Приговоренный

Дженнет Уайт проснулась тогда, когда маленькие часы в ее комнате показывали ровно двенадцать. Она вспомнила ту безумную ночь и глубоко вздохнула. Мисс Уайт встала, распахнула окно и вдохнула свежий воздух. Послышались пение птиц и редкий шум автомобилей. Дженнет было плохо, она упала духом, но молчала. Слезы и отчаяние преобразовались в немую скорбь. Дженнет вошла в ванную, через несколько минут вышла. Она подошла к тумбочке и открыла один из ящиков. Там лежала свежая одежда. Внезапно ей вспомнилось платье, полученное в подарок от Лэнгтона. Нынче оно лежала в ближайшей урне с мусором. Мисс Уайт достала из ящика темно-синюю юбку-карандаш и черную блузу. Это было все что она могла позволить себе для траура. На ноги она надела черные балетки. Царапины от осколков еще чувствовались и поэтому мисс Уайт немного хромала. Она, взяв в руки темно-синий берет, вышла на улицу. Свет солнца ударил ей в глаза, ослепив. Она опустила голову и побрела к трамваю. Она прошла рядом с клумбой желтых тюльпанов. На траве и цветах искрилась прозрачная роса. Перистые облака плыли по небу. Дождя как не бывало. Пройдя мимо рельс, она задела ногой синие колокольчики. Они тоже были мокрыми. Дженнет их не заметила. Она бросил взгляд на рельсы, пересекающие проезжую часть. — Боже! — подумалось ей. — Максвелл… Внезапно она остановилась, подошла к рельсам и надела берет. Простояв здесь минуту, она, стараясь не оборачивается, словно бы это чем-то помогло как в мифе об Орфее и Эвредике, пошла дальше к трамваю. Спустя десять минут она уже сидела в трамвае. Шумно стучали его колеса. Пассажиров в трамвае практически не было. Только молодая женщина в белом платье с маленьким мальчиком на руках, молодой человек со светлыми волосами и ветеран Первой Мировой с четырьмя орденами. У него не было руки. Женщина была одета в белое кружевное платье и босоножки. Ее черные волосы ниспадали до плеч, слегка завиваясь, а в серых глазах сиял свет. Мальчик был одет в матроску. В руках он теребил пушистый одуванчик. Внешне он был похож на мать. Майор (его звание можно было определить по погонам) имел бездонный взгляд. Его лицо было смуглым, под глазами виднелись мешки, на лбу прорисовывались морщины. Он сидел, прижав к сиденью военную шляпу. А вот в молодом человеке было что-то необычное. — Это Корн! — подумалось вдруг Дженнет. — Корн! Она знала, что будет глупо проверять это и она решила остаться на месте. Тогда молодой человек сам встал с сиденья и подошел к Кристине. Дженнет оглянулась. Сзади стояла белокурая девушка. Мисс Уайт мрачно улыбнулась и схватила девушку и парня за руки. Она удивилась, когда почувствовала, что держится рукой за спинку сидения. — Что Вы делаете? — послышался вдруг голос. — Постыдились бы! Я Вам в отцы гожусь! Отпустите! Сейчас моя остановка! — Простите! Я не нароком! — ответила Дженнет, увидев, что она схватила за руку солдата, и что никакого молодого человека как в помине здесь не было. — Наверное я задремала. Простите! — Да уж конечно! — ответил майор и засмелся. — Ладно, ладно, верю. Дженнет покраснела. Смех майора немного раздражал ее. Ему было сорок два года, ей двадцать лет. — Не знаю, зачем я Вам это говорю, — ответила Дженнет, когда встала. — Но у меня произошло большое горе. Остановка майора как раз была на Сеймур-Стрит. — Что ж стряслось? Ваш бросил муж с десятком будущих солдат? — сказал майор, улыбаясь. — Нет! Я не хочу больше с Вами говорить! — сказала Дженнет и побежала. — Постойте, мисс! — крикнул майор и Дженнет остановилась. Она оглянулась и посмотрела на майора. — Что Вам нужно? — спросила она, обращаясь к майору. — Что случилось? Может быть я смогу помочь Вам? — Да, если просто позволите мне излить душу. — Садитесь, я выслушаю Вас, — ответил майор, присев на скамейку. Одинокая скамейка стояла среди парка, окрашенная в бежевый цвет. Скамейка была ободрана. Стояла она тут уже давно, еще со времен войны. К скамейке стали подлетать голуби. Майор достал из кармана кителя кусок хлеба и стал отламывать маленькие крошки и кидать на разбитый асфальт. Дженнет встала напротив майора и стала говорить: — У меня погибли друзья. Подругу убили, друг разбился в автокатастрофе. Это произошло вчера. Сейчас я иду к отцу моей подруги. — Я прочитал в газете свежие новости. Авария на ***стрит и жестокое убийство в доме Лэнгтонов. — Лэнгтон! Это он виноват! — Но Шен Лэнгтон плакал после того как ее убили. Дверь была открыта. Он заявляет, что был в этом время в «Черной Розе», и застал ее убитой. Очень подавлен ее смертью. — Но нет! Я была тогда дома! Я все видела! Меня саму чуть не убили! Его дружок затолкал меня в машину! Он ехал, когда мы остановились я ударила его по голове ломом, который лежал в его машине и он потерял сознание. Я видела, что Лэнгтон поднимал на Кристину нож! — Что ж, тогда Вам лучше обратиться в суд. — Я боюсь преследования. Поэтому решила, что обращусь к мистеру Мэнселлу для начала. — Что ж, Вы свидетельница. Думаю, что вы поможете следствию. — Спасибо, что выслушали. Я наверное слишком глупа и наивна. Так откровенно разговариваю с Вами, сэр. Ведь я выросла в детском доме и поэтому никому не доверяю никогда, но Вам почему-то я верю, — ответила Дженнет, сев на скамейку. — Это почему же? — задал вопрос майор, повернувшись к девушке. — Не знаю. У Вас лик такой… Такой пронзительный взгляд. Не можете Вы солгать. — Не знаете Вы многого. Больно юны, мисс. — Соглашусь с Вами. — Не отчаивайтесь. На войне я пережил потери больше двадцати своих товарищей. Мужайтесь. Все будет хорошо, — ответил солдат и пожал Дженнет руку. — Спасибо Вам… — За что же? Возьми немного денег, — сказал солдат и протянул двушке купюры. — Что Вы? Спасибо, но нет! Я не могу принять Ваш подарок… — Прощайте, мне надо идти! — Счастливо! Дженни пошла дальше. Глаза слезились. Она пыталась успокоиться, но не получалось. Горький комок поступал к горлу и когда она хотела сглотнуть слюну, то ей же и подавилась. Дженнет стала долго кашлять, пока наконец ей не стало лучше. Ей то и дело представлялись в голове Кристина и Корн, мертвые. Ей представлялись их похороны и ей становилось страшно, но в то же время ненависть переполняла ее сердце. Перевязанные ноги адски болели. Хуже ей не было никогда. Дженнет стала все больше думать о Кристине и Корне. Казалось, что она потерялась в своих мыслях, как в дыму и дума эта, вползая в мозг, обливала сердце кровью. В своих переживаниях она не заметила, что с обочины вышла на проезжую часть. В это время на дорогу выехала депутатская машина т.е. машина Лэнгтона старшего, а за ней ехала еще одна, но более простая. Из-за поворота водитель Лэнгтона Хоук Дженкинсон не мог никак видеть внезапно появившуюся девушку. Серебристый форд резко затормозил при виде Дженнет