никто не знал о том, почему дотла сгорел детский дом да почему все началось с кабинета русского языка и литературы. никто кроме олега волкова.

в какой-то момент сережа начал замечать слишком многое. каждая деталь, даже отдаленно-иллюзорная, подогревала внутреннюю тревогу мгновение за мгновением. он улавливал боковым зрением. он выжигал на подкорке даже самое незначительное, и это напрягало мозг. он ощущал физически, как все вокруг давит. он ничего не мог с этим поделать.

– Кроули, еб твою мать, что с ним? – рявкает Дин куда-то в сторону, даже не глядя на демона. – Мальчуки, вообще-то я тоже здесь – вставляет меж делом возмущенная скорее ситуацией, нежели словами, ведьма. – Он ангел, – настолько противно, как свойственно лишь ему одному, улыбается Кроули – Динусь, а мы в аду, если ты не забыл. Поплохело твоему светлому доброму созданию, вам бы валить отсюда пора.

Rom Howney / Starker AU!Art Museum. – Шкет, у меня, черт подери, последний рабочий день, мне не нужны проблемы, проваливай. – Того будто пробивает током от слов мужчины, и он с большим энтузиазмом теперь держится за последний, как оказалось, шанс. – Ну, вот что ты на меня так уставился? – Недоверчиво произносит сильная сторона. – Боже, ну мелкий. Хорошо, если он в первом зале, то сиди с ним в обнимку хоть всю ночь. – Парень глядит на металлическую табличку и солнечно улыбается. "Зал первый".