The Darkening of Your Soul

В тот момент, когда Гарри проснулся в слишком маленьком теле в чулане под лестницей, он начал сомневаться. Все казалось таким простым, таким разумным, когда он был мертв. Теперь, вернувшись в мир живых, Гарри чувствовал, как тяжесть принятых решений давит на него. О чем он думал, возвращая Волдеморту его воспоминания и его душу? Не было никакой гарантии, что это что-то изменит с точки зрения мотивации Волдеморта. Да, Гарри мог относиться к 11-летнему Тому Реддлу хорошо, но он напомнил себе, что подросток Том Реддл, еще до того, как он расколол свою душу, уже был манипулятивным, жадным, вором и лжецом и, наверняка, был способен на убийство. Так что же создал Гарри, вернув Темному Лорду его рассудок? С другой стороны, по словам Смерти, Гарри может просто захотеть, чтобы Волдеморт умер, и это будет сделано. Так что у него был этот предохранитель, на который можно было опереться, если что-то действительно пойдет не так. Если Волдеморт окажется таким же безумным, как и раньше. Но Гарри так не думал. Честно говоря, Гарри было любопытно, что станет со взрослым Томом Реддлом с неповрежденной душой и свежими воспоминаниями о его поражении и смерти. Стоит ли удивляться, что Гарри захотел увидеть это, ведь часть его самого когда-то была частью Волдеморта? Но Гарри не стал додумывать. Он не питал иллюзий, что Том Реддл вдруг станет "хорошим", что бы это ни значило. Люди будут страдать, люди будут умирать, мир изменится. Но, возможно, мир должен измениться. Волшебный мир, несмотря на то, что Гарри любил его и считал своим домом, был полон беспорядка. Миру бы не помешало, чтобы кто-нибудь прошелся по нему, прибравшись. И Гарри верил, что он, по крайней мере, сможет убедить этого нового и улучшенного Волдеморта отказаться от идеи магглорожденных регистрационных комитетов и тому подобного. Шаги тети Петунии эхом отдавались в чулане, когда она спускалась по лестнице, вызывая у Гарри одновременно чувство ностальгии и глубоко укоренившийся страх. Он ведь не планировал этого, не так ли? А теперь он снова застрял у Дурслей, кто знает, надолго ли, а ведь только в прошлом году ему удалось сбежать от них навсегда. Если бы у факультета Гриффиндора был девиз, то он звучал бы как: "мы не планировали", - размышлял Гарри, отключаясь от болтовни Петунии о завтраке, пока он выбирался из чулана. Он начал готовить завтрак с легкостью, которая даже не удивиляла. В конце концов, он за эти годы настолько набил руку в приготовлении пищи для своих родственников, что состряпать тостов и бекона, яиц и масла стало настолько обычным делом, что Гарри мог делать это с завязанными глазами и одной рукой, связанной за спиной. Его письмо из Хогвартса придет в тот же день, и Гарри знал, что он изменит в этой ситуации. Хотя, Гарри не был уверен. Он еще немного подумает об этом в течение дня. Иногда Гарри искренне проклинал свой импульсивный ум. Почему он не мог получить часть расчетливого ума Тома, когда он получил часть души этого человека? Гермиона и ее экстраординарная способность все планировать тоже были бы очень кстати, прямо сейчас. Но мысль о Гермионе пронзила грудь Гарри острым уколом. О, он понял, почему Гермиона сделала то, что сделала на суде. Она всегда очень уважала власть и никогда не лгала. И все же Гарри ожидал от нее большего. Рон доказал, что на протяжении многих лет был ненадежным другом, избегая Гарри в любой ситуации, бросая его, когда Гарри нуждался в нем больше всего. И Джинни... если не считать ее невероятно травмирующих переживаний с частицей души Тома Реддла, той самой души, которая является частью собственной души Гарри, Джинни не разговаривала с ним с тех пор, как Гарри отверг ее через неделю после финальной битвы. Он заботился о ней, любил ее больше, чем большинство людей, но после всего, через что он прошел, Гарри нуждался в тишине и покое своего разума, тела и сердца, по крайней мере на некоторое время. Джинни не очень хорошо это восприняла, в ней была мстительная жилка шириной в милю, так что Гарри не удивился тому, что она сделала. Очень больно, но не удивительно. Но Гермиона..... он ожидал от нее гораздо большего, гораздо лучшего. Гермиона была его другом во всем, никогда не оставляла его, даже когда весь мир был против него, когда человек, которого Гермиона любила, покинул их, Гермиона стояла рядом с ним, лучшая подруга, которая у него когда-либо была. Однако во время суда над ним она высказала лишь символическое возражение, да и то едва ли. О, Гарри это видел. Он провел неделю в камере, неделю, когда каждый день кто то отдавал все силы, чтобы убедить Гермиону, Рона и, возможно, всех Уизли в том, что нужно сделать с Гарри. Гермиона сначала протестовала бы, громко и убежденно, но с письмом от Дамблдора и его портретом, Кингсли, Перси и, возможно, даже Макгонагалл с горсткой невыразимых вещей, надвигающихся на нее, Гермиона в конце концов поняла бы, почему они хотят смерти Гарри. Ей бы это не понравилось, она бы заплакала от всего сердца, но протестовать перестала бы. Да, Гарри видел, как это произошло, он понимал, что она отступила бы, чтобы позволить миру убить его, но все равно это было больнее, чем когда-либо прежде. Это предательство Рона, Джинни и особенно Гермионы зашло слишком далеко. Нет, это было глубоко в душе. Оно терзало его душу, как многочисленные хладнокровные убийства терзали душу Тома Реддла. И Гарри знал, что независимо от того, что он прекрасно понимал, он никогда больше не сможет доверять Рону, Гермионе или Джинни. Никогда больше не назовет их друзьями. Его душа была слишком разбита, слишком сломлена для этого, и именно они смогли повредить ее. - Мальчик, принеси почту! - рявкнул Вернон. Гарри был так погружен в свои мысли, что едва не пропустил это. - Да, дядя Вернон, - прошептал он, вытер руки полотенцем и поспешил в прихожую. Там, на коврике, под счетом и открыткой лежало его письмо из Хогвартса. Гарри быстро сунул его в карман своих огромных джинсов, вернулся на кухню, вручил Вернону счет и открытку и принялся мыть посуду. Никто не обращал на него внимания, болтая о внезапной болезни Мардж. Вернон ушел на работу, Дадли отправился терроризировать соседей, а Петуния отправилась в ванную, чтобы принять душ. Гарри быстро залез в сумочку петунии и вытащил из нее пятидесятифунтовую купюру. Затем он схватил блокнот со стола Вернона и быстро написал записку: "Тетя Петунья, я получил письмо из Хогвартса и поехал в Лондон за покупками. Я верну тебе пятьдесят фунтов, которые одолжил сегодня вечером, когда вернусь. Я поужинаю в Лондоне. Гарри" Он оставил записку на кухонном столе и вышел за дверь. Он повернул налево, к железнодорожной станции, до которой было около часа ходьбы, но было еще рано, и Гарри не возражал немного прогуляться. Это дало ему время подумать и, как он надеялся, составить план действий. Его первой, очень импульсивной мыслью было убежать от Дурслей и никогда не возвращаться. Но Гарри нравилось думать, что он достаточно стар и мудр, чтобы понять, что это нереалистичная идея. По большей части потому, что Дамблдор хотел, чтобы он был у Дурслей, а то, что Дамблдор хотел, Дамблдор получал. Гарри не строил иллюзий насчет того, что именно Директор обладает всей полнотой власти, магической и политической. В глазах большинства людей этот человек не мог сделать ничего плохого. Только предубежденная фракция чистокровок ненавидела его до глубины души, но их было меньшинство. В то время как Гарри был знаменит лишь тем, чего он не делал, и был любимым общественностью, хотя никто не видел его публично в течение десятилетия, и никто из этих людей не знал его, он не имел никакой политической власти. Для публики он был ребенком, которого можно обожать, но и игнорировать тоже. По крайней мере, на ближайшие несколько лет. Выступить против Дамблдора публично теперь было самоубийственно, в прямом и переносном смысле, поскольку Дамблдор доказал, что вполне способен приказать казнить Гарри, даже из могилы. Это было очень странно, но теперь Дамблдор, гораздо больше, чем Волдеморт, был его врагом. Дамблдор действительно хотел его смерти. Возможно, не сразу, но в будущем, после того как он удачно победит Волдеморта, Дамблдор увидит Гарри мертвым раз и навсегда. Так что в интересах Гарри было хотя бы несколько лет не попадать в поле зрения Дамблдора, пока он не подрастет и не сможет накопить себе политический капитал. Или до тех пор, пока Волдеморт не придет к власти и Гарри не сможет заключить с ним сделку, но это требовало очень тщательного планирования, и Гарри отложил это на потом. Сейчас ему нужно было играть роль восторженного, но невежественного ребенка, а это означало остаться у Дурслей, по крайней мере, этим летом, но, возможно, еще на несколько лет вперед. Это означало прийти к соглашению с ними, чтобы они оставили его в покое, пока он там. Они никогда бы не сделали этого по доброте душевной, но они были жадными людьми, и у Гарри был полный сейф золота. Да, после некоторого размышления Гарри решил, что самый простой способ справиться с Дурслями-это подкупить их. Гарри не мог дождаться, чтобы увидеть выражение лица Вернона, когда он предложит ему деньги. Но с этим придется подождать. А пока Гарри купил билет на поезд до Лондона, раскошелился на банку Колы и батончик "Марс", так как едва позавтракал, и спокойно сидел рядом с пожилым джентльменом, читающим газету, пока поезд вез их в Лондон. По дороге от вокзала к Дырявому котлу Гарри наткнулся на универмаг с огромными вывесками распродаж и решил посмотреть, не удастся ли ему купить хотя бы футболку и джинсы, чтобы выглядеть более презентабельно в первый раз в Косом переулке. Он не собирался, чтобы кто-то узнал, кто он такой, но даже вид немного более собранный, чем у мальчишки, одетого в огромные лохмотья, сослужил бы ему хорошую службу. Он рассказал продавщице какую-то счастливую историю о том, как его мать ходила по магазинам в другом конце магазина, но разрешила ему купить одежду для себя, потому что, в конце концов, он уже большой мальчик. Дама с бейджиком, на котором значилось "Пола", и помогла ему найти пару хороших джинсов и светло-голубую рубашку-поло, а также простое нижнее белье и носки-и все это за десять фунтов. И еще за десять фунтов она нашла ему пару красных кроссовок его размера. Она даже срезала для него бирки после того, как он заплатил, чтобы Гарри мог надеть одежду и показать ее для своей матери. Его старая одежда и обувь отправились в полиэтиленовый пакет, который он планировал выбросить в первую попавшуюся мусорную корзину, а по пути к двери он взял бейсболку с надписью "Лондон" красными буквами из распродажной корзины всего за пятьдесят пенсов. Любуясь своим отражением в витрине, Гарри подумал, что, получив деньги из сейфа, он мог бы вернуться в магазин и купить себе более приличную одежду. Мерлин знал, что в своей прошлой жизни он выглядел как бродяга во время своего первого года в Хогвартсе, когда он не носил свою школьную мантию. Хотя Гарри и знал, что это не его вина, но все равно испытывал странное чувство стыда. Кроме того, не только тщеславие заставляло его совершать подобные покупки. Гарри был полон решимости представить себя нормальным, порядочным человеком в волшебном мире. Он знал, что первое впечатление очень важно. Когда Гарри был одиннадцатилетним мальчиком в первый раз, ни одна из этих вещей даже не приходило ему в голову, но теперь он был старше, по крайней мере морально, и знал, как важно создать хорошую репутацию на долгие годы. И то, как он выглядел, играло свою роль в этом, независимо от того, заботился ли он о своей внешности или нет. В "Дырявом котле" было не так уж много народу, и Том, не оглядываясь, открыл для него дверь в Косой переулок, списав Гарри на очередного магглорожденного, которые изо дня в день появлялись в его пабе. Гарри позволил себе на мгновение насладиться видами и звуками Косого переулка, каким он был, не будучи разоренным войной. Он глубоко вздохнул и пробрался сквозь толпу к Гринготтсу, надежно удерживая бейсболку на голове, чтобы скрыть шрам. Никто не обратил на него никакого внимания, и Гарри понял, что это, вероятно, потому, что никто еще не ждал Гарри Поттера. В прошлой жизни Дурсли провели почти неделю, уклоняясь от писем, и Гарри добрался до Косого переулка в свой день рождения. И все знали, когда день рождения Гарри Поттера, поэтому они следили за ним. Но теперь Гарри пришел на неделю раньше, к его большому удовольствию. Надеюсь, это означало тихую поездку по магазинам. Оказавшись в Гринготтсе, Гарри встал в очередь к кассиру. Он был очень рад, что на этот раз не вломился в банк. И он не стал бы этого делать, если бы мог, потому что догадаться об этом было очень дорогим кошмаром. У Рона и Гермионы не было ни одного лишнего кната, поэтому Гарри пришлось заплатить за их долю ущерба, а также за свою собственную. Это стоило ему большей части золота Сириуса, которое он унаследовал, чтобы удовлетворить гоблинов и не дать им потребовать его головы. - Следующий! - Здравствуйте, - сказал Гарри, стараясь казаться умным, но пока еще невежественным ребенком. - Мои родители оставили мне здесь сейф, мне сказала про него моя тетя, - но у нее не было ключа, и она не знала, куда он делся после смерти моих родителей. - Имя? - скучающим тоном спросил гоблин. - Гарри Поттер, - тихо сказал Гарри. - Я также хотел бы знать, сколько денег находится в моем сейфе. Услышав его имя, гоблин, наконец обратил на него внимание и быстро оглядел Гарри с ног до головы. - Грипхук! Хранилище этого ребенка нуждается в повторной настройке ключа. Дитя, иди с Грипхуком. Гарри послушно последовал за тихим Грипхуком в маленький кабинет в задней части банка. Как только они уселись за деревянный стол, Грипхук вручил Гарри золотую иглу и лист пергамента. - Три капли крови на пергаменте подтвердят вашу личность. Гарри уколол палец, выдавил нужные капли и с удивлением наблюдал, как на пергаменте появилось генеалогическое древо, уходящее в прошлое на три поколения, а линии и имена веером расходились от капель крови. Там не было никаких сюрпризов, которые Гарри мог бы увидеть. Джеймс и Лили Поттер были его родителями. - Это достаточное подтверждение. Повторный ввод ключа в хранилище стоит пятьдесят галеонов. - Гарри фыркнул в Тихом негодовании. - Ни в коем случае. Двадцать. Бровь грипхука удивленно дернулась. - Тридцать пять. - Тридцать. - Тридцать вполне приемлемо. Банковские выписки были приостановлены, так как владелец хранилища был младенцем десять лет назад. Хотели бы вы возобновить отчеты прямо сейчас? - Да, пожалуйста. - Это будет стоить пять галеонов в год, - сказал Грипхук, поворачиваясь на стуле и роясь в шкафу позади себя. Он вытащил несколько листов пергамента и протянул их Гарри. - Это за последние десять лет. Новые будут предоставляться ежеквартяльно через сову. - Спасибо, все в порядке, - сказал Гарри, просматривая свои записи, в то время как Грипхук достал новый ключ и начал нашептывать на него на языке, которого Гарри не понимал. За всю свою предыдущую жизнь Гарри ни разу не видел отчета о состоянии своего хранилища. Он не думал спрашивать об этом в первые годы своей карьеры в Хогвартсе, а потом был Волдеморт и война, и Гарри не разрешалось даже просто посещать Косой переулок, когда он хотел. Гарри с удовлетворением отметил, что в показаниях не было ничего предосудительного, когда дело дошло до его хранилища. За последние десять лет ничего не изменилось, так что Дурсли не солгали, когда сказали ему, что не получают ни пенни на его содержание. И Дамблдор тоже не стал брать золото Гарри. За эти годы Гарри получил несколько приличных сумм денег, бездетные волшебники или ведьмы оставили ему наследство, насколько он мог судить. Ни одна из этих сумм не была существенной, но все это складывалось в хранилище, заполненное чуть более чем на шестнадцать тысяч галеонов. Курс обмена на фунты составлял пять фунтов за Галеон, так что в распоряжении Гарри было около восьмидесяти тысяч фунтов. Хорошо, конечно, но ничего такого, что продержалось бы у него очень долго, как только он станет взрослым после окончания Хогвартса, то будет нуждаться в оплате собственных счетов. Но сейчас, по крайней мере, Гарри не нужно было беспокоиться о деньгах. Кроме того, у него было несколько идей как добавить немного золота в его хранилище в ближайшие годы. Некоторые люди, Рон, вероятно, ожидали бы, что Гарри будет богаче, но Гарри не был удивлен. Сириус рассказал ему несколько вещей, и он немного изучил свою семью в течение шестого года с помощью Гермионы. Он знал, что его дед Флимонт изобрел в юности несколько зелий, которые принесли ему некоторое время неплохой доход. Но эксклюзивные контракты на зелья действовали только двадцать лет. За это время изобретателю платили небольшой процент с каждого проданного зелья. Но после этого они ничего не получили. И, насколько Гарри знал, в своей дальнейшей жизни Флимонт больше не зарабатывал никаких денег, просто жил на свои сбережения. Его бабушка Юфимия работала бок о бок со своим мужем, ведя дела с зельями Флимонта, и поэтому не приносила ему никакого дополнительного дохода. Дом, которым они владели, сгорел во время нападения Пожирателей Смерти за год до их смерти, а оставшаяся земля была давно продана. А его родители, сражаясь на войне и прячась от Волдеморта, тоже ничего не добавили, просто тратили золото, чтобы жить своей жизнью. Гарри считал, что ему повезло, что у него было так много денег. - Все ли в порядке? - Спросил Грипхук, закончив зачаровывать новый ключ. - Да, спасибо. Я бы хотел сейчас достать несколько галеонов из своего хранилища и обменять их на маггловские фунты. - За обмен галеонов на маггловские деньги взимается фиксированная плата в размере трех галеонов, - сказал Грипхук, протягивая Гарри ключ. - Не теряй этого. - Конечно, хорошо, - сказал Гарри со вздохом и кивком, следуя за Грипхуком из офиса в тележку. В своем сейфе Гарри купил у Грипхука заколдованный кошелек с деньгами еще на четыре галеона и загрузил в него по меньшей мере пятьсот галеонов. Возможно, немного больше, но Гарри не собирался тратить их все, он понятия не имел, какие планы Дамблдор может осуществить в ближайшие годы и когда он сможет снова попасть в Гринготтс. Грипхук обменял для него двести галеонов на тысячу фунтов, и на этом Гарри покончил с банком. Его следующей остановкой был магазин сундуков, потому что он сразу же захотел сундук, чтобы хранить в нем другие свои покупки. Он выбрал немного более причудливую модель, чем его предыдущий стандартный школьный чемодан, но ничего слишком возмутительного. Его новый сундук был матово-черным с серебристой металлической отделкой. Внутри у него было три отделения. Один для его повседневных вещей, один для книг и один отсек для хранения, который мог бы служить шкафом. Единственным дополнительным преимуществом, которое он потребовал от продавца, была возможность уменьшать и увеличивать багаж одним касанием палочки, не оставляя следов. Было бы очень полезно, если бы он мог держать все свое имущество в кармане. После этого Гарри терпел суету мадам Малкин, когда она снимала с него мерки для школьных мантий. Гарри купил стандартную одежду, но добавил немного приличной зимней одежды и немного волшебной одежды для отдыха в виде черных брюк и двух белых рубашек на пуговицах. Он забрел в боковой переулок и обнаружил букинистический магазин и волшебного окулиста. Он посетил их обоих. Окулист сказал ему, что есть способ исправить его зрение навсегда, который включает в себя капание нескольких капель зелья в глаза перед сном в течение месяца. Зелье стоило семьдесят пять галеонов, но Гарри решил, что оно того стоит, и достал кошелек. В книжном магазине он купил книги все в приличном состоянии. Зачем тратить деньги на новые книги, если можно использовать старые? Гарри планировал побаловать себя несколькими вещами, такими как глазное зелье, но на остальное он собирался потратить как можно меньше. Он взял еще несколько интересных подержанных книг. Одну - руководство для начинающих по древним рунам, одну - по арифмантике, несколько по защитным чарам, два-по охране, книга по общим законам магии и книга по искусству разума. Гарри отчаянно нуждался в изучении окклюменции, если он хотел держать Дамблдора и Снейпа подальше от своей головы. Он посетил еще несколько магазинов, покупая такие вещи, как ингредиенты для зелий, пергамент и перья, котел и Весы. В толпе он увидел несколько знакомых лиц. Чо Чанг с матерью, несколько старших Хаффлпаффцев, имена которых он забыл, но которые были в команде по квиддичу, Кормак МакЛаггена и некоторых других, которых он видел в Хогвартсе. Гарри проигнорировал их всех и пошел делать покупки. В аптеке Гарри спросил Клерка, есть ли у них восстанавливающие (животворящие) зелья или что-то подобное. Продавщица, веселая молодая женщина, протянула Гарри несколько снадобий, которые использовались, чтобы помочь кому-то восстановиться после потери веса из-за болезни. Она порекомендовала ему принимать по в день в течение двух недель, поэтому Гарри купил четырнадцать флаконов. Надеясь, что это поможет ему набить немного мяса на его тощее тело и побороть недоедание, от которого он страдал в своем нынешнем физическом возрасте. В его прошлой жизни проблема в конце концов разрешилась сама собой, поскольку большую часть года он хорошо питался в Хогвартсе, но не помешало бы дать его маленькому телу фору в исцелении. Две самые важные вещи он приберег напоследок. Его палочка и Хедвига. Он ужасно скучал по своей первой подруге, и хотя Гарри знал, что она никогда не станет его старой Хедвигой, он все же хотел, чтобы она была рядом. Один поход в зоомагазин позже, и он держал клетку с его красивой снежной совой внутри. - Здравствуй, Хедвиг, моя милая девочка” - прошептал Гарри, его глаза немного увлажнились, когда он погладил ее мягкую грудь через решетку. - Я скучал по тебе. Хедвига тихонько ухнула, глядя на него умными глазами. Олливандер был его последней остановкой на сегодня. Старик поприветствовал его так, как помнил Гарри, и Поттер подыграл ему. Он только отошел в сторону, когда Олливандер попытался дотронуться до его шрама, и Олливандер виновато улыбнулся ему, прежде чем вручить волшебную палочку. За этим последовало полчаса размахивания волшебными палочками и взрыва части магазина Олливандера, пока, наконец, он снова не взял свою палочку, остролист и Перо Феникса. - Любопытно, - сказал Олливандер. - Мне так же понадобится кобура, - сказал Гарри, игнорируя попытку Олливандера раскрыть тайну. В конце концов, он уже знал. Пристегнув к руке волшебную палочку и кобуру на десять галеонов, Гарри покинул магазин и Косой переулок. Хедвиг отпустили и велел лететь в Литтл-Уингинг на Тисовую улицу, дом номер 4, ее клетку Гарри поместил в сундук, а чемодан-в карман. Гарри обожал магию. Он съел поздний обед или ранний ужин в ресторане быстрого питания, который подавал жареную курицу и картофель, просто потому, что он мог, а затем сделал быструю остановку в универмаге, чтобы купить еще несколько предметов, в основном одежду, но также несколько блокнотов и ручки. К тому времени он был измотан, эмоционально истощен и готов уснуть. Когда он вызвал Ночной Рыцарь, то понял, что пока не может отдыхать. У него были родственники, которых можно было подкупить. После тряской, но быстрой поездки обратно Гарри вошел в дом Дурслей. - Вот ваши деньги, тетя Петунья, - сказал Гарри, протягивая тетушке пятидесятифунтовую купюру, когда она ворвалась в коридор в сопровождении Вернона. Гарри поднял руку, предупреждая приближающуюся тираду Вернона. - У меня к вам деловое предложение, дядя. Мои родители оставили мне немного денег, и я готов поделиться, но есть условия. Вернон закрыл рот и бросил на Гарри проницательный взгляд. - Сколько же? И какие условия? - Я буду давать тебе двести пятьдесят фунтов в месяц в течение трех месяцев в году, начиная с этого года. Взамен ты отдашь мне вторую спальню Дадли и будешь кормить меня три раза в день. Я буду ухаживать за садом, так как мне это нравится, и я буду готовить три раза в неделю, на ваш выбор. Я также буду убирать ванную комнату и пылесосить дом раз в неделю, а также содержать свою собственную комнату в чистоте. Вы не доставите мне больше никаких хлопот, оставите меня в покое и отпустите на целый день, если я того захочу. Вернон прищурился и скривил губы. - Ты слишком многого хочешь для малыша, мальчик. Мы будем брать пятьсот фунтов в месяц. Фыркнув, Гарри покачал головой. - Я готов платить не больше трехсот пятидесяти фунтов в месяц, вы можете принять это или оставить как было. Если вы оставите, я все равно буду жить здесь, а вы ничего не получите. - Хм, - медленно кивнул Вернон, а петуния посмотрела между ним и Гарри и тоже кивнула. - Мы возьмем триста пятьдесят фунтов в месяц вперед. - Нет, семьсот сейчас и последние триста пятьдесят в конце августа, когда я уйду в школу. - Хорошо, пока ты держишь свои причуды при себе и не беспокоишь нас, хороших, нормальных людей. А вторую спальню Дадли ты можешь прибрать сам. Гарри ухмыльнулся и бросился вверх по лестнице. - Я сейчас же принесу вам эти деньги, дядя. Протягивая Вернону семь стофунтовых банкнот, Гарри подсчитал, что если он пробудет у Дурслей семь лет, это обойдется ему в семь тысячь триста пятьдесят фунтов. Много денег, да, но в конечном счете это небольшая плата за то, что тебя правильно кормят и по большей части оставляют в покое. Гарри был счастлив заплатить эту цену, учитывая, как ужасно проходили его летние каникулы с Дурслями в прошлой жизни. В тот вечер Вернон и Петуния повели Дадли в кино и поужинали в его любимом ресторане после того, как дорогой Дадли закатил истерику, обнаружив Гарри во второй спальне. Гарри проигнорировал его и продолжил перебирать весь хлам в комнате, выбрасывая большую его часть в несколько мусорных мешков. Он провел тихий вечер, приводя в порядок свою комнату. Это все еще была маленькая комната, заставленная потертой мебелью, но это была комната Гарри, и он был ей рад. Перед тем как лечь спать, он быстро написал Макгонагалл письмо, в котором сообщил, что согласен и что тетя отвезла его за покупками. Надеюсь, это удовлетворит персонал Хогвартса и удержит Хагрида от взлома входной двери Дурслей. Гарри любил Хагрида, но Хагрид был слишком близок Дамблдору, чтобы считать его другом на этот раз. - Готова к поездке в Хогвартс, Хедвиг? - Спросил Гарри у совы, сидевшей на подоконнике и наблюдавшей за его работой. В ответ Хедвиг вытянула ногу, и Гарри привязал к ней письмо. - Это письмо профессору Макгонагалл из Хогвартса. Спасибо, девочка. Хедвиг качнула головой, расправила крылья и взмыла в небо. Гарри смотрел, как она улетает, с теплым чувством в груди. Кто бы мог подумать, что его единственным настоящим другом была сова. Его прекрасная Хедвиг, которая приняла на себя смертельное проклятие. Вот только это было неправдой, не так ли? Был еще один нечеловеческий друг, который отдал свою жизнь за Гарри. Домовой эльф Добби все еще был на службе у Малфоев, и Гарри понятия не имел, дадут ли ему на этот раз шанс обмануть Люциуса Малфоя, чтобы освободить Добби, поскольку он не собирался позволить крестражу из дневника снова сеять хаос в Хогвартсе с помощью василиска. Если смерть сделала свое дело, то больше не было даже хоркрукса. Но был еще один домашний эльф, который оказался хорошим, преданным другом, как только Гарри завоевал его. И этот домовой эльф официально принадлежал его крестному отцу, так что Гарри, как наследник Сириуса, имел шанс встретиться и убедить Кричера работать на Гарри. И поскольку Гарри знал все о мистере Регулусе и его героической жертве, он точно знал, как это сделать. - Да, - решил Гарри, забираясь в постель, измученный, но очень довольный собой. Завтра он нанесет визит на площадь Гриммо.