Forever...

      Хината смотрел на спину блондина, который, как казалось Шоё, крепко спал. Он лишь снял джинсовку и пристроился рядом с Кенмой. Кенма старался громко не дышать, хотя он уже почти задыхался. Он так боялся, что Хината поймёт, что он не спит, да и к тому же он проревел как минимум час, что было заметно по его лицу. Шоё придвинулся к Козуме, думая, что тот спит и ничего не узнает. Он вдохнул запах чужих волос, от которых исходил приятный аромат, а затем выдохнул, обжигая шею Кенмы горячим дыханием. Козуме был, мягко говоря, в шоке, но он лежал, стараясь не двигаться, чтобы случайно не спугнуть Шоё. По всему телу пробежала огромная волна мурашек, но ему оставалось просто расслабиться и на время забыть о том, что Хината гулял с Кагеямой. Шоё уткнулся носом в шею Козуме, а свою ладонь положил ему на талию, от чего Кенма прикусил до боли губу. Чувства снова дали о себе знать, появившись не совсем в подходящий момент, обвившись вокруг груди, крепко сжав её, мешая свободно дышать. — Прости, Кенма, — шёпотом сказал рыжеволосый, от чего внутри у блондина всё сжалось до микроскопических размеров. — Не нужно мне было идти на прогулку с Кагеямой. Это было ошибкой, — Шоё говорил это больше самому себе, просто так получилось, что Кенма это услышал. Глазницы снова стали заполняться слезами, невольно проливаясь в бок, под неприятным углом. Разум Кенмы кричал ему, чтобы он ни в коем случае не шевелился, не повернулся к Шоё, чтобы поцеловать его, не взял его ладонь в свою, чтобы он не спугнул его. Он старался выровнять дыхание, не издавая лишних звуков, пока его тело горело, а в ушах слышались отчётливые удары сердца. В голове эхом отзывались последние слова Хинаты: Не нужно мне было идти на прогулку с Кагеямой. Это было ошибкой. Но глядя на то, как Шоё нежно обнимал его, нельзя было сказать, что он не испытывает к нему хотя бы небольшой симпатии. По крайней мере, так думал Козуме. Кенма, мягко говоря, растаял от дыхания Шоё, обжигающего его шею, заставляя всё его тело покрываться мурашками. Шоё уже, конечно, отключился. Кенма ещё немного полежал, смотря в стену, не понимая причину таких действий Шоё, а потом усталость завладела им. Веки стали тяжёлыми и он отправился в страну снов вслед за рыжим другом. Что же будет с нами в будущем? Это последнее, о чём успел подумать Кенма, перед тем, как уснуть.

***

Солнце освещало комнату Шоё, заставляя Кенму лениво открыть глаза. Перед ним открылась милая картина: Шоё, свернувшись калачиком, уткнулся в грудь Козуме. Он хотел улыбаться, просто глядя на сладко спящего Хинату. На душе было так тепло, словно все лучи солнца были направлены на него одного. Хотя, Хината Шоё — и есть настоящее солнце, просто оно утратило свою прежнюю яркость. Но Кенма поставил себе цель: «Сделать Шоё счастливым, заставить его светиться, чего бы ему это не стоило.» Всё уже позади. Кагеяма уйдёт из жизней Козуме и Хинаты и появится лишь на мгновение на площадке, где Некома разорвёт Карасуно на кусочки. Теперь нужно было думать о дальнейшем переезде и о поступление в Некому. Кенма не хотел разрушать эту атмосферу, он решил, что дождётся, когда Хината выспится и проснётся сам. На этот раз Кенма уткнулся носом в волосы Шоё, вдыхая его приятный запах, и чуть поглаживая его спину рукой. Прошло минут 15 и Шоё зашевелился, заставляя Кенму вздрогнуть, покраснеть и оторваться от него. Козуме молил всех богов, чтобы Хината ничего не заметил. Чтобы он не заметил этих действий, которые заставили сделать искренние чувства Кенмы. Шоё открыл глаза и увидел красную футболку, а потом в нос ударил запах Кенмы. Он поднял взгляд на смущённого Кенму, у которого слегка дрожали руки. — Кенма, ты замёрз, — Хината взял ладони блондина в свои, у которого скоро должен был случиться инсульт. После вчерашней прогулки Хината ведёт себя странно. Козуме покраснел ещё больше, пока рыжий нежно растирал руки связующего, чтобы тот согрелся. Хотя он вовсе не замёрз, его руки дрожали из-за Шоё, который скорее всего заметил, что блондин обнимал и гладил его по спине. Между ними слишком много прикосновений, которые заставляют их смущаться. Но обоим это нравилось, оба этого желали. — Шоё, — тот поднял взгляд на смущённого Кенму, — как прошла прогулка? — Кенма пообещал больше об этом не вспоминать, но всё же ему было очень интересна причина извинений и нежных объятий со стороны Шоё после вчерашней прогулки. — Давай не будем об этом? — Хината вот так резко оборвал разговор. Он ещё пару секунд подержал руки Кенмы в своих и отпустил, сказав, что пойдёт пока умоется. На самом деле Хинате было невероятно стыдно перед Кенмой, ведь этот придурок Кагеяма поцеловал его, и чёрт, признался в любви. Конечно, другого поведения от него можно было и не ожидать. Смотреть в глаза Кенме ему давалось с трудом, потому что он начинал вспоминать картину вчерашнего вечера, где они с Кагеямой целуются. Для Шоё это выглядело, как измена, хотя они не встречаются, он даже не знает какие чувства у Козуме к нему, о каких вообще отношениях может идти речь. Настроение у Козуме подпортилось. Он искренне не понимал почему Шоё ведёт себя так странно. Обычно он был солнечным, красочным, а серьёзным он был довольно редко, но после аварии, в которой погибли его родные, Шоё стал закрытым в себе. В последнее время он стал больше улыбаться, больше смеяться, но сегодня он совсем другой, эта сторона Шоё не знакома Кенме. Он всё повторял и повторял слова Шоё и думал, что же произошло между Хинатой и Кагеямой? Неужели? — Кенма вздрогнул.Неужели Шоё признался в чувствах Тобио, а он отверг его? Вот теперь ему прояснилась вся картина, теперь ему стало понятно такое поведение рыжего. Он чувствовал, как слёзы предательски наполняют глазницы и вот-вот прольются по щекам. Влюбился. Я влюбился. Я влюбился в тебя, Шоё. Ты даже не приложил никаких усилий и заставил меня полюбить тебя, но зачем? Зачем тебе моя любовь, если она будет мешать, если тебе нравится Кагеяма Тобио. Нет смысла больше скрывать это, Кенма признал, что влюбился. Влюбился в лучшего друга. Но зачем было давать ему надежду на ответные чувства? Теперь это уже не имело значения. Одна слезинка скатилась по щеке Козуме. И что я себе напридумывал? Напридумывал счастливую жизнь рядом с Шоё, а всё вот так обернулось. Блондин чувствовал, как на хрупком сердце появилась большая рана. Боль, как яд распространялась по всему телу, заражая кровь. Кенма печально хмыкнул своей глупой наивности. Как я мог надеяться на что-то? Теперь это даже до боли смешно. Любовь — одна сплошная головная боль. Вот поэтому я и не хотел влюбляться в тебя, Шоё. Он перестал сдерживать свои слёзы и те уже по изученному маршруту плавно направлялись к подбородку. Лучше бы мы никогда не были знакомы… Шоё зашёл в комнату. Он увидел плачущего Кенму. Теперь его совесть внутри пожирала ещё больше. Он подбежал к Кенме и аккуратно взял его лицо в свои руки. — Кенма, что случилось? — он принялся вытирать солёную воду большими пальцами. Цвет глаз Кенмы потемнел с янтарного до тёмно-коричневого. — Тебя кто-то обидел? — Я тебя обидел? — Нет… — Тогда почему ты плачешь? — у Кенмы не было никаких отговорок. Он пытался придумать что-то, но мозг отказывался думать, он словно отключился. — Давай не будем об этом, — спародировав слова Хинаты, сказал блондин. Он сделал намёк на то, что всё же причина его слёз — это Хината. Шоё, не долго думая, подался вперёд, заключая в объятиях Козуме. Он крепко сжал шмыгающего носом друга, шепча слова извинения. Тело Козуме было горячим, Шоё чувствовал его быстрые удары сердца, которое так и намеревалось вырваться из этой чёртовой грудной клетки. От него исходил приятный, уже знакомый аромат. — Шоё, что ты делаешь? — дрожащим голосом сказал Кенма. И вот опять этот рыжий парень заставляет Козуме влюбляться в него ещё больше, заставляет прощать все обиды. С каждой минутой, чувства становились сильней, связывая их невидимыми нитями. Подбородок Кенмы чуть подрагивал, а руки зависли над спиной Шоё, не решаясь дотронуться до него или опустить руки. — Давай… помолчим? — разговор об их отношениях никак не завязывался. Возможно ещё просто рано, но такой момент обязательно наступит, когда им придётся разобраться в своих чувствах. Оба метались в сомнениях, ответны ли чувства или нет. Но оба не решались заговорить об этом. Может, стоит ещё подождать, пока эти чувства не станут душить изнутри, а молчать будет уже просто невозможно, вот тогда они и признаются. Кенма всё же ответил на объятия. Дотронувшись до тёплого тела Шоё, Козуме уже был не в силах оторваться. Его руки намертво приклеились к этому маленькому тельцу. Было ясно, что оба влюблены друг в друга, но никто об этом не говорил, боясь услышать ответ. Увы, читать чужие мысли никто не умеет, хотя в таких ситуациях не помешало бы. Давай навсегда… навсегда будем вместе, Шоё.

***

Ребята стояли около автобуса, который буквально через 5 минут тронется с места. Шоё прощался со своими родными, пока Кенма стоял рядом. Ребята пообещали почаще ездить в гости к родственникам Хинаты, чтобы те не грустили. Впереди их ждали новые испытания, новые приключения, новые победы. Настало время идти дальше с гордо поднятой головой. — Лети… — внезапные голоса, до ужаса знакомые. Оба тут же поняли кто это. — Лети, Хината, покоряй новые вершины, обгони всех нас… — Эй, Дайчи, не перегибай палку, — толкнул локтём Сугавара в бок Савамуру. — Пусть у тебя всё будет хорошо, Хината. — Мы будем скучать! — вся команда прокричала эти слова, заставив Хинату заплакать. — Спасибо… спасибо за всё! — Хината поклонился своим бывшим напарникам и побежал обниматься с каждым из них. Пока он обнимался, Кенма следил за связующим Карасуно, как он по-нежному обнял Хинату, как тот искренне улыбнулся ему. На что я надеюсь? Я навсегда останусь одинок. Кенма не глядя бросил короткое «всем пока» и зашёл внутрь автобуса. Все странно на него посмотрели, а для Шоё эти слова были словно иглой, которая его больно уколола. Расположившись у окна, Козуме всё ещё наблюдал за Шоё, за его поведением рядом с Кагеямой, как они мило смеялись, хотя у них оставалось всего пару минут, и чувствуя, как злость начинает заполнять его, он отвернулся, специально закрыв шторку. Это поведение было не присуще Кенме, но что он мог сделать в такой ситуации, кроме как злиться у себя в голове и психовать, пока рядом никого нет. Возможно всё же он слишком ревнивый.       Оставалось меньше двух минут и Хината уедет. При мысли о том, что он и Кенма будут жить в месте и возможно станут участниками одной команды, внутри всё сжималось, настроение поднималось, тело было невесомым, словно у него за спиной были крылья и они помогали ему взлететь. Я буду с тобой, Кенма. И я обещаю, я обязательно добьюсь тебя. Я и ты поднимемся на вершину и каждый, кто нас увидит, будет дрожать от страха. Только никогда не бросай меня. — Эй, Хината, — Кагеяма выставил кулак перед ним и Шоё не долго думая, ударил по нему своим, лучезарно улыбаясь. — У… удачи, — Тобио был слегка смущён после поцелуя между ними. — Спасибо, Тобио, — Кагеяма на долю секунды расплылся в улыбке. Он не забыл. Он не забыл о моей просьбе. Возможно, я ещё смогу добиться его. Я приложу все усилия к этому. Шоё подошёл ко входу в автобус и напоследок обернулся, улыбаясь с блестящими каплями слёз на глазах. — До встречи, Карасуно, — опять эта фраза всех смутила. Каждый догадывался, но отказывался в это верить, посчитав это просто несущим на эмоциях бредом. — Шоё! — Хината удивлённо посмотрел на Тобио. Кенма в автобусе приоткрыл шторку, чувствуя, как сердце внутри неприятно болит. — Прости меня… за вчерашнее, — глаза Кенмы округлились, дыхание прервалось. Разум моментально заполнился мыслями, что Тобио мог сделать с его другом. — Не переживай об этом, — рыжеволосый улыбнулся, а на самом деле был зол на Тобио, но он не хотел ссориться с другом, даже если он совершил что-то неправильное. Он решил поскорее забыть эту ситуацию. Он последний раз взглянул на всех и поспешил занять своё место в автобусе, находящееся рядом с Кенмой. Брови блондина были нахмурены, и Шоё не совсем понимал причину такого странного поведения. Он хотел было заговорить с ним, но тот достал наушники, воткнул их в телефон, включил музыку, откинулся на спинку сидения и закрыл глаза, явно не собираясь разговаривать с Хинатой. Его выражение лица практически сразу смягчилось, музыка его успокоила. Шоё сел на своё место, пристегнув ремень. Он направил свой взгляд на мирно лежащего и слушающего музыку Кенму. Что творилось в голове у связующего Некомы Хината не знал. Возможно ему было одиноко, возможно он испытывал неразделённые чувства, возможно просто устал. Для рыжеволосого он по-прежнему оставался загадкой, которую он хотел разгадать. Кенма — словно кубик рубика. Чтобы его собрать, нужно приложить немало усилий и времени. Но как только соберётся одна сторона, за ней последует вторая, а за ней третья и так далее, до тех пор, пока у тебя не соберётся полноценный кубик рубика. На данный момент Хината смог собрать всего одну сторону, но чтобы собрать вторую, необходимо было разрушить первую. Рыжеволосый как раз был на этапе «разрушить первую сторону, чтобы собрать вторую».

***

Солнце уже плавно уходило за горизонт, а ребята всё ещё ехали. Козуме смотрел на спящего Шоё, чувствуя свою вину за что-то. Он хотел прикоснуться к нему, дотронуться до его волос, обнять его, растворившись в его тёплых объятиях, прикоснуться к его мягким розовым губам своими, почувствовать какого это. Но Хината скорее всего обиделся на Козуме за его поведение, ведь тот даже не стал с ним разговаривать. Его губы вскружили Кенме голову. Он прикусил свои, чтобы его желание не смогли затмить разум. Теперь ему стало немножечко лучше.

***

Ребята снова находились уже в привычной квартире Козуме. Они сидели на кухне, попивая чай. — Кенма? — Мм? — Я… то есть, что с тобой? — Прости, Шоё. Я не должен был себя так вести, — Кенма чувствовал свою вину, и теперь пришло время извиниться. — Почему ты так странно ведёшь себя на протяжении этих последних двух дней? — Потому что я не хочу, чтобы ты был хоть как-то связан с Кагеямой. И что означали его слова «прости за вчерашнее»? — Сначала ты ответь. Что произошло между вами на прогулке? — сердце Хинаты забилось чаще, все мысли моментально вылетели из головы. — За что он просил прощения, — Козуме выглядел также спокойно, как и всегда, хотя за этой маской скрывалась жгучая ревность. — Эм… ну… он… мы… мы поцеловались, — чашка с чаем упала на пол и разлетелась вдребезги, кипяток попал сначала на руку, а затем ещё и на ноги. Лучше бы я вообще не спрашивал. Козуме не чувствовал физической боли, он не чувствовал, что обжёгся, он лишь чувствовал, как внутри что-то очень болезненно разрывается.