Pinocchio

- Сколько это будет продолжаться? - Ты о чём? - Меня заебали твои дурацкие цветы по всему моему дому, Феликс! Разберись со своими чувствами наконец. Заебал. На лице Ли недоумение искреннее играет, но когда Чанбин скрывается в соседней комнате, то эмоции сменяются на боль и отражают вселенскую печаль. Цветы... Чёрные розы, конечно, речь идёт об этих цветах. Ну а что ещё может сделать Феликс, когда ханахаки даёт новый толчок, заставляет закашливаться и почти орать от боли, ведь помимо крупных бутонов есть ещё и шипы, царапающие изнутри. А в доме Со, который ещё никак не поймёт, что сам вообще-то является причиной этих растений, постепенно убивающих его младшего, ему деваться некуда, поэтому и приходится скрываться в туалете, сплёвывать лепестки и выходить обратно с широкой улыбкой на губах. И ведь Феликс и рот открыть об этом не смеет, потому что Чанбину интереснее в клубе девчонку подцепить и трахнуть, чем с Ли возиться. Он думал, что старший сам всё поймёт, когда увидит свои любимые цветы, но тот убеждён, что у каждого пятого, больного ханахаки, проростают именно розы. Правда тот факт, что они чёрные, как смоль, его нисколько не смущает. Сбегая из чужой квартиры, пока сам хозяин этого не заметил, Феликс для себя решает, что следующая их встреча с хёном должна стать решающей. Он докажет, что является истинным партнёром для Чанбина, докажет, что любит его и заслуживает взаимной любви, а не задыхаться от односторонности. И это происходит спустя ровно неделю. Разве Со Чанбин, завсегдатай всех вечеринок и больших компаний, посмеет отказать своему младшему товарищу в том, чтобы выпить с ним после очередного рабочего дня? Конечно, нет. Именно поэтому он сейчас с тихим присвистыванием смотрит на скопившийся возле дивана алкоголь, принесённый Ли, и восхищённо переводит свой взгляд на него. - Чёрт возьми, Ликс, откуда у тебя столько бабла? - Ради такой тусовки с тобой можно и поэкономить на чём-нибудь, - ухмыляется Феликс, скрывая за этим свою нервозность, и усаживается поудобнее на диван, открывая бутылку любимого пива старшего и протягивая её ему. - Так и в честь чего пьём? - Разве нам нужен повод, хён? - Действительно, - усмехается Со, заваливаясь рядом и присасываясь к своей бутылке. Феликс выжидает. Ему нужно время, чтобы он понял, что Чанбин именно в той кондиции опьянения, когда с ним можно поговорить по душам и не огрести по самое "прощай из моей жизни". Поэтому парень несколько осторожнее пьёт, сокращая глотки и следя за "другом", едва ли слушая, что тот постоянно болтает. Спустя часа два, как считает Ли, этот момент наконец настаёт, и веснушчатый поворачивается храбро к Чанбину всем телом, дожидаясь, когда их помутнёные взгляды пересекутся, спрашивает: - Хён, сказать тебе кое-что? Как обычно с любопытством Со улыбается, оставляя свой недопитый алкоголь на полу, готовясь слушать. - Конечно. Правда вместо слов Чанбин получает пьяный и смазливый поцелуй, который его ни разу не смущает. Ведь неужели он ни разу не целовался в пьяном состоянии? Тем более, что это Феликс. Да, Феликс, который немного ошибся. Он явно промахнулся с состоянием своего старшего, ведь вместо того, чтобы отстранить и прояснить ситуацию, Чанбин только сильнее прижимается, тянет худощавое тело на себя, целуется так, что дух захватывает и не даёт ни единой возможности на передышку. Он не выпускает Ли ни на секунду, становясь даже чуть грубоватым, но младший знает, что это в его натуре, поэтому подчиняется, решая, что обговорить всё можно и утром. Он понимает всё совсем не так. Феликс считает, что если Со решился переспать с ним, то он ему не безразличен, поэтому улыбается немного робко, раздвигая свои оголённые ноги в стороны, позволяя старшему вторгнуться в своё тело. Ли вскрикивает от первых толчков, но терпит, потому что думает, что так и должно быть, ведь это его первый раз, а если этот первый раз ещё и с человеком, которого он любит, то стоит продержаться, смириться с болью. Он чувствует поцелуи Чанбина на своём лице, принимает их как проявление настоящих чувств, поэтому думает, что нет приступов ханахаки, и улыбается опьянённо, прогибаясь в спине и позволяя войти в себя поглубже, стонет громче и наслаждается рычащим старшим, который до синяков его талию сжимает и насаживает на себя по полной программе. Ночь, как всем понятно, проходит насыщенно и красочно. Феликс топится в собственном счастье, засыпая рядом с голым Со на узком диване и утыкаясь ему носом в шею. - Ликс, не смей об этом говорить кому-то из наших, понял? - первое, что слышит Ли на утро и изумлённо хлопает глазками на этот почти что приказ. - Ты о чём? - Я один помню, что мы переспали? Или мне приснилось? Хотя, судя по нашему виду, не приснилось. - То есть... - Ты меня понял? - Да, хён. Чанбин натягивает шорты прямо так, без нижнего белья, собирает опустошенные ими же бутылки из-под алкоголя, выкидывает их, а потом сразу же скрывается в ванной комнате. И тут Феликса кроет. Он понимает, что эта затея была провальной с самого начала. Неужели он правда думал, что переспав с человеком, у которого секс случается чаще, чем он матери родной звонит, заставит того полюбить себя? Неужели он думал, что споив его, быстрее получится донести свои чувства? Какой же он дурак, что поверил сам себе. В это же мгновение все те порывы ханахаки, сдерживаемые ночью ложным самоубеждением, решили вырваться сильнее раз в десять. Феликсу бы до туалета добежать, да выплюнуть все эти цветы в унитаз, вот только сил встать нет совершенно, потому что кашель бьёт нещадно, сотрясает, заставляя блевать на пол вместе с кровью. Кровь... Феликс пугается, но в голове мелькает мысль, что в этом нет ничего страшного, ведь это просто шипы как обычно царапают внутренности, поэтому на чёрных лепестках алеет горячая жидкость. Очередное ложное самоубеждение. Когда Чанбин уже полностью посвежевший и с чуть приподнятым настроением выходит из ванной, возвращаясь к месту их ночной попойки, то первым делом замечает лежащего Феликса. - Чёрт, Ликс, хули ты ещё не встал? Иди в душ, хорош валяться. Вторым он замечает цветы. - Блять. Феликс, я же просил тебя. Ты заебал со своими цветами. Сам за собой убирай это дерьмо. Третьим он замечает кровь, когда подходит ближе и пинает руку Ли, висящую над полом. Не видя реакции, Чанбин переворачивает друга на спину и только теперь понимает главное - он мёртв. - Какого хрена... Заметив пронзённые шипами вены на руках и шее, а затем ещё и огромную чёрную кровавую розу в широко раскрытом рту, Со начинает тошнить, но он успевает только шаг в сторону сделать, как его рвёт прямо на пол. И вот опять: те же самые чёрные розы, только высушенные до той степени, что рассыпаются от любого прикосновения, и без крови. Теперь всё становится на свои места. Чанбин усаживается на пол среди цветов, спиной к дивану, перехватывает окровавленную ладонь Феликса и сплетает с ним пальцы.