За тобой, в бездну

— Ты нарочно меня игнорируешь, сопляк? По ушам в очередной раз резанул автоответчик и разъярённый Аккерман швырнул ни в чём не повинный телефон в сторону. Сухие пальцы запутались в рваных прядях чёрных волос и с силой надавили на голову. Эрен не отвечал уже.. три, пять, шесть дней? А может уже целую неделю. Или вечность. Леви потерял счёт времени. После того как он в очередной раз проснулся у себя дома и отправил сообщение Эрену студент ещё ни разу не выходил на улицу. Иногда он вспоминал о том, что надо бы пополнить запасы еды, так как питаться одним чаем нельзя, но поход в магазин то и дело откладывался из-за регулярных головных болей и просто отвратительного состояния. Он злился, пытался забыть, отчаивался, а потом снова злился. Из раза в раз пальцы стучали по цифровой клавиатуре и набирали разнообразные сообщения упрямому адресату, но Эрен молчал. Леви хотелось убиться головой об стену. Доходить до окна уже не было сил, поэтому хозяин квартиры курил не вставая с матраса. Ядовитый дым переполнял лёгкие, а потом обволакивал своим еле видимым дурманом мрачную комнату. Пепельница слишком быстро переполнилась окурками, но выкинуть их Леви не спешил. Как чёртова заевшая пластика в голове гудели только мысли об Эрене. Эрен. Эрен. Эрен. Эрен... Мужчина чувствовал себя наркоманом, которого резко лишили регулярных доз. От неизвестного доселе чувства хотелось лезть на стенку и волком выть под дверями внезапно исчезнувшего из жизни Аккермана парня. А ведь он бы действительно так сделал, если бы знал адрес паршивца. Что-то холодное и острое неустанно ворочалось то в голове, то в груди, не позволяя забыть о себе ни на минуту. Однажды позвонили с подработки и весьма доходчиво объяснили, что им больше не нужен такой сотрудник, ну а Леви просто скинул трубку. Почему-то перспектива остаться без денег его сейчас абсолютно не пугала. Впрочем, заочное в институте тоже последнее время шло не очень. На практике Аккерман появлялся крайне редко. И если полгода назад для него это поведение было бы нехарактерным, то сейчас превратилось в весьма обыденное существование, которое, опять же, с недавних пор сводилось к одному единственному человеку. Нет, не к человеку, а к какому-то пугающе сильному наваждению. Всевозможные мысли словно тысячи насекомых копошились в голове осунувшегося Аккермана и постепенно прогрызали путь наружу, медленно убивая мужчину. Тело не слушалось, судороги и приступы случались всё чаще, сопровождаемые рвотными позывами и бессонницей. Еле живой Аккерман каждый раз выблёвывал не только желчь, смешанную с кровью, но и саму жизнь, которая, кажется, давным-давно потеряла право таковой называться. Ханджи приходила при любой удобной возможности и буквально умоляла друга съесть хоть что-нибудь, но ответ был неизменен. Она сотни раз распиналась и пыталась объяснить Леви, что с Эреном они сильно поссорились и тот точно больше никогда не ответит и мучительное ожидание того не стоит, но через какое-то время Аккерман просто перестал в это верить и выставлял очкастую за дверь, стоило ей завести уже до скрежета в зубах надоевшую шарманку.       Очередная беспокойная ночь сопровождалась адской головной болью. На измученных покрасневших глазах проступали редкие слёзы усталости и отчаяния. Когда-то металлические, живые и пугающие глаза стали пустыми, иссохшими. Ужасно хотелось провалиться в щадящую негу сна, но никак не получалось. Аккерман кое-как приподнялся на матрасе и уселся так, чтобы облокачиваться спиной на холодную стену, отощавшие ноги поджал к груди. — Скучаешь по мне? Голос Эрена резанул по ушам сладкой болью, а затем утопил в болоте спутанных воспоминаний. Леви резко обернулся и нахмурился, пытаясь рассмотреть в бесконечном сумраке ночи знакомый силуэт. — Тебя здесь нет. — Я тут, Леви. Наглые нефритовые глаза будто светились в темноте, но не разгоняя тьму, а наоборот, подчёркивая её. Йегер стоял около своей распечатанной фотографии и улыбался. От этого взгляда хотелось съёжиться и исчезнуть, но Аккерман бы не стал. Наоборот, он жадно вцепился глазами в ускользающий мираж и протянул ослабевшую руку вперёд, словно пытаясь коснуться того, кто насмехался над ним и дразнил одним своим присутствием. — Только не уходи. Он попытался подняться и подойти к предмету своего помешательства, но тут же беспомощно рухнул обратно на тихо скрипнувший матрас. — Не уходи, слышишь?! Эрен лениво потянулся и вальяжно подошёл ближе к обезумевшему мужчине. Йегер медленно опустился на корточки и заглянул в бездонные серые глаза напротив, которые на какое-то мгновение снова блеснули чем-то.. живым? Леви был готов умереть под взглядом слишком реалистичного видения, раствориться в нём навсегда.       После этого случая Аккерман наотрез отказывался принимать какие-либо таблетки, аргументируя это тем, что только так у него есть хоть какая-то возможность видеть Эрена. Он сходил с ума. Или уже сошёл. И Ханджи это видела, хоть и отказывалась принимать. Каждый раз, когда она смотрела на посеревшее и отощавшее лицо напротив, в её сердце безумно больно что-то сжималось и лопалось, а затем вязким чувством вины и беспомощности расползалось по внутренностям. Леви стал совсем неразговорчив, поэтому их встречи в большинстве своём проходили в абсолютной тишине. Ханджи сидела рядом с ним и молчала, думая о чём-то своём, а тот неизменно курил. Иногда пил чай, который заваривала Зое. — Эрен.. Истощённое существо приподнялось на потрёпанном матрасе и посмотрело на обожаемое тело в руках Ханджи. Девушка подошла ближе и с какой-то до жути грустной, но в то же время радостной улыбкой усадила парня рядом с Леви, который тут же принялся целовать идеальную руку. — Прости, прости, прости меня.. Он буквально задыхался и утопал в том, что Ханджи не видела и видеть не могла, но, увы, теперь прекрасно понимала. Аккерман абсолютно перестал реагировать на неё, поэтому сейчас, когда полумёртвый Леви вдруг разразился волной эмоций и целовал столь желанное тело, она была безумно счастливой. Словно мать, которая наконец смогла успокоить своё несчастное дитя, она аккуратно коснулась губами бледного лба Леви и вышла из квартиры.       На улице было свежо. Ханджи сквозь слёзы улыбнулась катившемуся к горизонту солнцу и босая направилась к заброшенному дому, который регулярно видела во снах с тех самых пор, как закопала там изрезанные на части останки Эрена. Портфель за спиной был почти пустым, но она будто снова ощущала там весь вес изувеченных конечностей парня. От этих мыслей больше не бросало в дрожь, как раньше. Только неиссякаемые ручьи слёз текли по щекам, а босые ноги отзывались глухой болью. Девушка зашла в старый подъезд и спустилась в подвал. В лицо мгновенно ударил букет зловоний, которые тут источало буквально всё, но на этот раз Ханджи даже не поморщилась. Зое приблизилась к аккуратной кучке камней у стены и опустилась на колени. — Прости меня. Я должна была отвадить тебя от него, а не наоборот. Я должна была спасти хотя бы тебя. Должна была уберечь.. — тихий всхлип. — Я сделала такую глупость. Может.. может ты был вовсе не помехой, а шансом на спасение? Может ты был тем, кто смог бы вывести его из плена болезненных воспоминаний и снял бы броню, которая не только отталкивает от него окружающих, но и убивает его самого.. Эрен. Я видела как он на тебя смотрит. Я видела как он дышит рядом с тобой и клянусь, он никогда раньше не казался мне таким.. живым? Заинтересованным? Чёрт. Не могу подобрать нужное слово. Тихий смех в пугающей тишине и темноте. Всхлип. — Он ведь не монстр. Он.. раненый зверь. Ему так нужно было лекарство, а я не только не смогла им стать, но и лишила единственного шанса на исцеление. Я убила не только тебя, Эрен. Сейчас он погибает по моей вине. Ещё с минуту она так и сидела у безымянного импровизированного надгробия, а потом встала и вытащила из своего потрёпанного рюкзака верёвку.