Оффендер

      После уроков мы с Максом покормили черепашек, а вечером я погуляла с Кайли, рассказав всё, что мы делали с Максом, дабы усмирить её любопытство. Я чувствовала себя такой обычной и лёгкой, будто потихоньку груз сползал с моих плеч. Даже дома стало не так напряжно, когда мама решила немного поинтересоваться моей жизнью, предложив чай с печеньем, а после позвала смотреть наш любимый фильм, который крутили по ТВ. Мне показалось, что всё это начало происходить благодаря моей идее. И если так думать, то, когда я завершу свою работу, моя жизнь начнется с чистого листа. Может быть, у меня было проклятье, и я нашла способ, как избавиться от него? Очень хочется верить в это.       Мама ушла спать сегодня раньше, так как устала на работе. Она впервые с момента нашей ссоры пожелала мне спокойной ночи и ушла к себе в комнату. Я решила воспользоваться моментом и пойти в лес в двенадцать ночи, дабы подольше порисовать и прийти домой к четырём утра. Несмотря на то, что я хотела спать, мои планы были осуществлены. Я пришла к холсту и продолжила писать картину. Добавив карандашом больше деталей, стало понятно, что я хотела изобразить. Но как только я приступила к краскам, резко затормозила. Это моя первая работа на холсте с красками. Мне надо работать как можно аккуратнее, не создавая грязи. Я взяла палитру и выдавила из тюбика немного черного цвета. Не успела я макнуть кисточку в краску, как тут же с неба что-то капнуло. Я посветила фарой куда-то в лес и увидела моросящий дождик. — Походу, сегодня не получится порисовать.       Я тяжело вздохнула, но в голове промелькнула мысль о том, что смогу поспать подольше. Повернув голову к холсту, я увидела за ним Оффендера. — О Господи! — крикнула я от неожиданности. — Какого чёрта ты тут делаешь? — И тебе привет. Я тоже очень скучал. — невозмутимо сказал Оффендер с блаженной улыбкой. — Зачем ты пришел? — Я была враждебно настроена. — Это я тебя должен спросить. Чем ты тут занимаешься? — Он обошел холст и уставился на эскиз. — Вау, я впечатлен. После последних событий ты всё ещё восхищаешься мной и наперекор матери сбегаешь в лес изображать меня уже на холсте. Я польщен. — Не льсти себе. Я хочу покончить со своими чувствами к тебе таким способом. — Я взяла дождевик и резкими движениями принялась прикрывать холст от начинающегося дождя. — И как же это должно сработать? — Не твое дело. — Буркнула я, снимая фару с головы.       Подержав небольшую паузу, Оффендер сказал: — Давай отнесём твою картину ко мне, чтобы спрятать её от дождя. — Что ты задумал? — Ничего такого! Честно. — Маньяк приподнял руки на уровне головы. — Просто предлагаю свою помощь. — Ты просто хочешь поиграть на моих чувствах. — Я ткнула в него пальцем и направилась в сторону дома. — Я не… Вернее… Аргх! — Оффендер грубо схватил меня за руку и притянул к себе, сжимая в объятия.       Я лбом ударилась о его грудь. — Ты уже придумала, куда денешь картину после её завершения? — безмятежно спросил он.       Я немного задумалась. — Моя главная цель — изобразить тебя на холсте, оставив все чувства и воспоминания в картине. А дальнейшая его судьба меня не интересует. Закопала бы, сожгла, продала или бы даже тут оставила. — я пыталась выкарабкаться из его объятий, но нехотя. — Если тебя не волнует судьба твоего творения, тогда я оставлю его себе. — Оффендер слегка расслабил хватку, и я смогла выбраться. — Плевать, делай что хочешь. — Моё сердце немного участилось от того, что я боялась дальнейших реакций Оффендера на мою грубую манеру речи. — Я понимаю, как кардинально изменилось твоё мнение обо мне, но, видишь ли, — Оффендер достал сигарету, поджёг её и глубоко втянул, облокотившись о дерево, — в моём лесу ни одна милая леди не останется без моего внимания, даже если я её сильно обидел.       Я угрюмо смотрела на него и молчала, ожидая дальнейших слов. А тем временем дождь понемногу усиливался. — Как мы все помним — я насильник. Твоё нежелание и страх встречи со мной только подпитывает мою жажду. — Хочешь сказать, что у тебя в так называемом «доме» я буду не тронута? Как по мне, я только попаду в твою паутину. Так и что же ты задумал? — Я же сказал — ничего. — Почему я должна верить тебе?       Оффендер молчал, зажимая губами сигарету, пряча её от дождя под шляпой, и пускал клубы дыма, а я тем временем упрямо ждала его ответа. Дождь назойливо бил по макушке, стекая с волос под одежду, отчего меня начало немного знобить. Раздался гром, предвещая сильный ливень. Я не собиралась стоять вот так дальше в ожидании ответа и просто развернулась, напоследок сказав: — Пока, Оффендер.       Стоило мне сделать шаг, как вдруг раздался его голос. — Ты не должна мне верить.       Я остановилась. — У тебя нет причин верить мне, ибо я зло во плоти, сгубивший твою семью… Но ведь до того, как ты не узнала об этом, доверяла мне.       Сердце больно кольнуло от воспоминаний. Но я пошла дальше. — Хейдес! — окликнул он меня. — ЧТО? — вскипела я. — Зачем тебе мне помогать? Для чего тебе моя картина? Что тебе надо от меня в конце концов? — Я… — он резко замолчал, будто раздумывал о том, стоит ли мне говорить что-либо дальше.       Дождь усилился, больно ударяя в лицо. Сигарета Оффендера потушилась. Он так и не решился мне сказать то, что хотел. Нос защипало, а глаза наполнились слезами. — Прощай… — сказала я дрожащим голосом и ушла.       Он не стал меня останавливать…

***

      Оффендер не спеша бродил по лесу после встречи с Хейдес. Он не понимал, зачем пытался удержать её после раскрытия правды, прекрасно зная, что она возненавидит его. Но он честно признавал где-то внутри, что компания девушки была приятна ему. Оффендер чувствовал себя нормальным человеком, когда просто разговаривал с ней, даже если особо был не разговорчив. Он переставал слышать этот надоедливый лес и всё, что происходит в нём в радиусе нескольких километров, когда был рядом с ней. Его это одновременно настораживало, но он уже знал, каков будет финал. Оффендер думал, что чем дольше проводит с ней время, тем больше нуждается в её компании, дабы избавиться от одиночества и вечных мыслей, которые никогда не закончатся. Но он не хотел привязываться к ней, зная, что рано или поздно она покинет его, и он снова останется один.       «Лучше никогда ни с кем не связываться, чтобы потом не страдать от одиночества», — так думал Оффендер. После перерождения в это тело он почувствовал себя высшим существом, когда понял, что люди бессильны перед ним. Он пугал народ, насиловал женщин, о нем знал весь город, и он наслаждался этим в первое время, пока не осознал, что ему не хватает простого общения. Просто поговорить с кем-то, излить душу, рассказать, как он стал таким. Никто ведь никогда не пытался с ним завести диалог. Его ли это вина? Определенно, да. Будучи чудовищем, он мог показать свою человечность, и, быть может, люди стали бы относиться к нему иначе. Оффендер мог стать самым уважаемым человеком в городе и нести пользу своим проклятьем. Он бы никогда не забывал своего имени и подробности своего прошлого. Не стал бы таким, какой он сейчас. Не стал бы Оффендерменом. Но он сам выбрал себе такую жизнь. Похищение девушек для него стало чем-то обыденным. Это единственное, что приносило ему удовольствие в его вечно одинокой жизни. Ему не хотелось убивать их, как и других людей. Но для его роз была необходима кровь. Сам он мог спокойно жить без еды, но, когда видел человеческое мясо, не мог контролировать себя. Поэтому он решил убивать только плохих людей, которые совершали страшные преступления, такие как убийства, насилие и грабеж. Оффендер считал, что они недостойны жизни. Так он и жил, пока к нему не пришла девушка. Ею оказалась Хелен. Оффендер был озадачен и приятно удивлен, что за долгое время его существования в этом теле к нему кто-то добровольно пришел. Она была уверена в своих желаниях, хотя совсем немного от нее веяло волнением. Оффендер был только рад встретить кого-то, кто сам к нему решил прийти. Когда он спросил, что привело её к нему, она ответила: «Я знаю, что ты не убьешь меня, поэтому я пришла посмотреть, на что ты способен». После этих слов Хелен стянула с себя одежду, обнажив прекрасное белое тело. Оффендер незамедлительно обхватил щупальцем её талию и притянул к себе. Он сжал её бедра и впился в губы своими губами. Как давно у него не было обоюдного секса, он уже и забыл, каково это, когда тебя желают, но эта девушка напомнила ему об этом. Её стоны сводили с ума, лаская слух чудовища. Она так красиво изгибалась и наслаждалась каждым его проникновением. Оффендер был как можно осторожнее, чтобы не сделать больно прекрасной леди. Но ей будто было мало, что очень поражало маньяка. Когда всё закончилось, он и не подозревал, что она будет приходить к нему почти каждый день. Оффендер внимательно слушал рассказы Хелен, любовался её улыбкой и каждый раз ждал новой встречи с ней. Он перестал похищать девушек, так как Хелен стала для него новым увлечением. Одна ночь, проведенная с ней, заменяла ему сотни похищенных женщин. С ней он забывал о том, кем является. Вероятно, это была любовь. А может, ему просто казалось? Как его мёртвое сердце способно на подобные чувства? Может, это часть проклятья? В любом случае, ему было хорошо с ней, и он не желал думать о последствиях. И ведь очень зря, потому что однажды Хелен не пришла к нему. Она не приходила неделю... две... месяц... Оффендера вновь накрыла волна одиночества, и привыкнуть к этому было намного тяжелее, чем раньше. Ведь, если так подумать, за две его жизни он ни с кем не был так близок. Он бродил по окраинам городка, но не чувствовал её присутствия. Она будто бы исчезла или её вовсе никогда не существовало. Спустя несколько месяцев Оффендер стал сомневаться, что Хелен была живым человеком, а не плодом его воображения, потому что никакой живой человек никогда в жизни бы даже не посмотрел на него, что уж там говорить об общении. Он закрылся в себе, и то, что раньше приносило ему удовольствие, уже не интересовало его. Ему не нужны были те девушки, эти люди, он хотел вновь встретиться с Хелен. Оффендер пытался представить её рядом с собой, заполняя тем самым пустоту, но всё было не то. У него не получалось «оживить» своё воображение, и тогда он понял, что Хелен была, но она просто ушла, ничего ему не сказав. Оффендер злился на неё и затаил глубокую обиду, коря себя за то, что повелся на её красоту и смелость. Месяцы шли, и злость снова переходила в тоску, он начал задумываться о том, что Хелен никуда не уходила, что с ней могло что-то случиться, и, вероятно, она уже мертва. Он смирился и закрылся в своём и так закрытом мире. Прошло несколько лет. Оффендер поливал свои цветы кровью насильника, что решил похитить девушку и надругаться над её телом в лесу. К счастью для жертвы, Оффендер уволок своими щупальцами преступника, тем самым он спас жизнь девушке, и та как можно быстрее убежала прочь. Такие случаи стали происходить чаще после «исчезновения» Оффендермена, чему он был не рад. Но зато его розы всегда были сказочно красивыми и самыми алыми во всем мире. Он заботился о них и посвящал практически всё своё время, изредка позволяя себе отвлечься на что-нибудь другое. Но вдруг он почувствовал что-то знакомое, едва уловимое. Оффендер бросил лейку и пошёл по зову этого непонятного ощущения. Дойдя до окраины леса, он остановился и увидел дом, у которого молодой темноволосый мужчина игрался с маленькой девочкой, похожей на него. Оффендер, как зачарованный, наблюдал за этой картиной, пока из дома не вышла девушка, которой оказалась Хелен. — Стив, Джинни, пойдемте перекусим после дороги. — сказала она. — Хорошо, дорогая. Мы уже идем. — ответил ей мужчина. — Мамочка, смотли какой класивый камусек мы с папой насли. — девочка неуклюже побежала до Хелен. — Это тебе.       Девушка подхватила на руки свою маленькую дочурку и с лучезарной улыбкой ответила ей: — Это самый красивый камушек, который я видела! Спасибо тебе, солнышко! — она поцеловала маленькую Джинни, от чего та звонко захихикала.       Мужчина подошел к ним и приобнял своих девочек, целуя Хелен в губы, а дочь в макушку. — Что у нас сегодня на обед? Пойдемте скорее, пока я не съел кого-то из вас. — Стив хищно оскалился на Джинни и игриво клацнул зубами.       Девочка завизжала. — Не надо, папа! А-ха-ха-ха! Пойдем сколее, мам! — брыкалась она на руках у матери.       Счастливая семья зашла в дом, а Оффендер какое-то время стоял и со смешанными чувствами продолжал смотреть на дом. Ему казалось, это всё нереальным, и он ушел оттуда как можно скорее, вспоминая счастливое лицо Хелен, полное любви, которое он еще никогда не видел.       Бродя по лесу, Оффендер покуривал сигарету. Он уже был совсем пуст внутри и старался ни о чем не думать, но всплывающая в памяти картина семьи, которую он увидел несколько дней назад, не выходила у него из головы. Оффендер понимал, что Хелен — человек и для нее это самый лучший вариант жизни, нежели жизнь с кем-то вроде него. Но почему она просто не поговорила с ним тогда? Зачем просто бросила его, ничего не сказав? Если она влюбилась в кого-то, то почему просто не призналась? Оффендер ведь не глупый и понимал, что с ним она никогда не будет так счастлива, как с тем мужчиной. Когда в памяти всплыл портрет избранника Хелен, Оффендер почувствовал какую-то злость или даже ревность. Он завидовал ему, потому что понимал, что Хелен бы пошла на дно, будь она с ним. Он бы хотел оказаться на месте Стива, но, увы, он обречен навечно быть чудовищем. Впервые за свою долгую жизнь Оффендер задумался над тем, что хотел бы иметь семью. Когда он был человеком, его это не волновало, но сейчас Оффендер понял, что потерял шанс на счастливую жизнь. Он бы обрел себе дом, женился, завел бы детей и вырастил их, а потом бы вместе с женой встретил старость. Если бы только он тогда не повелся на ту ведьму... Пока Оффендер размышлял обо всем, где-то недалеко от него находился какой-то человек. Он почувствовал это и пошел в сторону незваного гостя. Этим гостем оказался Стив, но он пришел очень не вовремя, потому что Оффендер еще не успел смириться с тем, что Хелен выбрала этого человека, а не его, и от злости напал на беднягу. Он без капли жалости терзал тело мужчины и глотал куски мяса прямо с одеждой до тех пор, пока не почувствовал присутствие Хелен. Она истерично закричала и бросилась с кулаками на Оффендера, и он тут же отрезвел. Все было как в замедленной съемке: бывшая любовь кричала и била его, сам он весь в крови, а на земле лежит труп мужчины, который подарил нормальную и счастливую жизнь для Хелен. Удары женщины не делали ему больно, но ее крики и громкие рыдания, как острый нож, вонзились в него и застряли надолго в голове, даже когда он пытался изнасиловать жену копа и когда убежал далеко от этого города...