Правила съёма: метод Кима

      — Запомни, сначала ты должен убедиться, что твой объект не в отношениях, — Намджун приглаживает за шёрстку свою собаку, пока клубки пара грациозно выходят из его рта.       На дворе во всю царствует зима, с собою принесла дух рождественских праздников и укутала города в белоснежное покрывало. По улицам развешены гирлянды и выставлены ёлки, окруженные декоративными светящимися коробками из-под подарков. Добрый дядя Санта Клаус сидит на своем красном кресле где-то на площади, вдоволь фотографируясь с детьми.       Волшебство витает в воздухе, Намджун искренне любит это предновогоднее время.       — А как я узнаю? — сидящий рядом Чонгук, по совместительству его верный ученик, своими большими глазами таращится на него. — Я отличу их по типу «если она ухожена, значит есть ради кого»?       Ким поворачивает голову в сторону парня и насмешливо изгибает брови, дескать, неудачно пошутил. Однако, встретившись с полной заинтересованностью со стороны собеседника, он глубоко вздыхает. Тот, к сожалению, не шутит.       — Чонгук, люди не прихорашиваются для кого-то, они делают это для себя, — американский эскимосский шпиц, лежащий у ног Намджуна, слега бьёт лапой по ботинку Чонгука, показывая, что со своим хозяином он полностью согласен. — Здесь нет такого понятия, как: лишь люди в отношениях ухаживают за собой. Вот ты, например, не в отношениях ведь, так почему ж ты тогда не в лохмотьях?       Чон пристыжено опускает взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу, покрывая щеки забавными пятнами. Сенсей — кличка собаки — замечает грустный взгляд своего друга и встаёт с места, передними лапами забираясь на чужие колени.       — Ох, Сенсей, ты такой лапушка! — мигом просиявший Чонгук зарывается холодными руками в шерсть пса, тискает его и щебечет что-то о том, как же хозяину повезло с таким умным животным.       — Не отвлекайся, я не для этого трачу на тебя своё время, — цокает Намджун, подзывает Сенсея обратно к себе и начинает первый этап обучения.

***

      Правило первое, пункт первый: на кость бросаются лишь собаки.       Для того, чтобы выбрать потенциального партнёра, Намджун советует не акцентировать внимание именно на фигуре. Да и ничего ведь зимой не понятно. Поэтому, методом простого обхода зрением, отметьте для себя несколько вариантов, смотря на лица которых, перед вашими глазами прорисовался образ бурной ночи любви. Или нежной, это уже зависит от вашего темперамента.       — Хён, может, она?       — У нее в руках книга старшей школы, она несовершеннолетняя.       И не забудьте вычеркнуть из списка тех, кому явно нет восемнадцати лет. Возрастная категория влияет не только на опытность (хоть и есть исключения), но и на готовность взять ответственность за одноразовую связь. Не трогайте несовершеннолетних, они еще дети.       — Смотрите, она выглядит мило!       — Не тыкай в людей пальцем.       Никогда, будьте добры, не тычьте пальцами в прохожих, не говорите громко. Короче говоря, не вызывайте подозрение. В конце концов, вы выбираете не игрушку, не товар на рынке, а самого настоящего человека. И не выбираете, а присматриваетесь. Также, намотайте на ус: нет — значит нет, не настаивайте и не принуждайте.       — Я познакомлюсь с ней.       — Неплохо, но подумай ещё раз.       Выбирая того, с кем знакомиться, постарайтесь тщательно обдумать то, хватит ли в вас уверенности подойти. Не действуйте на авось, нет гарантии, что вы не опозоритесь и не скажете что-то не то. Не переоценивайте свои возможности, не каждый человек возьмёт и прыгнет на ваш член или что-то ещё лишь потому, что вы соизволили познакомиться с ним.       — Может, её?       — В твоём сердце и члене должен пройти импульсный разряд, который подскажет тебе, что это тот, кто нужен.       — Боже, почему так сложно!       — Бесплатный сыр только в мышеловке.

***

      Правило первое, пункт второй: уверенность — твоё второе имя.       Подходя к кому-то знакомиться, не избегайте зрительного контакта без надобности. Не сутультесь и говорите ровно, обольстительно улыбайтесь и говорите убедительно. Не переигрывайте, покажите партнёру, что он не пожалеет, если обратит на вас внимание.       — Привет, познакомимся?       — Я не знакомлюсь.       Стандартная фраза против вашего пикапа. Партнёр познакомится, если вы покажете себя достойно. Заезженные, не внушающие доверия и безвкусные предложения — мимо. Нахальное поведение — мимо. Настойчивость — мимо. Первое впечатление всегда должно оставлять приятное послевкусие, так, чтобы после знакомства партнёр о вас часами вспоминал и прокручивал детали общения в голове.       — Бонжур, мадам, позволите ли Вы мне присесть рядом и попытаться украсть Ваше сердце?       — Извините, нет.       Переигрывание и излишний пафос — ваши враги. Если вы так подойдёте к кому-нибудь, то он решит, что вы решили украсть деньги или телефон, а не сердце. Будьте настоящими, театральное мастерство ценится только когда дело касается театра.       — Прошу прощения, у меня сегодня умерла любимая кошка, мне так плохо, поможете избавиться от боли путём знакомства со мной?       — Ты что, фрик что ли? Отвали.       Давить на жалость или переигрывать, даже не ясно, что из них хуже. Одно дело, если всё ровно так, как вы и упомянули, но другое — дешёвым способом пытаться заигрывать. Единственное, что вы вызовите таким путём, будет рвотный рефлекс или желание проехать по лицу.       — Я далеко не мастер красноречия, но мне очень хотелось бы просто поболтать с Вами. Вы не против?       — Ну, давайте попробуем.

***

      Правило первое, пункт последний: фундамент успешно проложен, если собеседник смеётся.       Не стоит бояться казаться смешным. Люди тянутся в общении к тем, кто прост и лёгок в общении. Не стройте из себя холодного принца, если это не так. Шутите, если того позволяет ситуация. Вызовите эмпатию, тот, кто заставляет улыбаться, добьётся внимания быстрее того, от кого одни беды.       — Запомни, Чонгук, никакого туалетного юмора. Никакого. Если твоя шутка в тему, то не держи её в себе.       А если хотите восполнить неловкую паузу, поинтересуйтесь жизнью собеседника. Если собеседник пожелает что-то узнать о вас, не выливай всю правду-матку. Будьте немного загадочными, но не перегибайте. Говорите правду, но не вдавайтесь в подробности, заинтригуйте, а не распугивайте.       Но ни за что на свете не выходите за рамки. Когда вы поймёте, что партнёр видит в вас больше, чем любовника, а вы — нет, прекращайте всё сразу.       Никаких игр с чувствами.       — Понял. А как дать понять, что меня интересует лишь секс?       — Дорогуша, ни один уважающий себя человек не ляжет под кого-то при первом же удобном случае, если он метит на что-то большее. Если на твои намёки и флирт идёт открытое согласие — вы хотите одно и то же.

***

      Когда уроки с занудой-Чонгуком заканчиваются, Намджун и его Сенсей (если бы Ким не проиграл в споре Хосоку — лучшему другу, — то пса звали бы иначе) медленным шагом направляются домой по аллее.       Стрелки на часах указывают лишь три часа дня, а Ким чувствует себя так, словно прошло больше суток с того момента, как начался сам день. Чонгук — неплохой парень, но очень скованный. С ним легко идти на контакт, только если ты мужского пола. С девушками его неловкость достигает апогеи, из-за чего за три часа уроков он отхватил три пощечины и один удар сумкой.       Намджун, по правде говоря, понятия не имеет, для чего он вообще согласился обучать кого-то. Он по профессии журналист, живёт не в самых дорогих апартаментах и вылазит в свет лишь в такие, редкие от работы выходные. Парень не назовёт себя иконой красоты, но он совершенно точно знает свои сильные черты и свою харизматичность. Ким с лёгкостью подстраивается под партнёра, умеет быть милым и горячим одновременно. Благодаря своей ауре уверенного человека, одежда на нём не висит, а сидит на миллион.       У Намджуна всё просто: сначала ты подсылаешь свою собаку к какой-нибудь красотке, потом подбегаешь и делаешь вид, будто не уследил; в качестве извинений предлагаешь чашку кофе и вот вы уже на твоей постели греетесь в лучах солнца после хорошего секса; только ты не забываешь главное правило — ни за что не влюбляться.       Хосок зовёт его чёртовым психом, потому что не иметь серьёзных отношений, когда тебе перевалило за 25, абсурдно. У Кима на этот счёт свои взгляды, ему не обязательно вступать в подобное, чтобы чувствовать себя любимым и нужным. Качественная половая связь сделает это не хуже, если не лучше.       А потом, когда он идёт по аллее, позволяя игривому солнцу гулять по своему лицу, Сенсей решает, что сейчас самое время, чтобы начать действовать по проверенному плану своего хозяина и вырывается, пользуясь моментом, когда тот ослабляет хватку на поводке.       — Стой, Сенсей!       Раз: американец-пёс бежит к какому-то незнакомцу, играючи прыгает на него и высовывает язык. Эдакая попытка вызвать эмпатию, ведь перед дружелюбной собакой мало кто устоит.       Намджун со всех ног догоняет пса, мысленно крича о том, что воспитанные собаки так себя не ведут.       Два: незнакомец солнечно улыбается и садится на корточки, почёсывая собаку за ухом. Сенсей, как самый настоящий предатель, ластится ещё больше, падает на спину и просит почесать пузо.       — Боже, извините, пожалуйста! Я не знаю, что на него нашло, — отдышавшись, Ким опирается руками на свои колени, всё ещё рвано дыша.       Три: незнакомец поднимает на него свой взгляд, смотрит снизу вверх и тянет свои пухлые кукольные губы в невозможно ослепительной улыбке.       — Всё в порядке. Говорят, собаки чувствуют хороших людей, — парень в бордовой бини-шапке хихикает, а застывший Намджун думает, что именно этот звук должен стоять у него вместо будильника. От незнакомца веет июльским теплом, Сенсей в его руках смотрится настолько правильно, что у Кима распирает дыхание по-новому.       У Намджуна всё сложно.       — Могу ли, в качестве извинений, предложить Вам чашку кофе?       Выпустив собаку из рук, милый парень встаёт с места, выпрямляется и Намджун невольно повторяет то же самое, заглядывая в самую глубь медово-карих глаз. У их владельца нос покраснел, но улыбка, кажется, греет не только окружающих, но и его.       — Я спешу, как-нибудь в другой раз, — поджимает тот губы, притопывая своими умопомрачительно длинными ногами. Ким выше его всего на пару-тройку сантиметров, но парень в шерстяной куртке с утеплённой водолазкой внутри смотрится настолько очаровательно, что визуально кажется в разы меньше.       Так не должно быть. Ким видел множество людей, начиная от дьявольски горячих, заканчивая самыми безобидными ангелочками. Но этот парень перед ним кажется настолько непохожим на предыдущих, что и вовсе бросает в мысли о том, что он ирреален.       — Тогда... Обменяемся номерами? — парень не припомнит, чтобы когда-либо спросил такое с огромной надеждой и отчаянием. Будто это мираж, и он скоро исчезнет.       Помнится, последняя пассия, неожиданно влюбившаяся в него, злобно кричала перед уходом из его квартиры, что настанет день, когда он поймёт каково это — быть жертвой, а не хищником. Накаркала, стерва.       — Хм, должен ли я для вида поломаться и помучить? — рука, обрамлённая в тёплую перчатку, накрывает собою губы незнакомца, пока тот демонстративно делает вид, что думает. Намджун не любит, когда с ним заигрывают подобным образом. Обычно такие экземпляры были теми, кто громче всех уходил. — Сделаем так, завтра в два я буду здесь. Если Вам невтерпёж познакомиться, то приходите.       Вы хотите сказать, что этот незнакомец только что продинамил Намджуна, чтобы заново назначить встречу?       — Это новый вид флирта или Ваш метод знакомства? — пламя азарта и нешуточной заинтересованности пускает свои первые искры, и лицо Кима настигает угловатая улыбка. Окей, вызов принят.       — Именно, — хитро улыбается незнакомец. — Зовите это «метод Кима». В честь меня.       И уходит, оставляя Намджуна наедине с кучей своих не озвученных вопросов, в компании Сенсея, копающего снег под собой.       Парень надеется, что завтра найдет ответы, как только встретится с этим незнакомцем по-новому, а сейчас — идёт домой, безвкусно попавшийся на свой же приём.       Ведь это не у него первое впечатление должно оставлять приятное послевкусие, так, чтобы после (не)знакомства он о партнёре часами вспоминал и прокручивал детали общения в голове.       Это не он должен ждать следующего дня, чтобы поскорее увидеться.       Это не он должен пускать мысли, что человек перед ним — тот самый.

***

      Утро воскресенья будит Намджуна снежком, который кто-то великодушно кинул ему прямо в окно третьего этажа. Сенсей, мирно спавший до этого, подскакивает с места и бежит прямо на место преступления, громко лает и скребется коготками об паркет.       Ким зарывается лицом под подушку, не желает выходить из своего сна в реальный мир и угрожающе мычит, когда телефон на прикроватной тумбе начинает вибрировать. Несложно догадаться, что Чон Хосок решил наведаться к нему. Тот всегда любил что-нибудь кидать в окно своего друга.       Грёбаный романтик, он так однажды окно разбил, со всего размаху кинув камушек.       Смартфон прекращает свой трезвон, и Ким облегчённо выдыхает, надеется, что в Хосоке проснулась совесть. Но не тут-то было.       — Намджун-а, выгляни! — надрывно орёт с улицы Чон, и, видит Бог, Ким кое-как сдерживается, чтобы не убить своего друга. Сенсей начинает скулить и царапать ногу хозяина. — Как ты посмел обрюхатить мою сестру, а теперь прятаться? Я думал, мы друзья!       Издевается. Хосоку очень нравится позорить друга перед соседями, да и вообще перед любым человеком. Это тот самый тип друзей, от которых ласки и заботы не дождёшься, огребёшь только стёб.       — О, здравствуйте, госпожа Кан! Может, Вы впустите меня, чтобы я мог разобраться с ним? — Намджун издавна на плохом счету у своих соседей, так что неудивительно, что старушка Кан с удовольствием согласилась и открыла дверь подъезда.       Из-за одноразовых связей Кима считают ветреным и безответственным, а Чон, который каждый раз заявляется с очередной лживой историей про похождения друга, лишь подливает масла в огонь. Отсюда появляется два вопроса: почему они ещё дружат и почему Хосоку всё ещё доверяют?       Во входную дверь начинают стучать, радостный Сенсей бежит туда, а Намджун собирает развалившиеся остатки себя воедино и встаёт с кровати. Глубоко вздохнув, он поправляет трусы на себе и, почёсывая бедро, в полуголом виде идёт встречать гостя. Пускай, если даже тот незваный.       — Клянусь, Чон Хосок, если ты припёрся из-за какой-то хрени, я заблокирую тебя во всех соцсетях, — открыв дверь, злобно шипит Намджун.       Друг обводит его тело взглядом и свистит, двукратно дёргая бровями. Он часто видел Кима обнажённым, со скорбью признавал масштаб чужих габаритов, но увидеть друга в семейных трусах с изображением волка ему довелось впервые.       — Решил теперь и трусами показать, что ты одинокий волк? — Хосок кривит губы в издевательской улыбке, пока сонный Намджун не понимает, чего от него хочет это 178-сантиметровое разочарование.       Чон глазами выразительно тычет в промежность своего друга, и Ким наконец-то изволит опустить взгляд, чтобы встретиться с выискивающей и вытянутой мордой волка.       — Волк вышел на охоту, — подтрунивает Хосок, и дверь перед ним громко захлопывается. Намджун явно пошёл исправлять положение. — Ты только отгуляй хорошенько! Вдруг, в следующий раз набросится на меня? Не то чтобы я был против...       Дверь вновь открывается. Оттуда выглядывает Намджун в чёрных спортивных штанах и с зубной щёткой во рту. Взгляд у него убийственный и обозлённый, но Чона это никогда не останавливало.       В этот раз Ким пускает друга внутрь, где второй с ходу начинает тискать Сенсея и целовать собачью белобрысую морду. Пёс, в свою очередь, жмётся ближе, лижет лицо длинноволосого брюнета и активно машет хвостом.       Сенсей любит Хосока. И, пожалуй, это единственное существо, которое выносит его. Не считая Намджуна, разумеется. Женский пол того предпочитает обходить стороной из-за его обидной прямолинейности и замашек фрика. Пускай, внешностью он выдался и красивой, но характером противный до жути.       Хосок любит романтику, частенько заваливается к Киму, чтобы посмотреть с ним сопливую мелодраму, но когда дело доходит до практики... Брюнет оправдывает это тем, что ему не претит вести себя фальшиво перед возможной пассией, и он будет встречаться лишь с той, которая примет его целиком и полностью. И этот человек что-то предъявляет Намджуну.       — Ещё чуть-чуть, и я заберу у тебя эту милашку, — сюсюкается Чон, почёсывая пузо довольной собаки. Два предателя на один квадратный метр; хозяину не нравится такое обилие. — Собаки, знаешь ли, чувствуют хороших людей.       Говорят, собаки чувствуют хороших людей.       Намджуна пробивает токовым разрядом, от чего он случайно проглатывает пасту и ею же давится. Парень быстро ретируется в ванную комнату, оставляя Хосока в смятении.       — Ты в порядке, бро? — озадаченно встаёт с места Чон, после чего направляется к двери в ванную комнату, откуда доносится англоязычный мат и громкий грохот. Возможно, Намджун уронил самого себя.       — Сколько время?! — истошно кричит Ким, резко открывая дверь, и не замечает перед собой друга, которому прямо в лицо и прокричал этот вопрос.       Комично выходит: стоит, значит, Намджун перед другом, но смотрит в стену; его ор доносится прямо в лицо Хосока; спустя три секунды загрузки файлов в голове, Джун опускает взгляд вниз и виновато улыбается шокированному Чону. Теперь Хосок и сам не уверен, почему же они ещё общаются.       — Полвторого часа дня, — по слогам отвечает парень, всё ещё пребывая в состоянии шока.       На него только что наорал друг, а потом ещё и сделал вид, что не заметил. Двойной удар по самолюбию, но парень это ему припомнит.       — Сколько?! — Намджун кричит в лицо, и его редкие капли слюны приземляются на щеки, глаза и нос Хосока. На него опять накричали, и, будь он девушкой, заплакал бы. — И ты молчал?       Либо у Кима сломался регулятор громкости, когда тот падал, либо у него появилось желание кричать на весь белый свет. Хотя это довольно странно, тот никогда прежде не повышал голос, даже если хотелось.       Ким Намджун сломался, просьба вернуть его производителям.       — Я тебе ответил? Буквально только что? — Хосок вопросительно смотрит вслед агрессивно одевающемуся другу, который в спешке умудряется обе ноги просунуть в одно отверстие джинсов, из-за чего в очередной раз падает, громко вскрикивая. — Знаешь, соседи сейчас точно подумают, что я тебя избиваю.       Но Киму не до этого. Ему нужно спешить, у него свидание.       — У меня свидание, — говорит тот, поправляя волосы перед зеркалом. Чон, пребывающий в состоянии немого шока, никак не комментирует это и идёт на кухню, где наливает себе в стакан воды.       — Амиго, хоть трусы сменил? Я не уверен, что ей понравится поджидающий в штанах волк, — парень делает глоток воды, с умным видом опираясь об стену плечом. Между кухней и спальной комнатой друга нет дверей; типичная квартира-студия холостяка. Сама планировка выглядит дорого, но из дорогого тут только паркет. Хосок уверен, что если сюда проникнут воры, они только этот пол и украдут.       — Это он.       Жидкость стремительно покидает рот Чона, приземляясь на пол огромной лужей. Сам парень отпивает ещё глоток, чтобы избавиться от кашля и першения в горле. В любое другое время Намджун бы заставил друга вытирать это дерьмо его же телом, но сейчас он опаздывает и ему некогда.       — Чувак, ты настолько сильно приложился головой, что теперь за разнообразие в сексе воспринимаешь и наличие члена? — не то чтобы Хосок был гомофобом, однако ему дико даже думать о том, что его бро-кореш-братан-амиго начал предпочитать и парней тоже. Они же вместе купались недавно, а вдруг это Чон разбудил в нём внутреннего гея?       Намджун, полностью одетый и готовый покорять сердца людей, поворачивается к нему лицом и скептично обводит взглядом. По физиономии друга видно, что тот явно переживает когнитивный диссонанс из-за резкого каминг-аута своего товарища. В любое другое время Намджун бы заставил друга прийти в себя смачным подзатыльником, но сейчас он опаздывает и ему некогда.       — Я не планировал затаскивать его в постель.       Ким Намджун сошёл с ума, просьба сдать его на свалку.

***

      Отдав Сенсея в доверенные руки Хосока, Ким бежит на встречу с тем незнакомцем. Он искренне надеется, что его не обманули и у него получится, возможно, завести нормальные отношения.       Не исключено, что Хосок прав, и он сломался. Но тот просто не видел этого незнакомца, иначе и сам бы таким стал. Сложно идти против, когда тебе в ответ улыбаются такие пухлые губки и искрящиеся глаза.       — Боже, я же не опоздал? — Ким смотрит на экран смартфона, заряд которого предупреждает, что на нём меньше 20% и он в любой момент отключится. — Только ты не умирай, я не взял с собой зарядку.       — И того милого пса, к сожалению, тоже, — театральный вздох проносится со спины, и Намджун резко оборачивается, улыбаясь своей широкой глупой улыбкой, пока ямочки на его щеках приветливо улыбаются парню напротив.       На нём чёрный длинный пуховик, чёрные джинсы и бежевого цвета водолазка. Выглядит очень красиво, но блеск в глазах этого незнакомца ничего не сможет затмить.       Намджун безбожно утонул в чужих медовых глазах.       — Думаю, я смогу составить Вам лучшую компанию, нежели он, — глаза Намджуна превращаются в щёлочки, пока он, наклонив голову, смотрит прямо в душу незнакомца. — Правда, для начала предлагаю узнать имена друг друга.       Незнакомец закусывает нижнюю губу, опуская взгляд вниз. От такого нежного вида парня при свете холодного зимнего солнца в груди сердце ходуном ходит, в животе что-то скручивается до боли приятно, а самого брюнета хочется скрыть от всего мира и любоваться-любоваться, выцеловывая каждый сантиметр лица.       — Пойдём в кофейню, мне холодно, — не поднимая взгляда, парень отворачивается от него и идёт в сторону ближайшего заведения, на окне которого висят гирлянды и вырезанные из бумаги снежинки.       Намджун не возражает, не давит на него и не настаивает. Он видит особую атмосферу в том, чтобы сидеть в компании друг друга и напиваться: один — кофе, другой — видом первого. Тут и уточнения не нужны, кто на кого без конца смотреть будет.       Незнакомец подходит к кассе, всматривается в меню, при этом щурит свои красивые глаза и задумчиво выпячивает губы. Он поднимает голову к стенду на верхней части стены, и его кадык виднеется сквозь плотно прилегающую водолазку, показывая то, насколько длинная у него шея. Намджуновы кончики пальцев покалывают, выдают свое желание прикоснуться к шее парня.       — Мне макиато и сэндвич с курицей, — с подмигиванием диктует кассирше он, вызывая у той смущенную улыбку. Ким подвисает, задаётся логичным вопросом: с чего он взял, что этот незнакомец — гей? — А ты что будешь?       — Повторите то же самое, — говорит он кассирше, после чего достаёт из кармана куртки телефон, дабы оплатить через него.       Но его опережает брюнет, вовремя отдавший в руки девушки свою карту. Намджун чувствует себя так, словно он — дама, за которой ухаживает ему подобный ловелас. Ощущение не из приятных, это он должен обслуживать миловидного парня.       — Современные люди так и норовят заплатить через приложения. Это же не солидно, — вздыхает тот, получая в ответ хихиканье девушки. — Хей, можешь пока занять нам столик?       Ким с радостью ретируется с места, занимает столик у окна и думает о том, что всё это до абсурда бессмысленно. Надо было остаться дома и выслушивать Хосока, который так и не рассказал о причине своего визита. Да и этот парень проводил его так, будто Намджун помешал флирту тех двоих.       У незнакомца отсутствует вкус. Эта девушка ему не подходит.       — Выглядишь так, словно планируешь закатить сцену ревности, — садится напротив он. В глазах брюнета все так же искры мракобесие устраивают, выглядит он более чем уверенно. Чего не скажешь о Намджуне.       — За кого ты меня принимаешь? — Ким позволяет себе тоже перейти на неформальное обращение. Он смотрит в упор на изумлённого брюнета, снимает с себя шапку и поправляет свои осветлённые в пепельный блонд волосы. — Вчера ты говорил про «Метод Кима». Откуда ты узнал о нём? Мы разве знакомы?       Мысленно Джун отсчитывает до пяти, после чего незнакомец начинает смеяться. Плечи того мило дёргаются, а смех забавляет: скрипучий, обрывистый, но искренний. Намджуну бы этот момент на повтор, и если он раньше бы морщился от такого смеха, то сейчас ему это кажется самым приятным звуком на свете.       — Теперь ты обязан посвятить меня в подробности. Меня зовут Ким Сокджин, и, кажется, я нарвался на местного Дон Жуана, — брюнет, наконец-то назвавший своё имя, перестаёт смеяться и вопросительно изгибает брови, дескать, выкладывай всю правду.       Ким Сокджин. Имя на кончике языка ощущается так же мягко, как если бы ты прикоснулся к шёлку; от него веет необъятным теплом, способным уберечь тебя от самой стужи. Парню очень идёт это имя, ему вообще, кажется, всё идёт.       Но Намджун понимает, что, скорее всего, расскажи он всё, Сокджин в нём разочаруется и прекратит общение. Он выглядит по-ангельски чистым и навряд ли захочет пятнать себя хитрым Кимом, который живёт одним днём и неразборчив в связях.       Только вот отчего-то хочется быть искренним. Ведь всё тайное рано или поздно всплывает уродливой правдой наружу.       — Меня зовут Ким Намджун, и у меня есть метод соблазнения девушек, чтобы затащить их в постель, — вздыхает, а внутри сгорает от стыда. Звучит, как хуёвое признание в клубе анонимных алкоголиков или что ещё похуже.       Блондин поднимает взгляд на парня напротив, который из салфетки делает бумажного самолётика. Всё ясно, сейчас тот бросит в него этот клочок бумаги и скажет что-то по типу «с таким же триумфальным падением наше с тобой общение терпит крах, я не планирую вносить тебя в свой семейный регистр».       — Прикольно, поделишься?       — А-сь?       Намджун непонимающе хмурит брови, пока его собеседник расслабленно попивает свой кофе, услужливо принесённый той самой кассиршей. К слову, парень ожидал любую реакцию, кроме этого беззаботного тона и дружелюбной улыбки.       — Ну, приёмами всякими. Поделишься? — Сокджин смотрит на него внимательно, будто не замечает смятение на чужом лице. — Я надеюсь, что там всё законно и обоюдно, иначе...       — Конечно, за кого ты меня принимаешь? — возмущенно произносит Ким, складывая губы трубочкой и скрестив руки на груди.       Ему никак не льстит то, что Сокджин спросил это с таким недоверием, словно он действительно способен на такое. Как-то раз Намджун уже палился перед своей пассией после третьего шота текилы, после чего огрёб болезненную пощёчину и вылитый коктейль на голову.       Намджун искренне не понимает, что же плохого в том, чтобы соблазнять и соблазняться.       — Тогда всё в порядке. Не вижу здесь проблемы, — пожимает своими широкими плечами Сокджин. — Более того, это круто, когда ты умеешь правильно использовать свои чары.       — О боже, я люблю тебя, женись на мне, — ошарашенно выдыхает он. Парень напротив вновь заливается смехом.       У Сокджина кожа медного цвета, словно он поцелован солнцем, или, более того, сам им же и является. У него утонченная натура, в каждом его действии и слове чувствуется вся нежность и лёгкость, покрытая тонко вуалью. Черты лица настолько запоминающиеся и притягательные, что Намджун готов набить этот образ, как тату, под веками и любоваться постоянно. Сокджина бы за его внешность в средневековье сожгли, и ему несказанно повезло родиться в этот век, где на него молиться, словно на икону, готов Ким Намджун. Или напиться им до потери пульса, чтобы если умирать, то только по его вине.       — Сначала ты должен пройти проверку моего близкого друга, только потом я смогу, так уж и быть, разделить с тобой и горе, и радость, — улыбается он, а внутри Джуна птицы поют оды, серенады и всё на свете. Ему не отказали, это самое главное.       Проверка близкого друга. Намджун невольно вспоминает морду длинноволосого брюнета, который поклялся всем богам, что перестанет с ним общаться, если тот не покажет ему лицо похитителя намджунова сердца этим же вечером.       Ким бы с радостью, да делиться этим сокровищем не хочется. Пускай и эгоистично, самонадеянно и собственнически, но ему не хочется, чтобы кто-то ещё надеялся на общение с Сокджином. Намджун позволит им это, но только после того, как добьётся сердца этого милого и неимоверно красивого парня.       — А сколько тебе лет? — блондин отпивает свою чашку кофе, после чего морщится от неприятного горьковатого вкуса. Он вообще-то не любит кофе, теперь думает о том, насколько глупо было с его стороны заказывать макиато.       — Двадцать девять, тебе? — левая бровь брюнета ползёт вверх, делая его вид самодовольным и нахальным. Словно он всем видом говорит: «Ну давай, попробуй сбежать, словно трусливый ребёнок».       — Что ж, это получается, ты только что был в роли моего сахарного папочки? — Сокджин вновь начинает смеяться, но тихо, скромно, с лёгким хихиканьем. — Мне двадцать шесть, так что прими меня в ряды стариканов-ловеласов.       Юркий язык Джина проезжает по его губам, и Намджун не может не смотреть на это с резко пересохшим горлом. У Намджуна в жизни всё было просто и всего было достаточно, но с появлением этого с неба упавшего ангела так больше не кажется.       — Ауч, да как ты смеешь? В душе, знаешь ли, мне не больше четырнадцати.       — Оно и видно.       — Извинись сейчас же.       — Только если я смогу рассчитывать на ещё одно свидание.       И кто такой этот ваш Ким Сокджин, чтобы отказывать ему?