лед? Ровно на один укус.       — Что, — хрипло спросила она, — что нужно передать? И кому?       — Нам нужна Альт.       — Нет, — с нескрываемым ужасом в голосе сказала она. — Нет!       — Боже правый, да успокойся ты, наконец. Нам просто надо выйти с ней на контакт, потому что она неохотно принимает наши предложения к сотрудничеству. Нужно просто передать ей сообщение, информация в нем с огромной вероятностью ее заинтересует и она захочет с нами пообщаться лично. Не в наших интересах вредить такому уникальному созданию. Ну так что? Идет?       — Что в сообщении?       — Некоторый зашифрованный пакет данных и, — он показал ей щепку, — это. По идее, это то, что должно вызвать некоторый отклик в суперконструкте и заинтересовать в прочтении послания. Я в курсе, что вы больше не выходили с ней на контакт после «Микоси». Но у вас есть лазейка, верно?       — Что на щепке?       — Полагаю, тебе известен некий Винсент Ли, который прослыл в городе под прозвищем Ви. Верно?       Брижитт задержала на нем взгляд.       — Чтобы лучше понять суть послания, я предлагаю тебе внимательно изучить содержимое щепки. Тут дневники и последняя воля Винсента, которую он изложил в доступном ему виде. Тебе нужно передать эту информацию непосредственно Альт. Из рук в руки, если так можно выразиться.       Он заметил, как взгляд женщины скользнул в сторону кейса. Несомненно, она была умна. Не удержавшись, он ей улыбнулся, поймав ее за разглядыванием.       — Не может быть...       — Предлагаю не тратить наше общее драгоценное время, — босс провел рукой по воздуху и зажимы, удерживающие руки женщины, щелкнули, освобождая запястья. — Возьми щепку и скопируй данные. Обруч для брейнданса предлагать не буду. Достаточно и того, что на поверхности.       Рука Брижитт дрогнула и она взяла щепку, вставив ее в разъем. Она поудобнее откинулась на спинку кресла, а курьер лишь отдернул пиджак, еще раз бросив взгляд на кейс перед ним. Он видел эти записи. Личность этого человека была похожа на хорошо прописанную историю, захватывающую внимание, прямо как книга. Познакомиться лично с ним он так и не успел, но и контактом был удовлетворен сполна. Щепка, отданная Брижитт, полнилась отчаянием и безумием; запечатанная в нули и единицы история становления человека перед лицом смерти, и ее бесстрашное принятие с эффектным решением. Такие люди, без сомнения, были необходимы миру. Нужны были им. Даже после смерти он продолжал жить в событиях и каким удивительным было его продолжение! Иногда, на примере данной ситуации, он задумывался над тем, что бы делал, если бы связал свою жизнь с другим человеком, сплелся с ним разумами и душами, попытался бы найти путь к выживанию. Однозначного ответа он не находил, но охотно ставил себе в пример Винсента, который так бесстрашно смотрел в бездну.       Брижитт вернулась нескоро. Видимо, ее заинтересовали записи, но по какой причине так сильно — ему было неведомо. Некоторое время она просто лежала молча и смотрела куда-то в сторону. Босс топтался на месте, наблюдая за массивом проводов, исчезающих в темноте потолка.       — Вот значит как. Maledicció. Что вы хотите передать?       — Маленькое зашифрованное послание. Не искушай судьбу при попытке его открыть. Запечатанные письма предназначены только для глаз того, кому предназначаются. Такая информация может и... навредить. Понимаешь?       — Когда начинать?       Босс улыбнулся. Значит, можно было приступать.       — Погружайся, когда будешь готова. И без глупостей, Брижитт. За тобой внимательно присматривают.

***

«Let us go then, you and I, When the evening is spread out against the sky Like a patient etherized upon a table; Let us go, through certain half-deserted streets, The muttering retreats»

      Отголоски воспоминаний разбивались на фрагменты, вспышками появляющимися и исчезающими в темноте. Ощущение было похожим на погружение под воду, на глубину, где совсем пропадал свет. Оторванность от тела не позволяла сформулировать окончательный вывод по поводу того, каково ему было. Он двигался вперед за эхом самых ярких вспышек, содержащих в себе воспоминания о последнем прошедшем времени. Квартира встретила его запахами и яркой картинкой, он чувствовал себя будто бы внутри брейнданса. Точно. Вот и он сам, сидящий перед терминалом с дрожащими руками, роняющий пепел на стекло. Боже, Ви. Как будто ты не знаешь, сколько стоит эта махина. Аккуратнее.       Следующее воспоминание тяжким грузом опускалось на плечи. Шагать по головам было проще всего. Особенно тут, глядя на это со стороны. Некогда, это здорово отвлекало его, когда он оставался наедине с собой и писал эти брейндансы, пытаясь сфокусировать все сосредоточие эмоций в нескольких брошенных строчках. Слова были даже не так важны, являясь лишь небольшим дополнением и прелюдией к действию.

Of restless nights in one-night cheap hotels And sawdust restaurants with oyster-shells: Streets that follow like a tedious argument Of insidious intent To lead you to an overwhelming question...

      Он ступил на мост и лишь на середине осознал, где именно находится. Наконец, дефрагментировав все фрагменты памяти и уложив ее в нужном порядке, он испытал ужас и понесся вперед по хлипкому мостику, который услужливо рисовала ему программная среда. Огромная фигура суперконструкта возвышалась над всем вокруг разом, став еще больше, чем запечатлел его разум когда-то тогда, по ту сторону жизни. Ви остановился в конце моста, не решаясь идти дальше. Он не знал, что говорить.

Oh, do not ask, “What is it?” Let us go and make our visit.

      — Ви, — раздался голос, разбитый сотнями осколков. — Мы видели твое послание. Мы сожалеем о гибели твоего смертного тела, но рады, что ты хочешь присоединиться к нам в качестве дополнения единого разума.       — На что это будет похоже?       — Ты боишься, — сказал голос, — нам понятен твой страх перед неизвестностью. Тебя ждет совершенно новое начало, несравнимое с тем, что тебе приходилось испытывать. Ты станешь единым целым со всеми нами. Не будет тебя, но будем мы. Опыт и воспоминания каждого из нас станут едиными.       — Альт, — позвал он, не будучи уверенным в том, что это слова когда-либо звучали.       — Мы не являемся Альт.       — Но среди вас ведь есть Альт, верно? Как и другие личности.       Молчание затянулось надолго. Ему было тревожно, он боялся того, что за этим могло последовать. Он терпеливо стоял в точке виртуального пространства, ожидая. А ожидание всегда было мучительнее всего. По прошествии времени, он почувствовал изменения в структуре окружающего пространства и поднял голову.       — Я знаю, чего ты хочешь. Но в чем смысл, если вы и так станете единым целым? Зачем давать жить мгновению, которое исчезнет в небытие?       — Потому что я живой, Альт! Как и ты. Пусть я даже лишь отголосок живого человека, я хотел бы увидеть это еще раз. Прошу. Отдели память конструкта от себя, хотя бы на миг. Я хочу знать, что все сделал правильно.       — Здесь не существует правильных решений. Лишь действия, которые приводят к определенным последствиям. Вас было тяжело разделить так, чтобы сохранить целостность твоего конструкта и конструкта Джонни. А ты все тянешься к тому, что было инородным телом в твоей упорядоченной организации сознания. Тяжело забыть, кем является человек. Скоро ты отвыкнешь от этого чувства, Ви.       Он уставился перед собой, в ту сторону, где стояла Альт. Его постигло разочарование. Кажется, эта тяжелая, вымывающая почву из под ног, волна, называлась именно так и никак иначе. Сейчас ему казалось, что весь путь был проделан напрасно и теперь, перед своим действительным концом, он не знал, чего ждать. Он потоптался на месте и сложил руки за головой. Ни звука, ни дуновения ветра. Цифровая тюрьма, в которую он себя заключил. Стоило ли оно того? А может быть, настоящая свобода была где-то там, когда он умер в действительности? А мог ли конструкт личности попасть в гипотетический рай? Толчок в спину был сильным, но удар ощущался странно. Присутствие другого конструкта в среде чувствовалось ярко. И чувство это было хорошо знакомым.       — Ну и развел же ты соплей, еб твою, Ви, мне аж тошно стало.       — Пошел ты на хрен, старикашка, еще я не слушал от тебя нравоучений.       — Охуеть, Ви, — образ Джонни прошел мимо него, появившись в другом месте. — Я же сломал тебе жизнь, чуть не угробил и после смерти ты отправился куда — сюда? Ко мне? Лучше бы ты посетил перед этим психотерапевта.       — Ох, бля. Джонни. Просто заткнись.       — Развел сантименты. Думаешь, меня этим купишь, как сучку?       — Да! Да, блять! — Ви гневно развернулся в сторону Джонни, активно жестикулируя. — Неужели тебе так трудно просто признать то, что ты рад моему появлению тут? Я вот рад. Искренне! Я долго думал, как это все провернуть, знаешь. Мне не хватало тебя, я хотел пулю в голову пустить, настолько мне было погано! Ты сломал мне жизнь и теперь просто выебываешься, потому что тебе трудно сказать в слух, что ты, сука, просто по-человечески рад мне? Господь всемогущий! Ну ты и мудила.       Программная среда рисовала образы так, как он их запомнил в последний раз. Визуально картинка создавалась на усмотрение сложности конструкта, и лишь где-то в глубине сохранялась память обо всем остальном. Крепкие объятия, как контакт одной эннеаграммы с другой, были неожиданностью для Ви. Влияние этого простиралось далеко за строчками программного кода. Он хотел бы что-то сказать, бросить что-то едкое; но в нем что-то надломилось с этим жестом. Кажется, он достиг конца.       — Конечно я рад, блять, Ви! Я не могу перестать так говорить, потому что мне нравится так говорить, прими ты факт того, что я не собираюсь всерьез тебя этим ранить. Разве что иногда. Может быть, часто, но это идет тебе на пользу. Ви. Ви! Перед лицом смерти в персональное чистилище возвращается твой единственный настоящий друг. Такой хуйни еще никто на моей памяти не проделывал. Да ты просто опрокинул старуху на плечи одним ударом! Но нытья я тебе не прощу. Боже правый...       Джонни хлопнул его по спине и встряхнул за плечи, беззвучно выругавшись. Ви следил за его лицом.       — Даже если я скажу, что ради билета сюда мне пришлось подорвать орбитальную станцию «Арасаки»?       — Ох ты ж нахрен, — Джонни подпрыгнул и схватился за голову. — Ды ты пиздишь! Как ты выбрался оттуда? Орбитальная станция, чтоб меня...       — Никак. По плану, я умер. Меня должны были вернуть на землю шаттлом, но я решил, что просто пристегнусь снаружи, кислород должен был кончиться к тому времени. И я просто должен был умереть на орбите, глядя на охуенно красивый вид.       — Ученик превзошел учителя, — Джонни ходил взад-вперед, поглядывая в сторону стоявшего. — На кого ты работал, Ви? Не своими же силами...       — Я хотел бы сказать, что просто спиздил шаттл, но... Не все так просто. После того, как в городе начался хаос после разрушения башни, я долго бегал по Площади Корпораций с транспарантом, что именно я там все нахуй разнес, а идеалы и безупречный музыкальный вкус мне привил Джонни Сильверхенд.       — Если ты хотел мне польстить, то у тебя неплохо получается. Продолжай.       — Ну а уже потом, я смог выйти на таинственного мистера Икс. Это те парни, которые рулили Джефферсоном.       — Дерьмо. Это серьезно просто люди?       — Угу, — сказал Ви, наблюдая за снующим взад-вперед Джонни. — Только цели у них немного странные. Мы устроили бартер. Я обеспечил себе эффектную суицидальную миссию для их целей, а они сделали копию моей личности и доставили сюда. И вот я тут. Здесь, где бы то ни было.       Некоторое время Джонни молчал, внимательно смотря на Ви.       — Кажется, ты стал немного большим, чем просто легендой. Осторожней, Ви. Так можно наступить Богу на пятки, и уж я не думаю, что ему это понравится.       — А, неважно. Я же мертв, Джонни.       — И зачем я тебе только сдался после всего этого?       — Считай, что ты положил этому начало.       Некоторое время они молчали, наблюдая за шумом цифрового пространства. Спокойствие и торжество убаюкивало его. Смерть больше не была страшна; главное, что он не был один. Ви посмотрел в сторону столпа света по другую сторону и повернулся к Джонни.       — Как оно — быть по ту сторону?       — Трудно объяснить. Оно как-то совсем иначе воспринимается, чем сейчас. Ты просто становишься всем и сразу. Альт было очень трудно выделить мой конструкт из общего массива информации. Со временем информация растворилась бы окончательно.       — Как удачно, что я сдох так скоро.       Джонни кивнул ему в сторону столба света.       — Идем?       — Давай просто посидим немного и сделаем вид, как будто мы живы, а? Я уже думал, не дождусь этого.       Джонни молча передвинулся в другую часть обозримого пространства. В следующее мгновение, Ви уже садился за поручни невидимого балкона, свешивая ноги вниз. Он потянулся к портсигару и зубами вытянул сигарету. Привычка, записанная в строки кода. Охренеть можно.       — Знаешь, я много думал.       — Тебе пошло на пользу. Определенно.       — Пошел ты, — Ви усмехнулся, свесив руки. — Мне кажется, что мы стали одним человеком, Джонни.       — Ну да. Будто бы ты пошел взрывать башню «Арасаки» в открытом, сука, космосе? Как представлю — дрожь берет. Неужели ты стал настолько ебанутым даже без моего присутствия?       — Честно? Я не знаю. А ты бы так просто признал то, что ты не просто самовлюбленный мудак, а человек и до усрачки рад тому, что к тебе в посмертии вернулся друг? Словами. Или неважно, чем именно.       Джонни хмыкнул. Некоторое время спустя он поднялся, потянувшись.       — Пойдем. Думаю, нам пора. Нечего тянуть кота за яйца.       Ви оперся о протянутую руку и направился вслед за Джонни в сторону столпа света. До слуха доносился убаюкивающий голос Альт, читающий незнакомое ему стихотворение. Его конца он не ожидал услышать. Они шли нога в ногу, внутри безграничного пространства, ставшего им началом и концом. Да: страшнее всего было уходить в одиночестве. Но теперь он не был один.

«No! I am not Prince Hamlet, nor was meant to be; Am an attendant lord, one that will do To swell a progress, start a scene or two, Advise the prince; no doubt, an easy tool, Deferential, glad to be of use, Politic, cautious, and meticulous; Full of high sentence, but a bit obtuse; At times, indeed, almost ridiculous— Almost, at times, the Fool».

      Слова Альт растворились в пустоте, затихнув. Джонни взял его за плечо и ободрительно улыбнулся. В решающем шаге растворились последние сомнения и он сам, ворвавшись в оглушительный поток информации, мгновенно став чем-то большим, исчезнув в великом множестве, заполнившим его без остатка. И весь мир мог гореть огнем, когда он был частью единого любопытного наблюдателя, вернувшего целостность разделенной душе.

<...>We have lingered in the chambers of the sea By sea-girls wreathed with seaweed red and brown Till human voices wake us, and we drown.