Damn it

Последствия прогулки на прошлой неделе сказались на Двуликом не сразу. И нет, это не из-за слабого иммунитета и тем более не из-за его странных предпочтений в одежде, они здесь не причём. Чихать Сукуна начал отнюдь недавно, вызвав у окружающих изумлённые взгляды и мимолётные вопросы о самочувствии, что неимоверно раздражало. Ей богу, лучше бы молчали. Негодующий парень вышел из техникума с мыслями, что все сегодня над ним издеваются, но это было только началом. Усталость накрыла с головой, раздражая ещё больше. До комнаты он дошёл без приключений и сразу завалился спать, отбрасывая все мысли подальше. На следующий день Двуликий проснулся красным, с больным горлом и отвратным настроением, хотя не то чтобы последнее из перечисленного у него в предыдущие дни было хорошим. Пошатываясь, он встал с кровати, кое как оделся и вышел на улицу. На пороге его заслепило солнце и парень поморщился. Погода становилась всё лучше и лучше, а день - всё хуже и хуже. Директор объявил новое задание и в этот раз вдали от города. Заключалось в сопровождении единственного человека с одного дальнего района Токио до второго, так что парням придётся ночевать в одной квартире несколько дней. Директор, конечно, предложил Двуликому остаться, но тот - упёртый баран - сказал, мол, пойду, значит пойду. Так парни оказались в квартире в тот же вечер, со всей подробной инструкцией и довольно уставшие. Ну, как, уставшие, они преодолели немало пути, но энергия их ещё не покинула. Особенно Сатору, который сразу потащил Сукуна за собой - исследовать и опустошать здешние пекарни. Последний явно не был этому рад, но на сопротивления не хватило сил и он со вздохом поплёлся за напарником. И только они увидели яркие мерцающие огоньки, окружающие здания чуть ли не со всех сторон - у Сатору будто и не было прежней усталости - он схватил Двуликого за руку и тут же возник у порога в первую попавшуюся кондитерскую с большим количеством мучного. – Эй, поумерь пыл, булочник. – запыхтел Сукуна, приостанавливая беловолосого. – Что такое? – удивился Годжо, обращая на парня внимание. – Сколько ты собираешься пройти? – Пару магазинов. Тебе ведь нужно проветриться, я вижу. – заверил он, похлопывая парня по плечу. – Что для тебя «пару»? – недоверчиво посмотрел на него Сукуна. – Ммм, – призадумался Сатору, таки затаскивая Сукуну в магазин. – Пять, – и взмахнул своей пятернёй, а потом задумался. – Наверное. – Ты издеваешься? – ладонь Сукуны со вздохом опустилась на лицо и сьехала вниз, проявляя гримасу мученика. – Не ворчи. – Сатору притянул того ближе, схватил случайную булочку другой рукой и бесцеремонно впихнул её в рот напарнику. Изумлённый Сукуна тут же распалился, собираясь выпустить на парня накопившийся за день личный сборник мата, но на выходе получалось лишь агрессивное неразборчивое бубнение. А на лице Сатору появилась его фирменная улыбка, и он, как ни в чём не бывало, повлёк напарника, не позволив ему избавиться от булочного изделия. Они подходят к кассе и Годжо кидает на лоток пару купюр. – Приятного вечера, – затем разворачивается и уходит, волоча за собой Сукуну, всё ещё пытающегося что-нибудь предпринять. На выходе они проходят ещё пару лавок и заходят в достаточно большой магазин одежды, привлекающий глаза сверкающими витринами. У входа их встречает приветливая девушка в белом костюме и гостеприимно улыбается. – Здравствуйте, Вам помочь? Сатору на минуту задумывается, а затем отвечает. – Покажите пожалуйста отдел с верхней одеждой. – Пройдёмте, – девушка проводит рукой и устремляется вперёд, попути указывая ладонями в разные стороны отделов. Годжо тащит Сукуну за плечи, держа крепко, чтобы не сбежал. – Здесь у нас рубашки, слева блузки, справа галстуки, чуть дальше деловые костюмы... Хотите парные рубашки? – Парные? – переспросил вдруг Сукуна, наконец обратив внимание на происходящее. – Да, для пар, супруг - всех! У нас есть самые разные, любой выбор на ваш вкус. – Спасибо, мы это учтём. – ответил Сатору, усмехаясь. Он освободил плечи младшего, но взял Сукуну за руку, будто специально поддразнивая его, и дружелюбно улыбнулся, вызвав дополнительное недоумение. Двуликий же в свою очередь нехило так ахринел, пока не дошло, чем девушка их считает. В тот момент он сразу запыхтел, смутился и рывком высвободил руку, недовольно поглядывая на Сатору. Последний - напротив - усмехнулся и потрепал парня по голове, проходя дальше к следующим отделам. Ходили они недолго, но Годжо заставил Сукуну примерить пару шмоток и спустя пару часов они прошли на выход. Когда они вышли, небо уже стемнело достаточно, чтобы понадобились уличные фонари. Спрятавшееся солнце, казалось, откуда-то ещё светит, не давая холоду полностью окутать город. Повсюду шумели машины, звучали чужие мобильники и диалоги, звенели магазинные колокола - всё это растворялось в городской суматохе. Ярких разноцветных лампочек стало больше, самые разные запахи расходились в разные стороны, щекоча нос. На улице было тепло. Лишь благодаря шальному ветру, забирающемуся в рукава пальто, веяло прохладой. Рядом раздался чих. – Сукуна, ты простыл? – Годжо обернулся к напарнику, изумлённо его оглядывая. – Что, а-а, тебе какая разница? – парень потёр нос, всматриваясь в начинающую намокать дорогу - вечерняя морось. – Почему не сказал? Я бы оставил тебя в квартире. – Та да, так я тебе и поверил. – Эхх, а я думал, мы друзья. – наигранно расстроился Годжо, вздыхая. Между ними вновь воцарилась тишина, пока Рёмен не чихнул повторно. – Тебе так холодно? – Мне не холодно. –слегка дрожащей речью кинул нахмуренный Сукуна, поглубже зарывая ладони в карманы. «Какая прелесть», - подумал Годжо. Привычка хмурится вот так при заболевании однажды выйдет ему боком. – Ну да, оно и видно. – Заткнись, я в норме. – парень шмыгнул носом и ускорил шаг. Не хватало ещё и под дождь попасть. В квартире заметно теплее... для всех, но только не для простуженного Двуликого. Сатору поглядывал на непутёвого напарника на улице, у подъезда, а теперь должен смотреть на это безобразие в квартире? Нет уж, так не пойдёт. Он вылавливает Сукуну на кухне, завернушимся в плед и с ногами уместившимся в кресле. Вот это картина. Скажи Годжо кому-нибудь - никто бы не поверил. – Долго будешь здесь сидеть? – Тебе-то… что? – а с Сукуной всё плохо - пунцовые щёки, горячий лоб, расфокусированный взгляд, намёки на озноб и кашель, заторможенная речь - полный сборник всевозможных простудных болячек. – Ты себя видел? Ужас, иди в кровать. – Да всё… со мной нормально! – Сукуна, разумеется, отличается излишним упорством и способностью доводить себя до крайностей. – Так, или ты сейчас идёшь сам, или я тебя заставлю. – голос Годжо становится настойчивее и требовательнее. Теперь Рёмену не отвертеться, он знает на горьком опыте... Но вставать так неохота, ещё и ужасная прохлада при любом движении. Зачем, если в кресле едва согрелся? – Иди в зад, мне холодно. – Ясно. – Годжо подошёл, отложил чашку и одним рывком поднял шокированного Сукуну на руки вместе с одеялом, невозмутимо направившись в комнату. Двуликий охнул от неожиданности... но Годжо очень тёплый. Тепло, находящееся так близко, его затуманенный разум не намерен отпускать. Даже если это его раздражающий напарник, которого к нему приставили против его воли. И Двуликий, сам того не ведая, хватается за чужую одежду, прижимаясь как можно ближе. Сатору смотрит на парня и улыбается, как-то по-доброму и нежно. Он относит его в спальню, укладывает на кровать и собирается отпрянуть, как вдруг его останавливает рука Сукуны. Он смотрит на свернувшегося в клубок парня и подносит к нему свободную ладонь, за которую Двуликий сразу хватается и прижимает ко лбу, облегчённо выдыхая. – Не уходи... придурок. – на одном дыхании выпаливает Двуликий, опуская чужую руку себе на шею. Он открывает глаза и обращает рассеянный, томный взгляд на Сатору, молчаливо чего-то ожидая. Некоторое время Сатору молчит, пока наконец не выдаёт дразняще. – Ладно, раз уж настаиваешь. – и ложится рядом. Когда ведь ещё такое будет? Чтоб Двуликий - да просил Сатору остаться? Немыслимо, хотя и забавно. Сукуна не церемонится - сразу заключает шамана в некоторого рода грубоватые объятия, обхватывая руками и ногами. Если бы были силы, он бы ещё и стукнул старшего за необычайную наглость. Годжо ухмыляется такому напору и приобнимает в ответ, случайно зарываясь в чужие волосы. Немного погодя, он устраивается удобнее и укрывает их обоих одеялом, тогда Сукуна начинает расслабляться, неосознанно утыкаясь в крепкую грудь Годжо. Холод мгновенно испаряется и Сукуна млеет, чувствуя тёплое дыхание на макушке. А свои действия он обдумывать не собирается, ну, может, позже, когда здравый смысл вернётся и осознание произошедшего въесться подкорку простуженного мозга. Но Двуликому, если честно, пока абсолютно поебать. … Утро приветствует яркими лучами солнца, удивительно слепящими даже через плотные шторы. Парень медленно открывает глаза и тут же жмурится, поворачиваясь в другую сторону. Самочувствие ни к чёрту - голова болит, горло першит, ноги ватные. Благо, хотя бы не холодно. К сожалению, вставать нужно, поэтому он с горем пополам вылазит из-под одеяла и плетётся к шкафу, выуживая первую попавшуюся вещь. Сатору выходит из ванной и замечает сонного зевающего Сукуну, разгуливающего по квартире в его - Сатору - футболке. Взял не ту одежду. Видимо, перепутал шкафчики, но Годжо не Годжо, если не укажет на это. – Доброе утро, соня. Хорошо выглядишь. – улыбается беловолосый и, подходя ближе, замечает замешательство на чужом лице. Сукуна не стал отвечать - мало ли что Годжо может выкинуть. Похоже, он даже уже к этому привык. Но, проходя на кухню, он всё же оглядывается и до него внезапно доходит, что имел ввиду Годжо, а после врезаются и события вчерашнего вечера... Его сразу заливает краской и на голову обрушивается вся абсурдность ситуации. Он смотрит на хитро улыбающегося напарника и собирается уже уходить, как его останавливают, резко прижимая к стене. – Не убежишь. – ухмыляется беловолосый, заглядывая прямо в глаза. – Заткнись и дай пройти. – процедил сквозь зубы Сукуна, отвернувшись. Как же тяжело пытаться не обращать внимание на жар собственных щёк... – Ты думаешь, я тебя послушаю, малыш? – Ты нарываешься? – рявкнул Сукуна, хватая Годжо за грудки. – Так я покажу тебе, что с такими бывает, и места мокрого от тебя не оставлю! – Ох, тебе не нравится? Как жаль, – прискорбно выразился Годжо, со вздохом поднимая руки в мирном жесте. – вчера ты был милее. – Свали в туман. – хмуро отмахнулся парень, резко отпустив воротник и уходя в комнату. Сатору не стал догонять, провожая Сукуну лукавой усмешкой.