Опороченное

«3 дня до свободы: провести время с родителям. 2 дня до свободы: провести время с друзьями. 1 день до свободы: провести день с ним.»

«За три дня до нашей свободы, я решил проведать родителей. Они были приятно удивлены, когда узнали, что я наконец-то нашел своего истинного. Они очень просили, чтобы я привез тебя знакомиться. Я пообещал, что ты приедешь…ведь приедешь? Не так ли?» — гласила запись в дневнике Чонгука. «Папа попросил помочь ему с садом, мы садили кустовую розу, я много раз колол свои пальцы, но ты жалил меня сильнее.» — Дурак, нужно было надеть перчатки, как маленький ребенок, — возмущался Тэхен на запись. «Отец опять весь день ходил в трениках и руководил нами, потому что не мужское это дело кустики сажать. Знаешь, я всегда хотел такой любви, как между моими родителями. Они ссорятся, бьют посуду, грозятся развестись, но уже на протяжении 30 лет эта страсть в их глазах не гаснет. Я верил, что и между нами такое может быть. Но не получилось» — на этой странице растеклись чернила, видимо Чонгук плакал. «Скажу по секрету, я показывал папе твою фотографию (да, я сфотографировал тебя, пока ты спал, прости) (p.s.фотография прилагается) и знаешь, что он сказал?» — альфа отрицательно помотал головой, будто его ответ кто-то увидит. «Он сказал, что ты слишком красивый и обязательно разобьешь мне сердце, но не переживай, я встал на твою сторону и сказал, что ты хороший и никогда меня не обидишь. Правда ведь?» — Обижу, Чонгук, убегай прочь от меня, — первая одинокая слеза скатилась по щеке Тэхена. «Мой визит к родителям прошел хорошо, и я обещал, что в следующий раз приеду с тобой. Сдержи обещание вместо меня — не забывай их проведывать. P.s. мой папа очень любит белый шоколад, а отец фанатеет от футбола, не подведи меня, файтинг» На этом первая запись в дневнике заканчивается, а слезы продолжают скатываться по щекам альфы. «Осталось всего два дня, и ты будешь свободен. Прости, что так тяну время. Это, правда, непросто.» — Вот бы ты затянул еще на один день, — уже не сдерживая истерики, прокричал Тэхен. «Сегодня я хочу провести время с Чимином. Знаешь, это ведь он был тем человеком, который подтолкнул меня к тебе навстречу. Сначала привел на вечеринку, кстати, а ведь изначально он хотел тебя охмурить, поэтому запретил мне тебя соблазнять. Возможно, если бы все так и было, мы встретились бы немного позже, но… Чимин сказал мне дать шанс нашему будущему и попробовать принять нашу истинность, благодаря ему я понял, что полюбил тебя. Я никогда не говорил тебе этого, но я действительно люблю тебя, Тэхен. Прошу, не оставляй Чимина одного, он точно будет во всем винить себя, я знаю его. Я ухожу и столько дел на твою шею вешаю, прости, что даже сейчас остаюсь прилипалой.» — Не извиняйся, прошу, перестань извиняться, — из-за слез почти было не видно текста, — я обещаю, что сделаю все, что ты попросил. «День с Чимином прошел ну очень весело. Мы прошлись по магазинам, купили мне новую рубашку. Завтра — последний день, я надену ее, хочу, чтобы ты запомнил меня таким. Мы много говорили о тебе, точнее, Чимин спрашивал, а я рассказывал. Мне, наверное, никогда не надоест говорить о тебе. Мы очень много говорили обо всем, даже о кризисе и о голоде в Африке. Тебе может показаться странным, что мы говорили о таких глупых вещах, но мы правда не глупые, я просто хотел слушать голос Чимина, как можно дольше.» — Блядь, Чонгук, какой же ты… — альфу будто били под дых все слова, написанные в этом ежедневнике. «Ночью, после встречи с Чимином, я очень много думал о том, правильное ли решение я принял… Поэтому последний, третий день, был действительно решающим, и я решил провести его с тобой. » — Вот бы ты выбрал кого-то другого, а не меня, только не меня, — Тэхен несколько раз ударил себя по виску ладошкой. «Когда утром я пришел к тебе, знаешь, какую картину я застал?» — Знаю, пожалуйста, не заходи, не смотри, — уже не было смысла держать себя в руках. «Дверь в твою квартиру была открыта, на кухне и в гостиной шастали какие-то полуголые люди, но я держал себя в руках, пока не дошел до спальни… Я не хотел, до последнего не хотел заходить и нарушать твое личное пространство, но мое любопытство было сильнее, я заглянул и знаешь, что я увидел?» — Пожалуйста, не надо. «Ты сидел на краю кровати, а на твоих коленях расположился какой-то довольно симпатичный парень, он вроде как вылизывал тебя? Я могу тебя понять, этот омега был действительно симпатичным. Я не стал закатывать истерик, просто молча ушел на кухню, где дождался, пока ты сам выйдешь.» — Прошу, прости…ты должен был накричать на меня, но не терпеть это, — проклиная себя, кричал Тэхен в пустоту. «Когда ты вышел из комнаты, помнишь, что ты сказал мне? «Сладкий, а чего ты ушел, надо было присоединиться, весело было бы» вроде так, да? Я не обиделся… Потому что ты такой, это твоя суть — больнее уколоть, ужалить. Все, что я попросил у тебя — провести всего один со мной, и я уйду и больше не побеспокою. Ты позволил, я очень благодарен тебе.» — Да за что ты можешь быть благодарен? Ненавидь меня. Забудь, — злился Ким уже непонятно на кого. «Клянусь, я провел самый счастливый день в своей жизни рядом с тобой. Я тогда впервые увидел, как искренне ты можешь улыбаться. Помнишь? Тогда на американских горках, когда я от страха вцепился в твою руку, а ты не оттолкнул меня? Вот тогда я понял, что рядом с тобой вообще ни о чем сожалеть нельзя, поэтому решил кое-что сделать. Мы, как маленькие дети, бегали от одного аттракциона к другому, кидались сладкой ватой и смеялись, так звонко, что иногда уши закладывало. Но мой любимый момент… Ты привез меня домой, и когда вышел из машины, чтобы попрощаться, я обнял тебя крепко-крепко и поцеловал, а ты меня не оттолкнул, а наоборот прижал еще ближе к себе. Я не хотел разрывать этот момент, но я пообещал уйти… Поэтому отпустил тебя. Но знай, что в этот вечер ты сделал меня самым счастливым человеком на Земле.» — А ты — меня, мой маленький. Всего один день, почему ты не подождал? — страдания Тэхена были слышны на другом конце Кореи. Следующая запись била прямо по печени. «Если ты читаешь эти строки, вероятнее всего, мое окровавленное тело уже нашли, а почта хорошо выполнила свою работу и дневник доставили тебе вместе с моим любимым романом — «Великий Гэтсби», обязательно прочти его, и с моей последней запиской, можешь не читать, потому что там сущий бред.» Почта действительно хорошо поработала и посылку на имя Ким Тэхена доставили через неделю, после того, как арендодатель Чонгука, нашел его тело в луже крови в ванной. Записка, насквозь пропитанная слезами омеги и его ароматом, гласила: «Ты даже не попробовал меня принять. Видимо, это было свыше твоих сил. Сейчас, кто-то из нас должен уйти, потому что по-другому мы будем лишь помехой друг для друга. Поначалу, я хотел просто уехать, но как оказалось это не сработало. Говорят, нужно много смелости, чтобы уйти. Значит, я смелый? Я надеюсь, в следующей жизни ты снова будешь моим истинным, но наша история закончится по-другому. Я сейчас уйду, но ты будь счастлив, прошу. Я люблю тебя, Гэтсби.» — Я должен был почувствовать в твоих словах какой-то подвох. Я не успел сказать тебе… Я всегда говорил в твою сторону кучу оскорблений: мол ты приставучий, ведешь себя как моя мамочка, чуть ли не жопу мне подтираешь. На весь этот яд у меня хватило смелости, но когда пришло время говорить о своих чувствах — я тупо облажался и струсил, что ты все равно уйдешь. Сейчас мне кажется это такой глупостью. Только сейчас, когда ты ушел, чтобы освободить нас, я начал понимать почему именно ты. Ты должен был изменить меня… Тэхен еще ни раз перечитает эту записку и книгу, в которой Чонгук оставил закладки, видимо, на своих самых любимых моментах.

Любимым романом Чонгука был «Великий Гэтсби», а любимый роман Тэхена был написан с единственным омегой, которого он когда-либо желал.