Forever...

      Это чувство невозможно описать словами. В такие моменты всё, что тебе по-настоящему дорого, теряет смысл. Я… точно не ослышался? Возможно это всего лишь плод моего воображения. Кенма замер, услышав слова Шоё и теперь не мог пошевелиться. В комнате повисла гробовая тишина, в которой слышалось обрывистое дыхание Кенмы. В глазах защипало, слёзы начинали подступать к глазам, спеша скорее пролиться по щекам. Козуме всеми силами старался сдерживать слёзы, уверяя себя тем, что если Хината сейчас увидит его в таком положении, то точно догадается обо всём. Сейчас они спокойно поговорят, и только потом, когда блондин останется один, наедине со своими мыслями, он даст волю слезам. Он будет плакать до тех пор, пока не уснёт без сил, пока вся солёная вода не покинет его организм, а голова не будет раскалываться от дикой боли. В голове появился шум, Кенма отчётливо видел, как Шоё что-то обеспокоенно говорил ему, но он не мог распознать что именно, затем перед глазами появился яркий белый свет, который полностью застелил ему изображение. Козуме уходил в свои мысли с головой, покидая эту реальность. Он отчаянно хватался за лучик света, ведущий обратно в реальный мир, но всё было тщетно. Внезапно он почувствовал как чужие тёплые ладони крепко сжимают его. Постепенно шум в ушах начал стихать, картинка начала возвращаться, сменяя белый цвет другими. Шоё стоял перед ним, смотря с беспокойством в глаза Кенме, спрашивая с ноткой волнения в голосе, не обжёгся ли он. Всё таки спросить у Шоё о прогулке с Кагеямой было роковой ошибкой. Он чувствовал, словно тысячи иголок пронзают его сердце, этим самым принося невероятную душевную боль. — Кенма, всё хорошо? — глаза Шоё были красными, только от чего было неясно. — Да-а, всё нормально, — дрожащим и неуверенным голосом отозвался Козуме. — Прости, я… я не хотел целовать его. Он неожиданно появился передо мной и вцепился в мои губы. Я даже не понял, что произошло. Я стоял столбом, не сумев оторваться. Тело словно парализовало. — Шоё говорил так быстро, что Кенма еле различал что именно он говорит. — На самом деле я… — Он тебе нравится? — Хината не успел закончить говорить, как Кенма перебил его. Зрачки рыжеволосого сжались так, что их почти не было видно. — Что? — переварив информацию робко ответил младший. — Ну, я просто подумал, что он может тебе нравится, — Кенма старался говорить спокойно, естественно, когда внутри он кричал, срывая голос, а боль ярким пламенем окружала его со всех сторон. Ничего не оставалось делать, кроме как терпеть её. — Нет, ты что? Он просто мой друг и я не хочу портить с ним отношения, ведь всё-таки он стал мне хорошим другом за несколько месяцев, — губы старшего дрожали, он был больше не в силах сдерживаться. — Шоё, я очень устал после поездки. Я наверное пойду спать, завтра будет важный день для тебя, — Кенма еле сумел натянуть улыбку на лицо, приложив очень много усилий. Шоё лишь удивлённо похлопал глазами. — Да, конечно, — Шоё понял, что обидел Кенму, хоть тот старался скрыть это. Не нужно было говорить ему об этом. Но, Кенма, неужели ты не видишь моих чувств? Неужели ты не замечаешь моих намёков? Неужели ты не понимаешь, что я прикасаюсь к тебе неслучайно? — Я пойду спать в зале. Там диван себе раздвину. Ты ложись спать на моей кровати, — на самом деле Козуме не собирался ложиться спать с Хинатой не потому что он не хотел этого, а потому что желал выплеснуть все свои эмоции, что накопились в нём. К утру подушка должна быть мокрой насквозь, пропитанной слезами блондина. — Хо-хорошо, — Хината печально опустил голову, виня себя в том, что испортил Кенме настроение. Хотя, может быть он действительно устал с дороги?

***

      Как только ребята потушили свет и разошлись по разным комнатам, оба принялись думать о своём. Хината думал, что допустил ошибку, рассказав Козуме об этом чёртовом поцелуе. Возможно Кенма расстроился по этому поводу. Шоё укрылся одеялом друга, чтобы согреть своё тело. Одеяло приятно пахло Кенмой, от этого внутри у рыжеволосого в груди тоскливо болело. Новые чувства наполняли его организм, заставляя что-то внутри груди вспыхивать огнём, от чего ему становилось тяжело дышать. Он словно тонул в этих чувствах, жалобно пытаясь зацепиться за воду, чтобы глотнуть свежего воздуха, а взаимность от Кенмы была для него спасением, спасательным кругом. Как я мог влюбиться в тебя, Кенма? Мысль о неразделённых чувствах только добавляла проблем. Как бы он не пытался отвлечься, это всё равно не помогало, поэтому ему приходилось жить с этим грузом на душе и ждать. Ждать того самого момента, когда смотреть на Козуме станет больно, ощущать его запах станет невыносимо, чтобы он смог признаться ему и неважно каким станет ответ.       Как только Кенма остался один и с грохотом завалился на диван, он вцепился в подушку и слёзы, как из крана полились из глаз, стекая на неё. Теперь он не знал что ему делать. Но ведь Шоё сказал, что Кагеяма поцеловал его насильно. Тогда почему я так реву? Почему я такой слабый? Сейчас он хотел лишь одного: повернуть время вспять и никогда не встречаться с Шоё. Это неловкое знакомство повлекло за собой большие последствия. Он кричал в подушку, изредка отрываясь от неё, жадно хватая воздух ртом, чтобы не задохнуться. Волосы неприятно прилипали к лицу, глаза уже начали болеть, лицо его горело, но слёзы не переставали проливаться по красным щекам связующего. Кто бы мог подумать, что Кенма, такой спокойный и стеснительный человек, будет страдать от любви. Но не просто от любви, а от любви к парню, который был ему лучшим другом. Где и когда я свернул не туда? Почему мне приходится страдать от неразделённых чувств? Перед глазами всплывает Кагеяма с победной улыбкой, которая так и говорила: «Ты — неудачник.» — Будь ты проклят, Кагеяма Тобио, — шёпотом произносит Кенма, до боли сжимая челюсть, нависая над подушкой, на которую капает солёная вода.       Больше он не мог плакать, слёзы больше не выливались из его глаз. Усталость всё-таки взяла над ним верх. Теперь он лишь всхлипывал, глядя в потолок. Сил совсем не осталось, ему казалось, что всё, что у него было, разорвали на ничтожные кусочки и заставили глядеть на это не очень приятное зрелище. На миг отчаянные всхлипы блондина прекратились. Ему показалось, что кто-то идёт к нему, точнее не кто-то, а Хината. Сердце ушло в пятки от постепенно приближающихся шагов. С каждым шагом он чувствует, как его тело начинает гореть огнём, а дыхание становится обрывистым. Он видит, как в косяках появляется силуэт его друга и он как можно скорее закрывает глаза, чтобы тот не поймал его взгляд и уже начинает жалеть, что не успел повернуться на бок к спинке дивана. Лёгкие шаги, постепенно приближающиеся к нему, резко остановились. Вместо этого он услышал лёгкий шорох и ощутил, как чужая голова ложится ему на грудь, а чужие руки по-нежному обвивают его спину. Даже в темноте он смог увидеть эти рыжие волосы, приятно пахнущие шампунем Кенмы. — Кенма, я знаю, что ты слышишь меня, — начал неожиданно тихо говорить Шоё. — Прошу, прости. Если честно, то я не очень понял на что ты обиделся. Если причина действительно в том, что ты устал, то я дам тебе отдохнуть, а утром сделаю завтрак, но если причина в Кагеяме, то… он мне не нравится. Действительно не нравится, — рыжеволосый на секунду замолчал, сжав губы в тонкую линию. — Этот поцелуй был всего лишь ошибкой, так что, если тебя это расстраивает, то не переживай. Я не собираюсь влюбляться в Тобио, — Шоё сильнее прижался к груди блондина, слушая его учащённое сердцебиение, от которого на душе становилось почему-то тепло. Щёки связующего горели, но не от того, что он проревел несколько часов, а от того, что тот самый дорогой и любимый человек нежно обнимал его, шепча слова, в которых он нуждался больше всего, которые были для него спасением. Сейчас обоим ребятам казалось, что они части одного целого. Словно они соулмейты, который так долго искали друг друга и, наконец, нашли. Но всё же они не верили, что они испытывают взаимные чувства, поэтому обоим приходилось молчать, притворяясь друзьями. Да, между ними определённо что-то происходит, но каждый думает, что это лишь крепкая дружба. Они уже привыкли друг к другу и для них объятия не были чем-то интимным, а были, как самое обычное прикосновение, хотя обоим до безумия нравилось находиться в нежных объятиях друг друга. Кенма не больше в силах сдерживаться, поэтому он обвивает тёплую спину друга своими руками, укрываясь одеялом, чтобы было ещё теплее. Шоё вздрогнул. Может он и сказал: «Кенма, я знаю, что ты слышишь меня…», но на самом деле, он сказал это просто, чтобы начать говорить. И было немного неожиданно, что Козуме не спал. Ты никогда не будешь один, потому что я всегда буду с тобой, Кенма. Им больше не нужно было никаких слов, они просто наслаждались, растворяясь в объятиях друг друга. Им этого явно не хватало, не хватало тактильного контакта, не хватало этих случайных прикосновений, от которых внутри всё вспыхивало фейерверками. Да, это всего лишь прикосновения, но через них каждый получал какую-то энергию, становился более энергичным, каждому это до безумия нравилось и никто из ребят не хотел, чтобы эти нелепые прикосновения закончились. Сейчас ничего не было важным, кроме как каждой минуты, проведённой рядом друг с другом. Эта картина определённо навсегда отпечатается в памяти Кенмы, и у Шоё тоже. Оба быстро провалились в сон, наслаждаясь друг другом.

***

Холодный ветер развевает рыжие волосы Шоё. По небу плывут облака, закрывая солнце. Сначала он не понимает, где находится, но потом он видит огромное количество многоэтажных домов и до его сознания начинает доходить, что он стоит на крыше одной из многоэтажек. Неожиданно мимо него проходит знакомая персона, сложив руки в карманах, в красной спортивной кофте с надписью «Некома». Шоё пытается сказать хоть слово, но не может. Его голосовые связки не работали, шевелились лишь губы. Он наблюдает за тем, как Козуме становится на самый край, по-прежнему держа руки в карманах. Далее он медленно разворачивается к рыжеволосому и говорит своим спокойным голосом: — Если ты скажешь, что любишь меня, я не спрыгну. Для меня ничего не имеет значения, кроме этих трёх заветных слов, — ветер играет с его волосами, как маленький котёнок. Хината кричал, правда, но этот крик был лишь в его разуме. Он кричал, что любит его и что он не может потерять ещё одного близкого для него человека. По щекам ручьём текли слёзы, стекая по подбородку и капая на крышу. Он попытался сделать шаг, но теперь и тело не двигалось. Его губы теперь тоже перестали шевелиться, застыв в полуоткрытом положении. Козуме печально улыбнулся, а глаза его моментально наполнились солёной водой. — Раз для тебя это так сложно, то я больше не буду мучить тебя своим существованием, — он развернулся, последний раз взглянув на рыжеволосого застывшего парня, затем посмотрел на Токио ещё раз. — Прощай, Шоё, — он вытащил руки из карманов и расставил их врозь. Закрыв глаза, он подался вперёд, в объятия смерти, которая ждала его у земли. Хината закричал во всё горло… Кошмар заставил Шоё проснуться. Он с тяжёлым вздохом подскочил с груди Козуме, усевшись на диване и жадно хватая воздух. Холодный пот стекал по его лицу, протекая по шее. Сердце колотилось, как бешеное, перед глазами снова и снова появлялась картина, как Кенма камнем падает с крыши дома. Козуме проснулся от того, что Хината резко подскочил, отрывая свои руки от тела блондина, словно пластырь. Он тут же обеспокоенно сел перед ним на колени, пока тот не обращал на него внимания. Козуме мягко взял лицо Шоё в свои руки, заставляя его посмотреть блондину в глаза. — Шоё, что случилось? — всё ещё опухшие глаза смотрели на Шоё с нескрываемым беспокойством. — Кенма, пообещай мне, что ты никогда… никогда не покончишь жизнь самоубийством, — его подбородок дрожал, находясь в ладонях друга. На самом деле он хотел сказать «Пообещай мне, что ты никогда не покончишь жизнь самоубийством из-за меня, » — но он понял, что это будет лишним. Теперь ему стало неловко, ведь он сам пытался свести концы с жизнью и говорил это тому, кто старше него и кто уж точно такого не сделает. Так думал Хината. — Шоё, ты что такое говоришь? — Просто пообещай, — из янтарных глаз, которые в темноте казались чёрными, полились слёзы, которые смочили руки блондина. — Обещаю, что никогда не покончу жизнь самоубийством — шепнул слова успокоения Козуме и притянул рыжеволосого к себе. Если бы у него хватило смелости, то он бы его поцеловал, но он снова его обнимал. Обнимал, уткнувшись носом в рыжую макушку и обеими руками поглаживая того по спине. — Это всего лишь кошмар, страшный сон, который не случиться в реальности. Козуме крепче сжал своего друга, говоря о том, что тот может ему доверять. Он никогда не предаст своего друга и всегда будет поддерживать его. Хината облегчённо выдохнул, щекоча своим дыханием шею Кенмы, от чего у того по спине пробежались мурашки. Его руки медленно, но верно обвились вокруг талии блондина, замыкая сзади замок. — Спасибо… Кенма, — Козуме не стал отвечать, но мысленно ответил, что он всегда будет рядом. Ребята снова легли в прежнюю позу, не желая расставаться даже на миг. Удары сердец совпадали друг с другом, превращаясь в единый стук, который был словно снотворным. Кенма и Шоё уснули.

***

      Гробовую тишину разрушил звук будильника, от чего Кенма лениво открыл глаза, пока Хината зевал, прикрыв рот рукой. Оба посмотрели друг другу в глаза и тут же смутились, всё-таки они проспали вместе, не отрываясь друг от друга всю ночь. Кенма дотянулся до телефона, который лежал на столике и выключил этот чёртов будильник. Лучше бы они вообще проспали, так сильно ему хотелось ещё полежать со своим «другом». — Кенма, вставай! У нас сегодня важное событие! — громко сказал Шоё, убрав руки с талии блондина, от чего тому стало как-то грустно. — И откуда в тебе столько энергии? — почёсывая затылок сказал Козуме. — Мне просто уже натерпится попасть в Некому! У меня есть цель: попасть в основной состав волейбольного клуба старшей школы Некомы, — он сжал одну руку в кулак, в его глазах горела уверенность. — Не переживай, у тебя точно получиться это сделать, — со всей серьёзностью сказал блондин. — Да! Шоё спрыгнул с дивана и побежал в ванную поскорее умыться. Вот так начинается наша совместная жизнь. Что ждёт нас дальше, я не знаю, но я точно знаю, что мы будем вместе. Я приложу все усилия к этому. Это моя цель, Шоё.