За тобой, в бездну

      Время превратилось в бесконечную чёрную реку. Аккерман не знал сколько времени провёл тут, в таком положении. Хотя по правде сказать его давно это не занимало. Сигареты кончились, заваривать чай больше было некому, а самостоятельно сделать это не хватало сил. Мужчина только молча лежал подле Эрена и благоговейно целовал чужие пальцы, ладони, шею.. Пустые зелёные глаза неизменно смотрели куда-то вдаль, игнорируя все действия Леви, что добивало его ещё быстрее. Потрескавшиеся бледные губы неустанно шептали неизменное «прости», а иногда, в бреду, отчаянно звали мальчишку по имени. Порою, когда измученные глаза закрывались и обращали мир в пугающий мрак, который словно разводы бензина время от времени покрывали разноцветные пятна, Леви вспоминал весенние дни и живую улыбку Эрена. В памяти всплывали шутливые диалоги, случайные и нарочные прикосновения, звонкий смех. А ещё ворох сумбурных и бредовых обещаний. Мальчишка просто не умел лежать спокойно и всегда начинал доставать уставшего после секса Леви рассказами о море, которое тот не видел, о горах и огненных водопадах. Учиться Эрен не любил, но некоторые учебники и всевозможные пособия с удовольствием таскал к Леви, а потом показывал тому разноцветные картинки с изображениями редких зверей или растений. Аккерман всегда отвечал ленивым подзатыльником на шутливые предложения вместе отправиться в кругосветное путешествие, но потом, во снах, видел себя и до одури счастливого Эрена где-нибудь на корабле или в старинном городе, усыпанном туристами. Но все эти сновидения не стали пророческими. Измотанное сознание вновь и вновь билось об жестокую реальность, где самый важный и нужный человек не отводил взгляда от стены напротив и никак не реагировал на пропитанные надеждой и болью прикосновения. ***       Новоиспечённый дядя оказался обыкновенным наркоманом и пьяницей, а выделился разве что тем, что имел достаточно неплохой загородный дом и байк. Бандитская жизнь имела свои преимущества. Именно сюда, за город, и потащила своих детей обрадованная встречей с братом Кушель. Тёмноволосую красавицу встретили радостным улюлюканьем и свистом, ну а привыкшая к подобному куртизанка лишь подмигнула в ответ. Испуганная Микаса с самого начала пряталась за спиной шестнадцатилетнего брата и зажмуривалась, когда кто-то из дружков Кенни звал её «к дяде на коленки». Леви же лишь скалился на них и всем своим видом показывал, что возраст и рост не помешают ему убить любого, кто сунется к нему и его сестре. Весь вечер не стихали пьяные крики и бесконечный мат, который составлял большую часть словарного запаса собравшихся. А ещё не иссякал запах секса и блевоты, который так возненавидели дети. Пьяные взрослые стали укладываться спать почти под утро. Весь первый этаж дома провонял алкоголем, сигаретами и прочими радостями жизни этого отребья, из-за чего Микаса ворочалась и прятала нос в футболке брата, пока пыталась уснуть. Леви же до последнего ждал когда уляжется абсолютно вся компания, чтобы спокойно вздремнуть хотя бы час. Риск быть изнасилованным или избитым для них обоих был слишком велик. Так оно и получилось. Парень вырубился около четырёх часов утра, сжимая в объятиях дрожащую девочку, но проспал недолго. Уже через час серые глаза открылись и подросток с опаской огляделся вокруг: все спали. Леви аккуратно уложил сестру на пол в углу, где они ночевали, и встал, разминая затёкшее от неудобной позы тело.       Кушель развалилась на прожжённом сигаретами диване вместе с двумя мужчинами. Подол её платья был задран, а бельё валялось где-то на полу. Леви поморщился, но тут же тихо выдохнул и аккуратно позвал мать. Женщина не ответила. Где-то рядом перевернулся с одного бока на другой бородатый Кенни и парень с трудом унял в себе желание перерезать глотку этому козлу, пока он преспокойненько дрыхнет. Но желание свалить отсюда поскорее было сильнее, чем злость, поэтому он аккуратно потормошил мать за плечо, мысленно проклиная себя за то, что в очередной раз потакает младшей сестре и не сбегает без родившей их женщины. — Мам, ну же. Леви наклонился ближе и тут же с ужасом понял, что не чувствует её пульса. Тело будто прошибло током и парень пошатнулся, осознавая произошедшее, а потом резко сорвался с места и направился к ещё спящей сестре, бесшумно переступая через бесконечные бутылки, пустые пачки из под сигарет и лужи естественных выделений организма. — Тш.. идём. Девочка спросонья потянулась, но тут же тихо последовала за братом прочь из комнаты. Леви стащил из шкафа две огромные кожаные куртки и вручил одну сестре, одетой в одно только белое лёгкое платье. — А как же мама? Как только Микаса поняла что происходит, она испуганно вцепилась в руку брата. — Передоз. Голос был пугающе холоден и спокоен, но Микаса не сказала больше ни слова. Они молча вышли на улицу, залитую утренним солнцем, и направились в гараж. Леви без труда завёл чей-то байк и усадив сестру за собой быстро покинул погрязший в блуде, безысходности и смерти участок. Тёплый летний ветер превращался в прохладные потоки, когда Аккерман разгонял украденный байк. Подросток понятия не имел куда едет и как им быть, но чётко понимал одно: теперь у Микасы остался только он. И даже если им придётся идти в приют, он сделает всё, чтобы с ней ничего больше не случилось. Девочка тихо плакала за спиной у брата и сильнее прижималась к крепкой спине Леви, а ветер играл с подолом её платья, пока они мчались по пустынной дороге. *** — Знаешь, Эрен, сейчас мне кажется, что ты очень похож на неё. Леви высыхал. Жизнь догорала в измученном теле, которое неизменно жалось к крепкому парню рядом. Кукла получилась действительно натуральной. — Её глаза были такими же безжизненными, как у тебя сейчас. Наверно, ты ненавидишь мне так же, как и она. Из последних сил Леви потянул к себе творение Ханджи и провёл рукой по искусственной скуле. — Но ты всё равно прекраснее, чем кто-либо ещё. Я никуда не уйду. Я никогда больше не оставлю тебя, Эрен, слышишь? — хриплый голос будто смаковал вырезаное на сердце имя и заполнял им всё вокруг. — Ты нужен мне. Я лю.. Глаза, цвета светлого асфальта тем солнечным днём, закрылись навсегда, но слабая рука так и не выпустила чужие пальцы.       Разумеется босую и полубезумную девушку не оставили без должного внимания. Особенно беспокойная женщина сначала было увязалась за ней, да только потом вспомнила, что маленький сыночек ждёт её дома и передала забеспокоившие её мысли сотрудникам полиции. Ханджи нашли уже в петле, но ещё живую. Она чертыхалась под старым потолком и захлёбывалась в собственных слезах. Никаких внятных показаний первое время девушка дать не могла и её направили к специалисту. Белые стены комнаты резали глаз, а почти пустое помещение натурально выбешивало и забавляло одновременно, как и сидящий напротив врач. — Вы хотите знать что случилось? Ханджи улыбнулась и качнулась на стуле, запрокинув голову назад. Всё вокруг сейчас кажется ей необычайно интересным. — Расскажите мне всё. Девушка смеётся. Искренне смеётся и плачет, дёргаясь в своеобразной истерике. В углу странной комнаты стоит, скрестив руки на груди, и кривит губы вечно недовольный Леви, а за ним виднеется счастливый Эрен, обнимающий Аккермана за напряжённые плечи. Ханджи переводит взгляд на них и снова горько улыбается. — Они любили друг друга, по-своему..