Ангелы от тьмы хворают, а тьма лыбится.

      Винчестер оказывается у дверей бункера с еле живым ангелом на руках. У него в голове мысли бьются о черепную коробку, а в груди сердце как бешеное рвется наружу от страха за это крылатое чудо. Охотник подносит дрожащую ладонь к лицу ангела и сам задерживает дыхание, практически готовый взмолить к богу. «Дышит. Кроули тебя дери, дышит!»       Массивная дверь с гулким эхом открывается, и Винчестера встречает в зале Сэм, тут же подбегающий к брату. – Дин? Что стряслось? – Он силится перехватить ангела, вот только тот своего человека и в полубреду не отпускает, вцепился как в последнюю надежду, а человек, кажется, не против. Скорее наоборот, он сойдет с тропы ума, по которой и без того ползет неуверенно, если сейчас Каса у него отберут – Дин! – младший уже кричит ему в лицо, когда Дин замечает, что его зовут.       – Мы.. – Сэм видит, что брату хреново, видит, что Кастиэль на последнем издыхании держится с ними рядом. Видит, но никоим образом не сможет помочь, не зная в чем дело, потому через слово ему приходится громко восклицать, отрывая братца от рассматривания тела у своей груди с ужасом в глазах. – Были у Кроули и там.. Ад как-то на него повлиял, нельзя было.. Нельзя было брать его с собой, Сэмми, теперь из-за меня...       – Черт, нет-нет, Дин, не из-за тебя, это все замашки дьявольского городка, – охотник помогает брату добраться до стола и кое-как усаживает их на стул – ты ни в чем не виноват, а сейчас нам нужно помочь Касу.       Дин придерживает голову ангела, чтобы та не откинулась назад и задает один единственный вопрос, через который так и сочится отчаяние. – Как мне ему помочь, Сэмми?       – Кроули тебе что-нибудь сказал? Я могу навести справки, но для этого нужно хоть мало-мальское время, а мы им не располагаем. – Сэм переводит взгляд на книги, которые он взял из архива для последнего дела, и теряет момент, в который рядом раздается тихое-тихое «Дин», такое молящее и доверительное, словно бы тот, кто это произносит, знает, что Дин ему точно поможет. Только вот сам Винчестер-старший не упускает ни единого звука и потому вздрагивает, когда ангел на руках зовет его.       – Сэм, нам нужно.. – тот быстро перебирает корешки книг с названиями и бумаги, надеясь, что вот так вот, ткнув пальцем в небеса, найдет что-то путное. – Сэмми! Помоги нам добраться до моей комнаты.       Через четверть часа ангел уже лежит на кровати Винчестера и неравномерно, но дышит. Братья роются в шкафу напротив, старший то и дело поглядывает на него, а младший находит новые и новые книжки, которые, в теории, могли бы помочь.       Если бы не Дин, то ангел бы не лежал ныне пластом без сознания в задрипанной комнатушке в дальней части бункера. Он бы вполне справился сам, он бы мог обойтись без Каса за своей спиной, но порой ему это просто необходимо. Временами кажется, что с Кастиэлем рядом все становится проще. На истерзанной душе тише, в битве легче, а в переговорах есть кому остановить от необдуманных поступков.       Дину рядом с Касом спокойно.       Но это не значит, что он имел право тащить ангела в самое сердце Ада лишь по причине «ох, бедный Дин Винчестер не может и дня прожить без своего ангелочка»       Какой же он эгоист.       – Дин, быть может, нужно просто подождать? – Аки мягкой подушкой ударяет по лицу Винчестера-старшего фраза, доносящаяся из уст брата. Вырывает из паршивых мыслей.       – Что? – Единственное, на что он способен. Гений, Дин Винчестер, молодец.       – Я имею ввиду, доселе он сам справлялся со своими ранами, может и это своеобразная... – следует пауза. По напряженному выражению лица охотника видно, как он одно за другим подбирает нужные слова, но в итоге все равно приходит к началу – рана?       – Сэмми, мы не можем сидеть на задницах ровно, как ты не понимаешь? – Неожиданно для себя самого поднимает на брата голос Винчестер.       Тот вздыхает, констатируя для себя, что все совсем дерьмово, раз Дин начинает срываться.       – Я не предлагаю сидеть на задницах ровно, – разводит руками в успокаивающем месте младший – мы будем искать информацию, будем пытаться найти хоть что-то, сейчас мы не можем буквально ничего.       Дин чувствует себя виноватым. Более того, Дин терпеть себя не может за то, что позволил этому случиться, а теперь еще и не может ничерта изменить.       – Мы можем обратиться к лекарю или ведьме. Надо позвонить Кроули! – Охотник начинает метаться, теряется меж здравого смысла и бреда, и Сэму это ясно как алгоритм убийства вампира.       – Дин, успоко.. – злость в глазах напротив не пугает Сэма, скорее печалит. Винчестер вдавливает брата в дверцу шкафа.       – Как я могу успокоиться, разъясни мне, Сэмми? – На руках проступают вены, и Винчестер-старший переходит на крик – Я привел его туда, потому что мне с ним спокойно, сука! Мне рядом с ним просто хорошо, а он теперь за мою слабость расплачивается! – Дин ударяет в дверцу, отчего ее ручка, отвалившись, падает со звоном на холодный пол. И опять костяшки в кровь, но на сей раз братья не были на охоте. Винчестер дурнеет, вот только на кого он злится?       На Сэма ли? Или же на себя?       С кровати доносится слабый вымученный стон, что не может не привлечь внимания братьев, сразу ринувшихся к нему. Ангел сжимает руки в кулаки и морщится от боли, на задворках теплется чувство безысходности. На задворках только лишь потому, что ангелы не должны чувствовать. Ни боли, ни радости.       Должны да не обязаны.       – Тшш, Кас, я с тобой – еле слышно шепчет Винчестер-старший, и позволяет ангелу схватиться за его руку. Тот успокаивается, пусть и не сразу, но так и не открывает очей. – Слышишь меня? Могу я посмотреть на твои голубые глаза? У тебя ведь такие чудесные глаза цвета небесного, ну же, Кас. – У него нет сил на лишний вздох, а тут от него требуют открыть глаза, Господь Всемогущий. Однако просит Дин, просит его человек.       Кастиэль с титаническими усилиями раскрывает веки, перед собой он видит расплывчатый силуэт. Это Дин? Это точно Дин. Ангел помнит выражение его лица, когда тот пытается улыбаться через боль. Такой улыбкой он встречал Каса в Чистилище после пробуждения, иль когда тот очухивался после опасных ранений. Для ангела эта улыбка – символ. Напоминание о том, насколько же силен духом его челвоек. Ох, звучит так, словно он хотя бы на мгновение смеет забыть об этом. Ангел думает, что нужно извиниться, и тратит на эту фразу, что больно колит Винчестера, крохи оставшихся сил: – Прости, Дин.       – Боже, Ка-а-ас, ты такой молодец. Чудо в перьях, ну зачем ты извиняешься. – Ангел сильнее сжимает руку своего человека, чувствуя, как опять отрубается. – Хэй, все хорошо, ты главное держись. Кас?       Ангел вновь отправляется в Царство похуже Ада – в собственные мысли. И тонет в них, тонет, прося своего человека прийти ему на помощь, а тот только с большей заботой поглаживает пальцы Каса, перемазывая их своей же кровью, пока Сэм не отдергивает его, говоря, что нужно промыть костяшки, пока не началось заражение. Дин о Сэме думает – ботан. О себе – эгоист.       А о Касе думает больше чем о ком-либо, вот только совсем не понимает, что из его мыслей истинные чувства, а что лишь дабы потешить эго.