Damn it

Следующий день Двуликий ходил чуть ли не весь в бинтах, получая изумлённые взгляды прохожих, знакомых или студентов. Ну вот чего они пялятся, а? Заняться нечем? Так Сукуна найдёт! Только попросите. – Сукуна, с тобой всё в порядке? – Отвали. И так всю неделю. Ну разве можно вытерпеть? Вот именно - нет, поэтому Двуликий перестал выходить в люди, проводя всё время в лесу или на крышах зданий. Когда никто не лезет со своими расспросами, становится намного легче и, мать твою, не чешутся руки дать кому-нибудь по морде. Хотя есть исключения. Весёлые такие, с белыми волосами и ростом под два метра. Сказал бы ему кто-нибудь, что этот весельчак тот самый <I>Сильнейший</i>... Сукуна бы врезал, потому что шутка не смешная. Хотя, на самом деле Сукуна не такой вспыльчивый, как все считают. Его просто выводят из себя те, кого он не может треснуть или же, проще говоря, те, кого он слабее. И вообще - все. Сукуна не слабый, совсем нет, очень даже силён - именно поэтому на него наложили ограничения, что бы не разнёс техникум. И это ему очень льстит, легко возвышая самоуверенность до небес, ведь он может это сделать. И сделал бы, если б выдалась возможность, да всему пришёл конец, когда он встретился с неким Годжо Сатору. – О, так это тот буйный новенький? – Сатору обернулся к директору Яге, указывая на парня пальцем. Директор кивнул и ушёл восвояси, а Двуликий принялся рассматривать шамана. И чё это он такой дохрена высокий, растишки объелся? Да и ведёт себя как-то ребячески, значит, голова ветреная. Что-то он Двуликому не нравится. – Ну что ж, – мысли Двуликого прервал тот же объект наблюдения, подойдя ближе. – эти полосы ты сам набил? – Я таким родился, – скептически бросил Сукуна, привыкший к таким вопросам. Разве это похоже на тату? – Интересно, значит, писанный мальчик. – Сатору улыбнулся и присел на корточки, что бы посмотреть на него с другого угла. Как на экспонат... Он это сейчас специально? Сукуна нахмурился и сдал кулак. Если намеренно, то он вмажет этому недошаману по самое не балуй. Годжо осматривал его непозволительно близко, совсем не смущаясь своих действий. Странный тип. – Ладно, я покажу тебе твою комнату. – Годжо привстал, неожиданно потрепав того по волосам. Сукуна сразу скинул чужую руку и оскалился, всё больше раздражаясь. Первый неудавшийся бой произошёл через два дня после сего знакомства. Да, Сукуна напал на Годжо, но тот сам его выбесил! Хотя, второй тоже сначала удивился, почему его назначили сопровождающим парня, ведь для этого есть отдельные люди... Лишь позже он понял, что учителя хотели посмотреть, как оба сработаются, как будут взаимодействовать, учитывая то, что только он, судя по всему, подходит под эту "миссию" по укрощению этого несносного. Возможно, их также интересовало, что из всего этого получится. И вышла ядрёная смесь: у обоих невъебенно сложный характер, оба чертовски сильны, и хрен поймёшь, что у них в головах. Вот только сойтись у этих двоих не вышло, не разделяли взгляды и уж больно они не нравились друг другу.... Ну, как сказать, Рёмена Сатору раздражает, а тот с этого только забавляется. Кто тут кого ненавидеть ещё должен? Первая попытка Сукуны застать Сатору врасплох потерпела неудачу, как и все последующие за ней. Сукуна замахнулся - причём многократно, да не попал ни разу. А понял, что происходит, только тогда, когда его подвесили вверх ногами, создав иллюзию левитации. После этого Сукуна не прекращал попыток напасть на старшего, придумывая всё больше и больше стратегий, планов, тактик, к преступлению и раздражению, каждая из которых позже всё равно проваливалась. Оставалось только похлопать юному шаману за целеустремлённость и упорство. После очередной неудачи, Двуликий просто рухнул на землю, перевёл дыхание и задумался. За все попытки, которым нет конца и края, ему ни разу не удалось даже дотронуться до Годжо. Рёмен устал и сбился со счёта, но сдаваться? Нет, что бы Рёмен Сукуна - и сдался? Такого не бывает, ну кто поверит? Тогда Сукуна решил продолжить тренироваться и изучать старшего со стороны, чтобы понемногу выведать его слабости и атаковать ещё раз, но уже с реальной подготовкой. «Да, так будет выгодней и хитрей», – с этой мыслью Двуликий отключился практически мгновенно. С тех пор Сукуна и сам не заметил, как быстро пролетело время. Тренировки, задания, тренировки, задания, учёба, затем всё повторяется - и так идёт по кругу. Однажды парень так задолбался, что едва не отказали ноги, еле до общаги дошёл, если не дополз. Проспав два дня он, снова бодр и полон сил, свалился прямо у медпункта. Доктор выписала Сукуне перенапряжение и влепила принудительный отдых. Тогда отделаться ему не удалось, с того времени он стал менее вспыльчивым и уже не так усердно тренировался, хотя - стоило заметить - пытался. Былая ярость на противника, который об этом даже не знает, поутихла и дала здравому смыслу руководить телом. Ох, что-то Рёмен засиделся, копаясь в воспоминаниях. Интересно, чем занимается этот придурок? … Одним вечером Годжо неожиданно таскает его по магазинам, впихивая тому в руки разные пакеты, а на очевидное "Я тебе что, вешалка?" просто смеётся, не отвечая, и юный шаман думает, что зря спросил. Годжо говорит, что парень слишком угрюмый, а Двуликому кажется, что он бредит. С чего это старшему брать его с собой? Почему именно его? Хотя, Двуликий не уверен, что и с ним всё в порядке, и на следующий день в этом убеждается. – А где этот ушлёпок Годжо? – невзначай поинтересовался Сукуна, заприметив директора. – Он на задании. – Сам? С чего это не отправляете нас обоих? – слова сами вырвались до того, как Сукуна понял. На его лице появилось замешательство, но он вернул себе прежнее безразличие, лукаво ухмыльнувшись. – Не боитесь, что я здесь кого-нибудь убью? – Я удивлён лишь тем, что ты интересуешься делами других. – привыкнув к такого рода вопросам со стороны студента, Яга не менялся в лице. – А что не так? Нельзя? – Сукуна нахмурился. – Разумеется можно. Обычно, тебя никто не волнует. – Что Вы заладили, нормально всё со мной! – гневно отмахнулся парень и, сгорбившись, зашагал в своём направлении. Директор проводил его взглядом, сомкнув руки за спиной. На его лице незаметно мелькнула улыбка. ... Темнело. Уже сидя на крыше школьного здания, Двуликий невзначай прикинул... А если и правда - что с ним? Он бы с радостью откинул эту мысль подальше, да не выходит. Весь день он чувствовал себя некомфортно, что-то недостающее кололо иглами где-то в груди, не давая расслабиться. Дискомфорт засел глубоко под кожей, разрастаясь с ошеломляющей скоростью, каждую минуту давая о себе знать. – Ну что за непруха-то, а? Ещё этот придурок, где его, чёрт побери, носит? – тишина давила на уши и Сукуна не удивится, если к концу дня начнёт сам с собой разговаривать. – Соскучился по мне? – явно игривый, неожиданно возникнувший позади голос заставил парня подпрыгнуть на месте. – Ой, напугал? Прости. – Иди ты знаешь куда?! – Сукуна, не ожидавший внезапного появления Годжо, хотел было выругаться, но все ругательства куда-то улетучились вместе со словами. – Если ты про задание, то я только что оттуда, – дружелюбно улыбаясь, Сатору подошёл ближе. – Долго здесь задницу будешь просиживать? – Спасибо за заботу, я собирался валить, – фыркнул Двуликий, поднимаясь с насиженного места. – О, для тебя это забота? Бедный, даже различить этого от других местоимений не можешь! – Сатору схватил того за локоть, уводя за собой. – Сейчас исправим! – Кто? Ты? Да ты меня скорее угробишь, нет, спасибо. – на удивление, Сукуна не противился, давая себя направлять. Только из интереса. Дискомфорт внутри, однако, при этом растворился подобно сладкой вате, уступив место долгожданному теплу. Невероятный кайф того, как ладони Сатору словно горят, это чувствуется даже через одежду. – Ох, какие холодные руки! – Годжо ловко переплёл свои пальцы с чужими - Сукуна и подумать не успел. – Ты что, в морозилку их засунул? – Закрой варежку. – буркнул Сукуна, внутри трепеща от обжигаюшего тепла, колючими иголками разбегающимися по ладони. Видно, пальцы совсем промёрзли. Так и быть, можно воспользоваться пока этим недошаманом. – А тебе варежки сейчас не помешали бы! – Я сказал, заткнись! – Нет, ты сказал закрыть варежку... – Годжо, ЗАВАЛИ ЕБАЛО! – пронеслось на три квартала. А за ним безудержный задорный смех.