За тобой, в бездну

      Она никогда не любила больницы, но пошла учиться на хирурга. Мерное пищание приборов, шум проезжающих по коридору колясок и неприятный запах лекарств, болезни и смерти. Холодные белые стены и почти прозрачные бирюзовые занавески на окне в палате. На тумбочке рядом с койкой кто-то оставил стакан воды и таблетки, но пить их девушка не торопилась. Ничего особенно не болело, наверно из-за препаратов, но Ханджи всё равно чувствовала себя отвратительно. Перед глазами то и дело мелькал последний запомнившийся образ: ледяные глаза Леви в припадке. Нет, она его не возненавидела за случившееся и даже не пожелала сломать руку в отместку, а всего лишь закрыла глаза, и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Сейчас, по прошествии нескольких недель, картинка чётко складывалась воедино. Ей повезло. Повезло, что Леви забыл про деревья и огромный куст под окном, пытаясь её убить. Повезло, что успела собрать собой почти все ветки. Повезло, что голова не пострадала, а отделалась она многочисленными синяками и переломом ноги... Но ей в корне не повезло с реакцией Леви в тот день! Да, Ханджи знала, что он ходил к Эрену на концерт. Догадывалась, что тот притащит парня к себе домой. Но так искренне надеялась на то, что Аккерман предпочтёт старую и верную подругу какому-то мальчишке. Особенно учитывая то, что копия этого самого мальчишки была уже почти готова и Ханджи как раз собиралась объявить об этом заказчику. Но вот с этим ей не повезло. Девушка поправила рукой растрёпанные волосы и перевела пустой взгляд на больничное окно. Там, за стеклом, было видно цветущую вишню. Нежно-розовые цветы медленно покачивались на ветвях и иногда теряли свои лепестки. Ком снова подступил к горлу, а глаза заслезились. Подавляемые истерики повлекли за собой чрезмерную плаксивость и эмоциональное истощение. *** — Держи. — Что это? Девушка удивлённо поправила очки и протянула руку к сорванной ветке в руках студента. Несколько соцветий, окружённых листвой, весело подрагивали на солнце в трясущейся руке. — Цветы. — Мне? Правда? Аккуратно взяв в руки подарок Ханджи как-то неловко одёрнула чёрную строгую юбку. Щёки двадцатилетней студентки предательски покрылись румянцем, а глаза смотрели куда угодно, но не на красавчика выпускника перед собой. *** Правда, тогда всё закончилось очень быстро. Парня со сломанным носом увезла скорая, а Леви чуть ли не отчислили. После этого случая круг общения Зое сильно сузился. Очень сильно. Вплоть до одного единственного человека. — Мисс Зое? Шатенка быстро утёрла глаза и взлохматив волосы на голове так, чтобы пряди закрывали лицо, отвернулась в противоположную сторону от врача. — Вы уверены, что не хотите изменить показания по поводу своего.. падения? — Уверена. — Дело в том, что офицер, навещавший вас ранее, откопал много.. неприятных фактов о прошлом вашего друга. Вы точно уверены, что его не было дома, когда вы сорвались с подоконника? — Абсолютно. Большего добиться от неё так и не смогли, поэтому история просто замялась. Впрочем, этого Ханджи и добивалась. Так, лёжа в размышлениях о случившемся, она поняла, что даже убей Леви у неё на глазах её собственную мать она бы молчала. Свалила бы вину на себя, если б пришлось, но никогда бы не сдала.. его.       Время тянулось неумолимо медленно. На улице уже во всю горело лето, а она только и делала, что ждала выписки. Оставалось совсем немного. Ещё два дня и пытка одиночной палатой и разлукой кончится. Ханджи едва ли верила в то, что Леви решит навестить её, но всё-таки надежда очень жестокая штука. Все эти бесконечные часы почти полного одиночества она жила в своих мыслях, воспоминаниях, фантазиях. Иногда её накрывали внезапные истерики до боли в горле или приступы злости и желание мстить. Эрену. Она успела возненавидеть его всем своим сердцем за каких-то два месяца заточения. Правда, не без повода. Долгие пять лет дружбы с Леви она выстраивала кровью и потом. Завоёвывала внимание, место рядом. А теперь появился этот сопляк. Смазливый подросток с красивыми глазками. И Леви, её Леви, буквально за месяц променял её на него. Она терпела. Радовалась их быстрому сближению, так как искренне верила в слова Аккермана о том, что от внезапно появившегося в его жизни парня ему нужен только секс. А потом поняла, как сильно ошиблась. Стремительно развивающиеся взаимоотношения парней пошли совсем не по плану. Леви она стала не нужна. От одной этой мысли хотелось рвать и метать, крушить и убивать. Избавиться от помехи. — Доброе утро. К вам пришли. Улыбнулась рыженькая медсестра с короткими волосами и обворожительными добрыми глазами. Ханджи приподнялась на кровати, но тут же осела обратно, когда приветливая Петра закрыла за гостьей дверь. — Мама? — Привет, солнышко. Высокая женщина в возрасте встала у двери и, не решаясь войти, продолжила теребить в руках край сумки. На ней было достаточно лёгкое и длинное летнее белое платье, покрытое цветочными узорами, а на ногах простые туфли. Волосы, точь-в-точь как у дочери, были забраны в небрежный пучок на голове, а уже упомянутая сумка всё же спустилась с плеча и женщина присела на край больничной кровати. — Мне позвонили и сказали, что ты в больнице. Виноватый взгляд карие глаз медленно бродил по полу, а пальцы нервно сжимали лёгкую ткань. — Ты ведь не любишь платья. Как-то слишком отстранённо добавила младшая Зое. Она не видела мать ещё с самого первого курса в институте. Помнится, всю свою школьную жизнь девушка провела под пристальным надзором материнских глаз, а вот дальше.. дальше был Леви. Ночные срывы и срочные поездки в аптеку. Постоянное враньё, опоздания и побеги из дома даже под угрозой лишения карманных средств. И вот, однажды всё закончилось. Очередной новый парень матери предложил ей перебраться в его «уютное холостяцкое гнёздышко». И она уехала. Оставила дочери записку на кухне и несколько купюр наличными. Мужчины всегда были важнее. Даже самые отбитые козлы. Своего отца Ханджи почти не помнила. Знала только, что тот ушёл из дома, когда девочке исполнилось четыре года. А потом мать плакала. Очень долго и громко. Вечные синяки и ссадины пропали с её тела, но осталось необъятное чувство вины перед бывшим гражданским мужем. Ханджи до сих пор вспоминала как та усаживала её маленькую на диван и прижимаясь к ней всем телом плакала и причитала мол сама виновата, не угодила мужчине, не могла достаточно зарабатывать для семьи, не успевала готовить еду на всех и бегать в магазин, не достаточно удовлетворяла. Следующие три года прошли как в дымке. А потом школа. Получив возможность избавляться от ребёнка хотя бы на половину дня, женщина обрела новую любовь. И эту любовь звали Ханнес. Да, его маленькая девочка запомнила хорошо. Поначалу добрый и забавный дядя превратился в жуткого пьяницу. Он тоже стал избивать мать и звал шлюх в квартиру. Ханджи перестала возвращаться домой сразу после уроков, стала ходить на дополнительные занятия и проводить всё свободное время в библиотеке. Ей даже понравилось. А мать продолжала своё. Когда девочке исполнилось пятнадцать лет, ушёл и Ханнес. Ну, если уж честно, то Ханджи была полностью уверена в том, что тот не бросил мать, а тупо попал под машину возвращаясь поздно вечером с очередной попойки. А может подрался с бомжами. Может упал с моста или захлебнулся в канаве в собственной блевоте.. вариантов было много. Но вот мать признавала только один - она снова во всём виновата и теперь ничего не может без мужчины в доме. Следующих её увлечений девочка не запоминала. Лишь училась быть послушной и покладистой, училась нравиться мальчикам. — Да, но мужчинам ведь больше нравятся женственные девушки.       Зое замолчала. Нет, она не держала зла на мать, но и видеть её сейчас было странно, непривычно. А ещё и её грызло чувство вины. — Как ты.. Женщина быстро поправилась понимая, что спрашивать о здоровье дочери сейчас не очень уместно. — Как там у вас с Леви? Но лучше бы она озвучила первый пришедший в голову вопрос. Девушка тут же сжалась и поправила бесконечно сползающие с носа очки. Как ответить она не знала. — Ну.. — Ты что.. поссорилась с ним? Не угодила? — Мам, нет.. — Ханджи! Почему ты так глупо упускаешь свой единственный шанс?! Леви всё что у тебя есть! Тебе так повезло, что хоть кто-то тебя принял! Хоть кому-то ты нужна, дурёха! Больничное одеяло вдруг перестало греть, а по щекам снова побежали дорожки слёз. Она не хотела.. она не специально.. она всё исправит. Честно-честно!       После выписки Ханджи сразу же направилась к себе. Мать проводила до ворот больницы, а дальше повернула в противоположную сторону. Квартира встретила духотой и пылью. Несколько недель отсутствует хозяйки сказались на её состоянии. Впрочем, студентка и до перелома убиралась тут мягко говоря не часто. Помимо запаха скисшего на столе в кружке, подаренной когда-то подругой из школы, молока нос резанул и другой не менее приятный аромат. Почти завершённый шедевр гения Зое лежал в гостиной, она же спальня. Нет, он не испускал никакого запаха, но вот забытые в открытом контейнере материалы.. — Боги... - поморщилась девушка и заткнула нос. Предстояла генеральная уборка квартиры. Но даже этот не самый приятный инцидент не выбил Ханджи из вновь приобретённого душевного равновесия. План мести сладко потягивался в её голове, разбуженный недавними событиями. Она за себя постоит. Никакой смазливый сопляк не встанет между ней и Леви. Особенно когда довольная собой Зое представит Аккерману плоды их трудоёмкой работы. Как там говорят? И пусть дитя любви объединит вас. Хах. От любви тут конечно и грамма нет, но вот от.. других интересных чувств и эмоций достаточно. Кареглазая улыбнулась и затянула последний шов на затылке. — Да... Она поднялась на ноги и ещё раз окинула своё творение взглядом. — Он обязательно оценит. В квартире погас свет, а за окном занялась заря.