The Darkening of Your Soul

Глава 1 Это предательство, когда оно случилось, потрясло Гарри сильнее, чем любой бладжер на квиддичном поле. Он не ожидал этого, не был готов к этому, даже не мог поверить в это. Война закончилась. Враг был повержен. Гарри исполнил пророчество и наконец-то смог жить той жизнью, которой хотел, вдали от славы и необоснованных ожиданий перепуганной публики, ищущей спасения у простого подростка. По крайней мере, теоретически Гарри мог делать все, что хотел. Но пресса по-прежнему преследовала его и писала о нем нелепые статьи, все начиная с вопросов о его решении провести лето в Хогвартсе, оказывая помощь в его восстановлении, заканчивая выяснением незаконных отношений между Гарри и почти всеми ведьмами, и волшебниками, с которыми он хотя бы отдаленно контактировал. А с некоторыми он даже никогда не встречался раньше. Но Гарри не позволял этому беспокоить его, привыкшего к такому нежелательному вниманию. Он проводил свои дни, работая с Гермионой, профессором Флитвиком и многими другими, чтобы исправить ущерб, нанесенный их любимой школе. А ночью он спал в комфорте и безопасности Гриффиндорской башни. Рон решил присоединиться к силам Авроров через неделю после финальной битвы, когда Кингсли, как новый министр магии, предложил эти должности им с Гарри. Однако Гарри отказался. Да, он все еще верил, что хочет стать аврором, но сначала ему нужно отдохнуть после года, который они провели вместе. Поэтому Гарри решил поступить так, как планировала Гермиона, и вернуться в Хогвартс еще на год, чтобы сдать ЖАБА. После этого он всегда мог поступить в отделение Аврората. Гарри был почти уверен, что они не откажут ему, независимо от его оценок ЖАБА. За неделю до своего дня рождения Гарри получил сову от Кингсли с просьбой приехать в Министерство. Было несколько вещей, которые требовали прояснения, и, так как Гарри еще никому не давал никаких официальных заявлений, Кингсли предложил им позаботиться об этом одновременно. Как последний дурак, Гарри не стал задавать никаких вопросов, особенно после того, как показал письмо Гермионе, и она заверила его, что это, вероятно, просто рутинное интервью для их записей. И как еще больший дурак, Гарри отправился в министерство на следующий день в назначенное время и наткнулся прямо на стену Авроров. Он был поражен в упор по меньшей мере пятью парализующими заклятиями, прежде чем успел вытащить палочку из кармана. Гарри очнулся в камере с белыми стенами и массивной белой дверью без ручки. Никаких окон, только обычная металлическая мебель. Кровать с тонким матрасом и потертым одеялом, стол и единственный стул, а в углу туалет с маленькой раковиной над ним без зеркала. Разинув рот от изумления, Гарри медленно сел. - Аууу? Нет ответа. Гарри сглотнул, холодный пот выступил по всему его телу. Он сидел в тюремной камере Министерства и понятия не имел, почему. - Что происходит? Кингсли? Кто-нибудь? Гарри прошелся взад и вперед по камере, несколько раз постучал в дверь, но ответа не последовало, и никто не пришел ему ничего объяснять. Гарри тщательно обыскал себя, но все, что было у него полезного, исчезло. Его волшебная палочка, мешочек из мокрой кожи, который он все еще носил на шее, пригоршню галлеонов, которые он держал в кармане джинсов на случай, если ему захочется пойти в Хогсмид выпить в Дырявом котле или съесть плитку шоколада из Королевства сладостей. Прошагав, казалось, несколько часов, Гарри с усталым вздохом опустился на кровать. Неужели Пожиратели Смерти вернулись к руководству министерством? Люциус Малфой вернулся в Азкабан после короткого судебного разбирательства, и многие другие, такие как Яксли, Кэрроу и Лестрейндж, погибли во время последней битвы. Но Драко и Нарцисса Малфой были свободны делать то, что хотели, после того, как Гарри выступил от их имени во время суда. Он был обязан Нарциссе жизнью. Это казалось вполне приличным поступком, но теперь Гарри задавался вопросом, не было ли это наивным поступком, и не дал ли он им, таким образом, возможность ему как то отомстить. Простые туалетные принадлежности и еда появлялись в установленное время. Каша на завтрак, бутерброд с ветчиной или сыром на обед, а также тарелка картофеля, моркови и кусок сухого цыпленка на ужин. Несмотря на то, что поначалу он был подозрителен, Гарри все же съел предложенную еду. Он слишком хорошо знал из своего времени у Дурслей и из жизни в палатке в течение почти года с минимальными приготовлениями, что не есть, когда еда была обеспечена - было очень глупо. Он не знал, что будет дальше. Ему нужны были силы. Целыми днями он ходил взад-вперед, а ночами спал, как мог, время от времени окликая кого-нибудь, но никто не отвечал и никто не приходил. После того, как, судя по количеству съеденных блюд, прошло около недели, дверь наконец открылась. Гарри вскочил с кровати, как будто только что проснулся. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, высокий Аврор ударил его заклинанием, заставляющим замолчать. Мгновение спустя тяжелые металлические кандалы сомкнулись вокруг его запястий и лодыжек, толстые цепи связали их вместе. Гарри бесцеремонно выдернули из камеры, провели по короткому коридору и ввели в большую, знакомую комнату, до краев заполненную волшебниками и ведьмами. Это был зал суда, где Гарри слушал дело об использовании магии несовершеннолетними прямо перед его пятым годом обучения. Аврор буквально подтащил его к большому деревянному стулу, стоявшему посреди комнаты, втолкнул в него и взмахом волшебной палочки прикрепил к нему цепи. Гарри в отчаянии огляделся, пытаясь крикнуть, но его голос пропал. Он был на суде? Почему? Что, черт возьми, происходит? Шум вокруг него был оглушительным. Люди по всему залу, как посетители в зрительских креслах, так и члены Визенгамота, открыто и громко выражали свое замешательство и недовольство. Большинство из них, казалось, были возмущены, увидев своего героя в цепях, и требовали знать, что происходит, отметил Гарри с облегчением. Может быть, то, что произошло, было просто недоразумением, и он скоро освободится. Потом он вспомнил Сириуса и все ошибки правосудия, с которыми столкнулся этот человек. Это заставило внезапно засомневаться, увидит ли Гарри когда-нибудь снова дневной свет. Сириус был абсолютно невиновен и гнил в Азкабане в течение тринадцати лет, прежде чем сумел сбежать, только чтобы умереть несколько лет спустя, являясь все еще разыскиваемым человеком. Гарри тоже был невиновен, насколько он знал, но это знание мало успокаивало его бешено колотящееся сердце. Он снова огляделся и увидел Августу Лонгботтом и Нарциссу Малфой, сидящих среди присутствующих. Драко Малфой с бледным лицом пребывал среди зрителей, а несколькими рядами выше Гарри заметил Невилла, Луну, Симуса и Дина. Все были потрясены, увидев Гарри в цепях. Но это были не те, кого Гарри хотел видеть. Но как он ни всматривался, Рона и Гермиону нигде в толпе не было видно. Ужасная мысль пришла в голову Гарри. Рона и Гермиону тоже арестовали? Может, поэтому их там и не было? Он не мог себе представить, чтобы кто-то вроде Гермионы ничего не делал, когда ее лучшего друга несправедливо арестовали. Вспомнить только, как далеко она зашла, чтобы помочь Хагриду с защитой Клювокрыла на третьем курсе. Нет, Гермиона, которую он знал, сделает все, чтобы ее друг не стал жертвой некомпетентности Министерства. - Успокойтесь, - раздался голос из глубины комнаты. Появился Перси Уизли, держащий в руках несколько свитков и перьев. - Всем встать перед министром магии, Кингсли Шеклболтом. В то время как Кингсли появился, облаченный в пурпурные церемониальные одежды, все вокруг поднялись на ноги. Кингсли быстро отмахнулся от них. - Мои собратья ведьмы и волшебники. Я вызвал вас сюда для суда над Гарри Джеймсом Поттером по обвинению в измене Волшебному миру. Шум, затихший на мгновение, стал в десять раз громче, когда люди стали кричать и требовать объяснений. У Гарри отвисла челюсть, когда он недоверчиво уставился на Кингсли. Подняв обе руки, Кингсли сумел немного успокоить присутствующих. - Министерство получило запоздалое письмо от Альбуса Дамблдора, которое должно было быть доставлено через месяц после поражения Лорда Волдеморта тому, кто исполнял обязанности Министра Магии. Сейчас я прочту это письмо вслух. Когда Перси протянул Кингсли кусок пергамента, люди так притихли, что можно было услышать звон падающей булавки. Кингсли развернул пергамент и прокашлялся. «Для тех, кого это может касаться. Я пишу вам, чтобы убедиться, что лорд Волдеморт никогда больше не вернется. Для этого Гарри Поттер должен умереть...» Гарри протестующе вскрикнул, но не издал ни звука. Он умер! Он шел к своей гребаной смерти! «...Лорд Волдеморт обрел бессмертие, используя чрезвычайно темную магию, чтобы расколоть свою душу. В трагическую ночь убийства Поттеров Лорд Волдеморт поразил юного Гарри Поттера смертельным проклятием. Но из-за жертвенной магии, ставшей возможной после смерти Лили Поттер, смертельное проклятие обрушилось на Лорда Волдеморта, разрушая его тело и разрывая его уже поврежденную душу, пока осколок не откололся и не присоединился к юному Гарри. Поскольку Гарри был еще младенцем, с недоразвитой собственной душой, осколок души Волдеморта слился с его, став единым целым...» Кингсли пришлось на мгновение прервать чтение, так как крики снова стали невыносимыми. Гарри заметил, что тон его изменился. Большинство голосов больше не кричали в его поддержку. «...Я приказал Гарри принести себя в жертву, и я уверен, что достаточно руководил им при жизни, чтобы он охотно сделал это. Но у Гарри есть сверхъестественная способность выживать в самых удивительных ситуациях, поэтому я пишу это письмо вам, чтобы убедиться, что Гарри остается мертвым. Чтобы их слившиеся души умерли, тело Гарри должно быть уничтожено. Если Гарри останется в живых, его можно будет использовать, чтобы вернуть Лорда Волдеморта. Я глубоко сожалею, что до этого дошло, и настоятельно прошу вас осмотреть Гарри так же, как я осматривал его сам много раз. Я сказал Гарри, что осколок души может быть удален убийственным проклятием Волдеморта. Однако я сделал это только для того, чтобы убедиться, что Гарри пожертвует собой, имея надежду выжить вопреки всему. По правде говоря, выживание Гарри Поттера невозможно, если мы хотим гарантировать, что Лорд Волдеморт никогда больше не воскреснет.» Кингсли сложил пергамент и положил его на скамью перед собой. - Департамент тайн допросил Мистера Поттера, когда мы впервые его задержали, и они подтвердили все, что написал Дамблдор. Я также лично разговаривал с портретом Дамблдора в Хогвартсе, и он тоже подтвердил истинность этих слов. У нас есть несколько свидетелей, у которых есть что добавить по этому делу. Я вызываю Гермиону Грейнджер для дачи показаний. Гермиона не смотрела на него, садясь на отведенное ей место свидетеля. Гарри в отчаянии уставился на нее, его щеки были мокрыми, он хотел, чтобы Гермиона нашла решение, чтобы спасла положение, но Гермиона не смотрела на него. - Мисс Грейнджер, мистер Поттер когда-нибудь говорил вам, что в нем частичка души Волдеморта? - Спросил Кингсли, его низкий голос не успокаивал, как обычно, но был жестким и требовательным. Гермиона едва заметно кивнула. - Да. Но он принес себя в жертву... - Не имеет значения, согласно выводам Департамента Тайн. Спасибо, Мисс Грейнджер. Мы вызываем Рональда Уизли для дачи показаний. Рон выглядел ужасно бледным под своими веснушками и заметно сглотнул, когда занял место Гермионы. В отличие от неё, Рон не переставал смотреть на Гарри широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам. - Мистер Уизли, мистер Поттер когда-нибудь говорил вам, что в нем частичка души Волдеморта? Рон открыл рот, но из него не вырвалось ни звука, и он откашлялся. - Да, он делал это несколько раз. - Это чушь собачья - крикнул Невилл с трибуны, грозя Рону кулаком. - Ты предатель, вот как ты отплатил своему другу? Гарри -хороший парень, самый лучший, а вы все ... – мир никогда не узнает, что хотел сказать Невилл, потому что стоявший рядом Аврор оглушил его и вынес из зала. Луна в шоке переводила взгляд с Гарри на Невилла, зажав рот обеими руками. Когда Гарри снова посмотрел на стул рядом с министром, Рона уже не было, а на его месте сидела Джинни. - Мисс Уизли, - сказал Кингсли, проигнорировав шум, чтобы продолжить процесс. - Вы когда-нибудь обсуждали с мистером Поттером его мысли о лорде Волдеморте, и выражал ли мистер Поттер какие-либо положительные чувства или идеи по отношению к Темному Лорду? Джинни кивнула с легким вздохом. Она выглядела гораздо менее потрясенной, чем Рон и Гермиона. - Да, на шестом курсе. Гарри несколько раз говорил мне, что он находит Тома Реддла, которым был Волдеморт до того, как он искалечил себя, очень красивым. Он также сказал мне, что Том Реддл заслуживает второго шанса. Комната взорвалась разноречием голосов, большинство из которых требовали немедленной смерти Гарри. Гарри тоже попытался вскочить, но цепи удержали его на месте. Он не говорил таких вещей, совсем не так. Да, он считал Тома Реддла красивым, потому что у него были глаза. Большинство людей, видевших Тома Реддла, назвали бы его красавчиком. Что же касается того, чтобы дать Тому Реддлу второй шанс, Гарри сочувствовал одиннадцатилетнему Риддлу, которого он видел в воспоминаниях Дамблдора. Гарри знал, каково это-расти нежеланным и нелюбимым, и он злился на Дамблдора за то, что тот списал ребенка со счетов за попытку остаться в живых в ненавистной обстановке. Но это вовсе не означало, что он хотел, чтобы Лорд гребаный Волдеморт вернулся, и Джинни это знала. Она даже согласилась с ним. Но Гарри не мог защитить себя, не мог объяснить, и удар был нанесен. Джинни покинула трибуну, даже не оглянувшись, и Кингсли призвал зал к порядку. - Теперь мы проголосуем за то, чтобы предать смерти волшебника, известного как Гарри Джеймс Поттер, толкнув его через Арку смерти в Отделе Тайн сразу же после этого суда. Все кто за, поднимите свои палочки. Вокруг них были подняты палочки, и Гарри сразу понял, что подавляющее большинство проголосовало за его немедленную смерть. Августа Лонгботтом опустила палочку, и, как ни странно, Нарцисса Малфой тоже. Кингсли быстро подсчитал и крикнул: - Итак, решено, что Гарри Джеймс Поттер будет немедленно казнен. Авроры, проводите его к Арке смерти. Гарри посмотрел на трибуны. Драко Малфой выглядел зеленым и готовым упасть в обморок. По лицу Луны текли слезы, и она снова и снова отрицательно качала головой. Симус уставился в пол, а Дин закрыл лицо руками. Два аврора грубо подняли Гарри на ноги, но ноги едва держали его. Он оцепенел внутри и снаружи, не в силах понять, что происходит. Авроры потащили его ко входу в отдел тайн, где две фигуры в плащах и капюшонах проводили их внутрь через лабиринт дверей и коридоров. Кингсли, Перси и еще несколько чиновников последовали за ними. У Гарри не было времени бояться. Он едва успел понять, что происходит. Единственным, что он слышал, был лязг цепей и тяжелое, неровное дыхание, а чуть позже голоса, шепчущие ему из-за завесы. - Подтолкните его, - сказал Кингсли без особых эмоций. И прежде чем Гарри успел отстраниться, прежде чем он смог использовать свои ноги, чтобы не дать им протащить себя к завесе, два аврора, державшие Гарри за руки, толкнули его вперед. Гарри споткнулся, упал и провалился сквозь ткань, которая на ощупь оказалась совсем не тканью, а ледяным порывом ветра. Вокруг была тьма, а потом она рассеялась и стало светло. Его руки и ноги были свободны, тело больше не сковывало оцепенение. Гарри, оглядевшись вокруг, мгновенно узнал призрачную версию вокзала Кингс-Кросс, где он однажды уже бывал. - Здравствуй, молодой господин, - раздался за его спиной мрачный голос. Гарри резко обернулся и уставился на высокую фигуру. Она состояла из теней, которым была дана Жизнь, черных и всегда тянущихся, чтобы окутать все больше и больше света вокруг него, но никогда не достигающих этого. Живые тени приняли очертания человека в капюшоне, возвышающегося над Гарри по меньшей мере на два фута. Хотя ни глаз, ни какой-либо части лица не было видно, Гарри все еще чувствовал на себе холодный взгляд. - Смерть, - сказал Гарри, поскольку это казалось наиболее логичным заключением. - Привет. Хриплый смешок раздался из живых теней, которые образовывали капюшон. - Так скоро вернулись? Гарри фыркнул. - Да. Очевидно, Дамблдор все это время хотел моей смерти. Гнев наполнил Гарри, в то время как всего несколько мгновений назад он вообще ничего не чувствовал. Он огляделся, надеясь найти старика, как и в прошлый раз. - Его здесь нет? Я хотел бы его задушить его же собственной бородой. - Нет - ответила Смерть голосом одновременно глубоким и неземным. - В прошлый раз Судьба утащила его без моего ведома. - Почему Дамблдор дал мне всю эту речь, чтобы вернуться назад, когда он хотел моей смерти? Почти до того, как Гарри закончил задавать вопрос, он уже знал ответ. - Чтобы закончить работу, конечно. Я позабочусь о том, чтобы Волдеморт умер, а затем чертово письмо Дамблдора сделает так, что меня убьют через месяц. Гарри умоляюще посмотрел на смерть. - Это правда, что душа Волдеморта слилась с моей собственной? - Это правда, - сказала Смерть без особого беспокойства, как будто она только что не выбила почву из-под ног Гарри. Гарри тяжело опустился на белую скамью позади нее. Это было слишком много, чтобы думать. У Гарри закружилась голова. - Так что вместо временного крестража Волдеморта я его постоянный крестраж. - В сущности, да. Вся ваша душа и небольшая часть его выросли, чтобы стать одной новой душой вместе. - Тогда как же он умер, если я поддерживал в нем жизнь? И как я жил, когда крестраж внутри меня не был уничтожен, когда я пришел сюда в первый раз. И кто этот уродливый ребенок под скамейкой? - Фрагмент души, который Вы нашли под скамьей, принадлежал другому крестражу. Чаша, по-моему, была уничтожена всего несколько часов назад. Что касается того, почему Волдеморт умер, а Вы остались живы, ответ прост. Это случилось потому, что Вы этого хотели. - взгляд, которым смерть одарила его, хотя Гарри и не мог этого видеть, показался ему забавным. - А?- Гарри же, напротив, чувствовал себя крайне смущенным. - Вы - повелитель смерти. У Вас есть власть решать такие вещи. Если Вы хотите, чтобы Волдеморт умер, даже если Ваша собственная душа связывает его с миром живых, тогда это будет сделано, - терпеливо объяснила смерть, но все еще весело глядя на него. Гарри был очень рад, что он сел, потому что это было слишком много для восприятия. - Разве все это имеет какое-то значение? - Вслух удивился Гарри. - Я мертв. С этим ничего не поделаешь. - Разве Вы не слушали, молодой господин? Если Вы этого хотите, то многое можно сделать, - сказала ему смерть твердым, но не злым голосом. - Например, что? - Спросил Гарри немного истерично. - Потому что, если я вернусь и выйду из-под этой вуали, люди очень расстроятся и бросят меня обратно в нее, - Гарри на секунду задумался и содрогнулся. - Или скормят меня дементору. - Вы можете вернуться раньше, - спокойно сказала Смерть, как будто все это имело хоть какой-то смысл. Гарри был почти уверен, что ему снится лихорадочный сон или что-то в этом роде. - Раньше? -Спросил Гарри, вспомнив одиннадцатилетнего Тома Реддла. Если бы он мог вернуться в детство Тома... -Насколько раньше? - Неразумно возвращаться к тому времени, когда Вы еще не родились, молодой господин. У реальности появился бы огромный шанс сломаться. - Да, это звучит скверно, - согласился Гарри, хотя и не без некоторого разочарования. Он задумался еще на несколько мгновений. - Если я вернусь, скажем, на первый курс, сохраню ли я свои воспоминания? Да, - ответила Смерть и добавила, - как и другая часть Вашей души. Глаза Гарри расширились. - Другая часть моей души? Ты имеешь в виду Волдеморта? К нему тоже вернутся воспоминания? Смерть кивнула, и Гарри захотелось вскочить и громко отказаться даже думать об этом. Потому что это казалось безумной идеей. Выпустить Волдеморта, с воспоминаниями о его поражении и как избежать его, обратно в мир? Безумие. Полнейшее, полнейшее безумие. С другой стороны, что этот гребаный мир сделал для Гарри Поттера? За исключением первого года его существования, Гарри ненавидели, высмеивали, боготворили, отвергали и причиняли боль...ему причиняли боль снова и снова. Так что, возможно, мир заслужил, чтобы Волдеморт вернулся, и получить ответ за всю ту боль что ему причинили. Но нет. Гарри покачал головой. Он не был настолько жесток, как бы сильно мир не трахал его всю дорогу до казни. Итак, Волдеморта не было. Но у Тома Реддла был потенциал. Но что отличало Волдеморта от Тома Реддла? Это было достаточно просто. Душа. Полная душа. - У меня есть вопросы, - прошептал Гарри, его голова кружилась от всех планов и заговоров, которые он придумывал. Смерть кивнул, и Гарри продолжил: - Ты говоришь, что я могу решить, жить мне или умереть, верно? Так что я, по сути, бессмертен, верно? Смерть снова кивнул. - Хорошо. Я - постоянный крестраж Волдеморта, так что пока я жив, он будет жить, верно? - Да, пока Вы этого желаете, - сказал Смерть, откидывая капюшон. - И ты сможешь вернуть душу Волдеморту, когда вернешь ему его воспоминания? Смерть слегка выпрямилась. - Его душа все еще рассеяна. Смерть указала бесформенной теневой рукой на огромную белую станцию вокруг них. - Если Вы соберете осколки, я смогу собрать их воедино. - Я сейчас же перейду к этому, - Гарри вскочил и побежал вниз по станции. Это не заняло много времени, и вскоре он услышал жалкое хныканье, странно знакомое, но все же дергающее сердце Гарри. Должно быть это и есть его душа? Изувеченный малыш Том лежал под скамейкой и смотрел на него усталыми глазами. - Не надо бояться, Том, - сказал Гарри, осторожно поднимая ребенка и прижимая его к груди. - У нас есть второй шанс, у тебя и у меня. У тебя будет полная душа, а я - твой крестраж, и я буду хранить жизнь нас обоих столько, сколько потребуется, чтобы вести полноценную, счастливую жизнь, обходясь без всяких надоедливых директоров. Гарри не знал, как долго он бродил по призрачной станции. Время, казалось, не имело никакого значения. Тело Гарри не испытывало голода или усталости, и он не переставал утешать и обещать светлое будущее каждому маленькому изувеченному малышу Тому, которого находил. До сих пор у него их было четыре, и он держал их всех в своих руках, сжав вместе, но никто не жаловался. Все смотрели на него широко раскрытыми, недоверчивыми глазами. Следующий Том, которого он нашел, был не младенцем, а ребенком лет семи-восьми. Его кожа казалась восковой, а глаза запали, как будто он страдал какой-то ужасной болезнью. - Я тебя знаю, - сказал Малыш Том. -У нас общая душа, - сказал Гарри и протянул малышу тому одного из изувеченных младенцев. - Вот, подержи это. Нам нужно найти еще одного из вас. Малыш Том принял вторую часть души и тихо последовал за ним. Гарри подумал, что он, возможно, и есть та частица, которая жила в кольце Мракса, вторая по величине частица души, которую Волдеморт превратил в крестраж. Это означало, что последний будет самым большим осколком. Том-подросток выглядел угрюмым, больным и очень, очень подозрительным, когда Гарри и все маленькие Томики подошли к нему. - Привет, Том, - весело сказал Гарри. - Не называй меня так, - рявкнул Том-подросток и оглядел Гарри с ног до головы. - Кто ты такой? Я тебя знаю? Ты кажешься мне знакомым. - У нас общая душа, - сказал Гарри, потому что произнесенные вслух слова помогали ему принять их. Часть Волдеморта, часть Тома Реддла была теперь частью его самого, и это не изменится в ближайшее время. - Смерть, они все у меня, - крикнул он будто в микрофон, чем вызвал недоуменный взгляд Тома-подростка и любопытный-малыша Тома. - Вижу, молодой господин, - сказал Смерть, материализовавшись из ничего рядом с Гарри. Подросток Том подпрыгнул примерно на фут и бросился ему за спину, в то время как изувеченный малыш Том начал выть. По щекам малыша Тома катились крупные слезы. - Когда я вернусь, останусь ли я хозяином смерти? - Спросил Гарри, прижимая к себе изувеченных младенцев, чтобы утешить их. - Да, пока никто другой не соединит все три дара, Вы останетесь моим господином. И это было все, что нужно было знать Гарри. - Смерть, не могла бы ты вернуть эти кусочки в старшую душу Тома? И я хотел бы вернуться в тот день, когда пришло мое письмо из Хогвартса. Спасибо. - Гарри толкнул трех младенцев, оставшихся в его собственных объятиях, в руки подростка Тома, который изо всех сил пытался удержать их всех. - Как пожелаете, молодой господин, так и будет. Смерть коснулась бесформенным пальцем лба Гарри, и он упал, растаяв в небытие.