Forever...

Два года спустя. Шоё сидел на кухне, помешивая горячий чай ложечкой. После того, как Кенма выпустился из школы, он с головой ушёл в учёбу и работу. Потому что они не могли всё время зависеть от родителей Кенмы и бабушки с дедушкой Шоё. Его желание не зависеть от денег родителей перешло все границы, отрезало от реальности. Порой он даже ночами не спал, из-за того, что не успевал сделать домашнее задание, ведь времени совсем не хватало. Что уж моно говорить о Шоё? Конечно, их отношения испортились и стали напоминать что-то вроде сожительства. Сам Хината пропадал на тренировках, а когда возвращался, падал без сил и засыпал. Шоё не раз заводил разговор о том, что Кенме не обязательно тратить всё своё свободное время, лишь бы заработать деньги, но он не слушал. Он стал более раздражительным, стал грубо отвечать иногда на обычные вопросы, потому их отношение канули в Лету. Возможно Кенма уже даже ничего к нему не чувствовал, а расстаться не предлагал только из-за чувства привязанности. И Хината это понимал. В кухню вошёл Козуме. Глаза его были красными, волосы с осветлёнными кончиками ещё с прошлого окрашивания, отросли до плеч, а сам он похудел, потому что часто пропускал приёмы пищи. Постояв в проходе, он двинулся к кухонному столу, видимо, чтобы налить воды. Да, так и есть, он налил воду из бутылки и за несколько глотков осушил стакан. — Присядешь? — Хината кивнул на стул рядом с ним. — У меня стрим через пятнадцать минут, мне нужно подготовиться, — Кенма поставил стакан на стол и уже направился к выходу, но резко подскочивший Шоё заставил его остановиться и посмотреть в его сторону. — Сколько можно? Кенма, ты видишь, что я живу с тобой и мы вроде как встречаемся? Или ты уже забыл? — Шоё, — блондин глубоко вздохнул, — давай потом? — это стало спусковым крючком. — Потом? Я не понимаю, чего ты добиваешься? — Я хочу заработать денег. — Да знаю я! Но нам необязательно быть богатыми. Я не запрещаю тебе это делать, но пожалуйста, приди в себя. Ты студент, у тебя учёба, тем более твои родители одобрили наши отношения, поэтому угроза, что они откажутся от тебя, испарилась. Перестань так себя изматывать! — Кенма приблизился к Хинате вплотную. — Может быть я хочу обеспечить тебя. Ты об этом подумал? Твои бабушка с дедушкой не смогут вечно присылать деньги, ведь они с каждым годом становятся всё старее. «Вот ведь нашёл способ сказать о том, что они умрут, не произнося этого слова», — мысленно подумал Шоё. — Но ты совсем забыл обо мне. Кенма, я ведь живой человек и ты мой парень. Ты совсем перестал обращать на меня внимание. Скажи, почему мы ещё не расстались? Чего ты ждёшь? Нужно было давно это сказать! — Хината замолчал, когда понял, что по щекам струится мокрая горячая жидкость. — Что ты несёшь? — А что? Я говорю то, что есть. Давай, Кенма. Скажи это! А затем повтори ещё раз! Ведь я уже давно не чувствую от тебя любви и тепла. Ты отдалился, ушёл в работу с головой. Хотя, я считаю, что это глупо. Очень глупо. — Я же тебе обещал, что буду с тобой вместе до конца. — Значит это были пустые слова… — Шоё обошёл Кенму и вышел из кухни, оставив там его одного. Выйдя из кухни, он направился в комнату, где были его вещи. Достал чемодан, с которым приехал когда-то сюда из Мияги, и стал собирать вещи. Боль сдавливала грудную клетку, не давая ровно дышать. Она разрывала все внутренности на части, не жалея человека. И если бы Хината знал, чем это всё закончится, то никогда бы не переехал к Кенме, а остался бы жить у бабушки с дедушкой. Чемодан потихоньку наполнялся, а время, чтобы всё исправить, потихоньку уходило. Кенма не спешил возвращаться в комнату и, вероятнее всего даже не знает, что сейчас делает рыжеволосый. Последняя вещь из шкафа была уложена, после чего он направился в ванную, чтобы забрать оттуда зубную щётку, а после подошёл к комоду в коридоре, достав из верхнего ящика свой кошелёк, в котором лежали деньги и карта. Повернувшись, он увидел, что Козуме смотрит на него, но он медленно повернулся обратно. «Не нужно было это всё начинать.» Хината понимал, что расставание оторвёт вместе с ним частичку его души, но уже не мог развернуться обратно. Он знал, куда может пойти. Знал, что этот человек его не бросит, а поддержит. Ведь он был его лучшим другом. Он вновь зашёл в комнату, но вышел уже с чемоданом. Кенма так и продолжал стоять на кухне. В лёгкие вонзили не иглы, а гвозди, которые причиняли очень сильную боль. Он не стал говорить что-то напоследок, а просто по-тихому обулся, накинул джинсовку и вышел из дома, оставив ключи на комоде.

***

Кенма не мог поверить, что всё вот так вот закончилось. Наверное, он действительно заигрался во взрослого. Теперь он всё испортил и не знал, можно ли что-либо вернуть. Хината ушёл, оставив его одного. Нет, это он оставил его одного, а Шоё всего лишь ушёл, почувствовав, что здесь он больше никому не нужен. А нужен ли? Боль затуманила разум и слёзы сами по себе скатились по щекам. Осознание всей произошедшей ситуации ошпарило его кипятком, оставив шрам. Он сполз спиной по стене, тыльной стороной ладони вытирая слёзы, и до боли закусывая губу, сдерживая всхлипы. Было действительно больно. Кенма чувствовал, как паршивое чувство разрастается внутри него, как оно постепенно заражает другие органы, окрашивая их в чёрный смолянистый цвет. Поздно метаться. Он остался один. И винить он мог только себя.

***

Спустившись на улицу, тёплый ветер принял Хинату в свои объятия, словно пытаясь успокоить. Майские деньки постепенно уходили, а желанное лето приближалось. Только Шоё не волновала ни погода, ни то, что завтра ему нужно в школу, ни приближающиеся экзамены. Он просто плыл по течению и думал, как добраться до дома Куроо: на метро, на автобусе или на такси. Подумав, он решил, что поедет на метро. Расставание расставанием, но деньги сейчас тратить без причины было безрассудно. И это было разумным решением.

***

Хината неуверенно постучал в дверь, ожидая, пока хозяин квартиры не выйдет наружу. К его счастью, в квартире сразу же послышались шаги и дверь открылась. На пороге стоял Куроо и можно было проследить, как он резко изменился в лице, стоило ему узнать человека на пороге. — Хината? Ты чего здесь… — взгляд скользнул по чемодану, — С чемоданом? — Это долгая история, — он прикусил губу. — Могу ли я у тебя… — Ты почему мне позвонил? Я бы хотя бы убрался. Заходи, — он отошёл от двери, пропуская друга внутрь, следом захлопывая её. — Куроо, я постараюсь съехать как можно скорее. — Оставайся у меня, — Хината посмотрел на него. — Ты серьёзно не против? — Тетсуро улыбнулся. — Нет, конечно. У меня в квартире есть место для нас двоих. Да и твоя компания мне бы не помешала. Только я хожу в институт, поэтому примерно до 3 часов дня тебе придётся сидеть одному. — Ничего, меня всё устраивает. Ты меня извини, что я без предупреждения. Просто задумался… — Куроо взял его чемодан и поставил возле зеркала. Шоё снял обувь и джинсовку, затем прошёл вслед за Куроо в зал. — Располагайся, я сейчас принесу чай, — и ушёл. — Или ты будешь кофе? — он выглянул из дверного проёма. — Давай кофе, — брюнет кивнул и исчез. Хината погрузился с головой в свои мысли. Он думал, что сейчас делает Кенма. Так же убивается, как и он или ему всё равно? Хотя, судя по всему, второе. К чему же тогда было его обещание быть вместе навсегда? Или это просто была подростковая глупая любовь? Но Хината искренне любил, по-настоящему. И до сих пор любит, поэтому его сердце разбивается на части. Он хотел забыть хоть на пять минут, но не мог. Только он начинал думать о чём-нибудь другом, что не касается Кенмы, как всё снова сводилось к нему. Он просто застрял в этой паутине, запутался в её сетях. А пытаясь выбраться, запутывался только сильнее. Он держался из последних сил, чтобы не сорваться. Ему не хотелось выплёскивать все свои обиды на Куроо, но вдруг он сам спросит? Внезапный звон с кухни вывел его из транса. Он встал с дивана и направился на кухню. — Куроо, всё нормально? По всему полу разлетелись осколки, жидкость, что прежде была кофе, расплылась на кафельной плитке, а Куроо тряс руками, закусив губу. — Да, я просто обжёгся, — он постарался выдавить из себя что-то вроде улыбки, но это получилось у него плохо. — Давай помогу… — Не надо, — резко оборвал его брюнет. — Я сам. Лучше подай мне тапочки. Они в прихожей. Кивнув, Хината вышел, а потом вернулся с тапочками в руках. — Держи, — Хината кинул их брюнету. Тот кивнул. Обувшись, он вышел из кухни, пройдя по стеклу. Он хрустел под его ногами и Шоё боялся, что он проткнёт себе ногу, но его опасения не подтвердились. Куроо вернулся уже со шваброй и веником в руках. Зайдя в кухню, он обернулся к Хинате. — Ты можешь подождать меня в зале, я сделаю новый кофе, — Шоё промычал в ответ что-то вроде «угу» и ушёл, оставив Тетсуро одного.

***

Куроо вернулся с новыми кружками, наполненными кофейной жидкостью. Одну он протянул Хинате, другую поставил на столик возле дивана перед собой. Затем снова ушёл, а вернулся с двумя шоколадками. — Угощайся, — он протянул одну плитку ему. — Спасибо, — сказал он, грустно улыбнувшись. Кофе в скором времени закончился. Тетсуро и Шоё разговаривали о мелочах. Кто как учится, чем занимаются, поговорили о волейболе, брюнет спрашивал, как там поживает Некома, сильные ли новые участники. Просто обычный разговор. — Ну, — Куроо отставил пустую кружку на стол, — расскажешь, что произошло между вами? — Хината опустил голову. Он знал, что ему не отвертеться от этого разговора. Хотя, он и сам хотел поделиться своими переживаниями с кем-нибудь. — Я не уверен, но, мне кажется, что мы с Кенмой расстались, — Тетсуро широко распахнул глаза. — Он перестал уделять мне время, он полностью погрузился в свою работу и учёбе. Как он сказал, он хочет заработать денег, чтобы не быть зависимым от родителей. В общем, он зациклился на этом и совсем забыл про меня. Сколько бы я не пытался с ним поговорить, он всегда отвечал: «Я занят», «Мне некогда» или «Давай потом», — Хината провёл руками по лицу. — Я терпел это около четырёх месяцев, но больше не могу. Куроо, недолго думая, потянул Хинату за запястье на себя. Тот явно этого не ожидал, поэтому упёрся лбом брюнету в грудь. — Извини, — он сел на диван. Тетсуро смотрел на его губы из-под опущенных ресниц, затем сглотнул вязкую слюну. Он медленно приблизился к Хинате и, мотнув головой в разные стороны, резко прижал его к себе. Сердце забилось часто-часто и рыжеволосый это почувствовал. Но Куроо всё равно не отпускал, а лишь сильнее сжимал, будто боялся потерять, боялся остаться один. — Я не знаю, что у Кенмы в голове, но я искренне хочу, чтобы у тебя, Шоё, было всё хорошо, — да, он действительно этого хотел, но неважно с кем Шоё будет счастлив. С тем же самым Кенмой или с другим человеком, а может быть и Куроо сможет стать тем самым его человеком. — Спасибо, — Хината осторожно положил свои руки на спину брюнета и обнял в ответ. И сейчас он понял, как ему не хватало объятий. Он забыл, что значит тепло человеческого тела. Забыл, что значит прикасаться к человеку и получать от него взаимность. Кенма спас его, но и он же снова его подкосил. Он словно поставил ему подножку, из-за чего Хината оказался на коленях и исцарапал их. Теперь остаётся гадать, сколько времени ему потребуется для того, чтобы снова встать на ноги и уверенно идти вперёд.

***

Пятница. Шоё пробыл у друга в гостях уже неделю, сегодня шёл восьмой день. Они ничем друг от друга не отличались. Брюнет вставал в семь утра, одевался и уходил в институт, а Хинате приходилось долго ехать в школу. Куроо сказал, что квартира, в которой он жил с родителями, находилась близко к школе, но при поступлении он арендовал новую, поближе к институту. Поэтому Хинате было максимально неудобно добираться до неё. Но приезжал он всё равно намного раньше него. Вот и сегодня Куроо пропал на занятиях. Без него время тянулось медленно, а в интернете было нечего делать. По телевизору тоже не показывали ничего интересного, поэтому Хината решил, что пойдёт и приготовит чего-нибудь к его приходу. По стандарту — онигири. Поискав на кухне ингредиенты, он понял, что у брюнета нет полосочек Нори и для начинки ничего бы не подошло. Пришлось идти в магазин. Хорошо, что Тетсуро оставил ему свои ключи.

***

Ему повезло, поскольку недалеко от дома он увидел продуктовый магазин, работающий круглосуточно, хотя, раньше никогда не замечал. Народу там было не так много, что было ему на руку: не нужно было стоять в километровой очереди. Хината выбирал подходящую начинку, когда увидел кого-то до ужаса знакомого. Сердце пропустило удар, он хотел уже было убежать, но «знакомый» обернулся. Сердце вновь пропустило удар, потому что это оказалась девушка с похожими волосами. Почему он не заметил, что это девушка? Потому что она была в оверсайз одежде. Сердце должно было скоро просто остановиться. Или как минимум заболеть. Слишком много на него сваливается трудностей. Наконец его выбор остановился на морской капусте. Дальше он быстро нашёл полосочки Нори и пошёл на кассу.

***

Примерно через полчаса рис был готов к использованию. Хината смочил руки в солёной воде и взял горсточку риса. Сформировав из него треугольник, он сделал небольшое отверстие, куда положил морскую капусту. Осталось завернуть онигири в Нори и она была готова. Провернув такую же операцию с остальным рисом, у него получилось восемь штук. Сложив их на красивую тарелочку, он улыбнулся. Это было единственным радостным событием за последние несколько дней. А то и недель. Неожиданно в дверь позвонили. Хината пошёл открывать. На пороге стоял Куроо, он улыбался. Что-то внутри перевернулось. Он так давно не видел улыбающихся людей. Ему надоело постоянно наблюдать за вечно ничего не выражающим лицом Кенмы. Атмосфера в их квартире чернела, словно в неё запускали дым. И этот дым не давал нормально дышать. Не выдержав, Шоё уехал оттуда, чтобы больше не травить свой организм угарным газом. Уйдя, он запустил в квартиру свежий воздух и, может быть, блондин одумается, открыв двери и окна настежь, чтобы выгнать эту почерневшую ауру из их квартиры. А потом придёт за Хинатой. — Чиби-чан, мне в голову пришла отличная идея. Не хочешь сегодня прогуляться со мной по ночному Токио? — если подумать, то Шоё очень давно не гулял, лишь потому что Кенма был вечно занят. Это предложение было заманчивым. Ему давно пора было проветриться. — Конечно! — при Куроо Хината улыбнулся впервые за все те дни, проведённые вместе. и Тетсуро был рад, что смог приободрить вечно унылого Шоё. Он специально ждал следующих выходных, чтобы можно было бы погулять, не волнуясь о домашнем задании. — Тогда, может, впустишь меня внутрь? — А, да, — Тетсуро вошёл и принялся снимать обувь. — Куроо, я… приготовил онигири, — брюнет поднял на его взгляд и улыбка медленно коснулась его губ. — Раз так, то я очень хочу их попробовать, — Шоё смущённо отвёл взгляд в сторону. Хината и Куроо прошли на кухню. На столе стояли онигири, привлекая внимание присутствующих. Помыв руки, они сели за стол. — Попробуй, — Хината протянул ему одну штучку и он с тёплой улыбкой взял её в руку. Откусив кусочек, он медленно переживал, а затем резко изменился в лице. — Чиби-чан, это просто чудесно… Я таких онигири ещё никогда не ел. — Спасибо… Я ещё и сам не пробовал, но… — договорить он не успел, потому что перед глазами появилась откусанная вкуснятина. — Попробуй, это божественно. — А ты не брезгаешь? — Нет, кусай, — Хината секунду подумал, а затем откусил небольшой кусочек. Рис вперемешку с морской капустой, буквально таял во рту. Рыжеволосый довольно промычал что-то неразборчивое, прикрыв глаза. — Вкусно, правда? — Шоё несколько раз кивнул, открывая глаза. А затем потянулся за лакомством, что лежало на тарелке. Куроо ухмыльнулся, доедая свой онигири и наблюдая за тем, как Хината откусил большой кусочек и откинулся на спинку стула. Брюнет был рад, что Шоё смог на время отвлечься и забыть все свои проблемы. Пусть даже это продлится недолго. И сейчас, когда он вот так пристально смотрел на него, он осознавал, что влюбляется в него всё больше и больше. Он сразу вспомнил, как говорил Кенме, что если она расстанутся, он не будет сидеть сложа руки. Может, это его шанс?

***

На улице было тепло. Хината и Куроо шли, разговаривая о волейболе и о том, как хорошо было бы вернуться в прошлой. Да, в прошлое, где у них с Кенмой всё хорошо и отношения только начинают расцветать. В сердце словно что-то кольнуло. Рыжеволосый думал, что эта любовь навсегда. Ему было очень комфортно рядом с Козуме, как и ему. Но судьба-злодейка так не думала. Дни всё шли и шли, но блондин так и ни разу не позвонил ему, ни разу не написал, просто вычеркнул из своей жизни. И все надежды, что он одумается, исправится и придёт за ним, прося прощения угасали с каждой минутой. Неожиданно он услышал детский плач. Посмотрев в сторону, откуда шёл звук, он увидел маленькую девочку. Она закрыла лицо руками и плакала, бормоча что-то себе под нос. Он мельком взглянул на брюнета, но он уже хотел подойти к ней. Без лишних слов они направились к девочке. Странно, что прохожие оглядывались, но подойти не решались. Подойдя к ней, Хината сел на корточки и посмотрел на её лицо, закрытое маленькими ладошками, и спросил: — Девочка, почему ты плачешь? — она шмыгая носом убрала ладошки от лица и посмотрела на незнакомцев. На вид ей было лет пять или шесть. — Я бежала, а когда обернулась, увидела, что мамы и сестрёнки нигде нет, — по её лицу скатилась слезинка. — Как выглядит твоя мама и сестра? — спросил, тоже севший на корточки Куроо. — У мамы длинные и красивые волосы, они коричневого цвета. ещё у неё красивое платье, а у сестрёнки короткие волосы, такого же цвета, как у мамы, только она покрасила их в белый. Она одет в джинсы и большую кофту. — Как тебя зовут? — губы девочки дёрнулись, потому что она снова хотела заплакать. — Натсу… Сердце Хинаты пропустило удар. Он тяжело задышал, смотря под ноги. Нет, прошлое невозможно забыть, оно следуют за ним по пятам, дыша в затылок. И эта девочка… Он посмотрел на неё, но теперь вместо её русых волос, заплетённых в косичку, он видел лишь рыжие вихрастые волосы, вместо её грустного личика, он видел улыбающуюся такой же лучезарной улыбкой, как и у него. — Шоё… — этот голос вывел его из раздумий. — Всё нормально? — он всматривался в лицо брюнета так, словно увидел незнакомца. В горле встал ком, он не мог ответить, поэтому просто кивнул. — Натсу, мы найдём твою родню. — девочка размазала слёзы по щекам. — Правда? — Конечно! Сядешь ко мне на плечи, чтобы лучше видеть? — А ты меня не уронишь? — Нет, я очень сильный. — Тогда сяду, — Натсу улыбнулась.

***

Троица бродила по парку уже около пяти минут, но, кажется, искали только Куроо с девочкой на плечах. Хината просто плёлся за брюнетом, смотря себе под ноги. Он проклинал свою жизнь за то, что она с ним так обходится. Только всё начинает немного налаживаться, как она делает только хуже. Ставит подножку или бьёт под дых. А если в его жизни всё идёт хорошо, как последние два года с Кенмой, значит в этом точно есть подвох, поэтому берегись. — Вон она! Моя мама! — Натсу громко закричала привлекая внимание всех прохожих и внимание Шоё в том числе. — Где? — Да вот же, — она указала своим тоненьким пальчиком на красивую женщину, рядом с ней шла молодая девушка лет семнадцати. В неё рыжеволосый узнал ту саму девушку из продуктового. Он уже хотел просто выть от одного напоминания о его недавнем прошлом. Как так получилось, что два человек из этой семьи напоминали ему всю его семью и парня. Бывшего парня. — Мама, я ту! Мама Натсу закружилась на месте, услышав знакомый голосок, а потом, девушка, что стояла рядом, похлопала её по плечу и кивком указала на парней. Мама, увидев их, рванула с места, девушка побежала за ней. Подбежав поближе, она прикрыла рот рукой. Можно было заметить её покрасневшие глаза и дрожащие руки. — Натсу, ты хоть представляешь, как мама волновалась? — её голос подрагивал. А стоявшая рядом девушка была намного спокойней, чем её эмоциональная мать. — Мама, не переживай. Эти два мальчика помогли мне тебя найти, — взгляд женщины скользнул по Куроо и Хинате. — Спасибо вам огромное. Я так переживала. Хорошо, что в наше время ещё остались неравнодушные люди… Она что-то продолжила лепетать, а Тетсуро отвечал ей с улыбкой на лице, но Шоё снова погрузился в свои мысли. Характер… Её характер был похож на характер его матери. Он вспоминал, как она тоже суетилась, чуть что-то произошло. Куроо снял девочку с плеч и мама подхватила её и прижала к себе. Она была такой хрупкой, словно аленький цветочек. Она прижималась к матери, улыбаясь. — Скажи мальчикам: «Спасибо». — Спасибо большое, — Натсу опустили на землю и взяли за руку. Затем женщина поклонилась. — До свидания, — Хината и Куроо кивнули и ушли.

***

— Шоё, всё нормально? Ты снова какой-то замученный, — Хината натянул улыбку, посмотрев на брюнета. — Всё… нормально, — эти слова резали язык. Ведь всё было Не нормально и это ещё мягко сказано. Всё было хуже некуда… Но он привык терпеть, привык закрываться в себе, пряча ключ куда угодно, лишь бы не нашли. Куроо молчал с минуту, а потом как-то нехотя согласился, но расспрашивать не стал. Он подумал, что Шоё может и сам рассказать, когда придёт время. Как же он ошибался.

***

Парни подошли к какому-то прилавку со сладкой ватой, где их встретил добрый пожилой человек с улыбкой на лице. Его морщины залегли глубоко в кожу, но он выглядит счастливым. Возможно, дома его ждёт его любимая жена или муж, может быть у него появился внук или внучка, об этом никто не знает. Куроо сам предложил купить сладкую вату, а Хината решил не отказываться от вкусностей. Хотелось побаловать себя сладостями. — Две сладких ваты, пожалуйста. — Конечно, — старик начал проводить какие-то махинации, при создании ваты, а потом протянул сначала одну, потом вторую готовую. — Кушайте на здоровье! Поблагодарив старика и отдав ему деньги, ребята пошли дальше. Вата была ещё теплой и очень воздушной. Она буквально таяла во рту, мгновенно растворялась. Хината уже и не помнил, когда он ел последний раз сладкую вату. Но это было точно очень давно. — Знаешь, Шоё, — Хината посмотрел на Куроо. — Я так рад, что ты появился в моей жизни… — С чего ты вдруг заговорил об этом? — они подошли к фонтану, который сиял разными цветами. Он игрался с водой и это было поистине красиво. Ребята сели на бортик, держа в руках оставшуюся вату. — Ну, я долго думал об этом… Я понял, что ты заменил мне солнце. Когда я тебя впервые встретил, я удивился. Как человек может настолько ярко сверкать? Ты поразил меня своей улыбкой, — он улыбнулся своим воспоминаниям. — Но когда ты приехал сюда таким печальным и угрюмым… Я думал, что буду угасать вместе с тобой. Я пытался тебе чем-то помочь, но, похоже, не справился совсем. Надо отдать Кенме должное. Он справился с этим практически в одиночку… Хината слышал печальные нотки в его голосе. То, что он говорил, выбило все мысли из его головы. Неужели он… — Но позже ты снова засиял. И я это видел. Ты буквально осветил мне дорогу и я последовал за тобой… Спасибо тебе, Шоё-кун, — Куроо посмотрел на уже ночное небо и прикусил губу. Его сердце бешено колотилось, а руки вспотели. Хината рядом недоумённо смотрел на него, не совсем понимая, что брюнет пытается сказать. Выдохнув, он сказал: — Луна сегодня красивая, не так ли, Шоё? Рыжеволосый уставился на небо, явно не понимая, к чему тут луна. Просто луна, расположившаяся на небе. — Да, наверное, — Хината отвёл взгляд и Куроо вздохнул то ли с облегчением, то ли с разочарованием — не понял. Что ж, попытаться стоило. Он улыбнулся, снова поглядывая на луну. Хината рядом обнял себя руками. — Замёрз? — Немного. — Тогда пошли домой, заболеешь ведь, — в ответ он получил кивок.

***

Хината пришёл домой первым, потому что Куроо сказал, что сходит в магазин. Зачем, он не сказал. Вернулся он с пакетом. Поставив его на пол Хината услышал, как внутри стукнулось друг об друга стекло. Он уставился на брюнета и сказал: — Это что? — Коньяк. — Ты собрался пить? — Да, — он пожал плечами. — Со мной не хочешь? Хината замялся. Его выражение лица было странным. Он вроде бы и хотел, но что-то его останавливало. Он смотрел на эту ситуацию с разных углов. С одной стороны, если он сейчас выпьет, то не остановится, да и он ещё несовершеннолетний. Но с другой, его манило это предложение, тем более в жизни нужно попробовать всё. Пусть даже в таком возрасте. Ещё раз всё переосмыслив, он согласился. — Тогда идём… Нужно сказать, что Куроо хотел просто забыться. Он купил алкоголь, чтобы попытаться залечить раны. Будет щипать, он знал, но боль пройдёт, останется лишь приятное чувство забвения. Со временем, конечно, боль вернётся, но кого это сейчас волнует? Хочется просто ощутить приятное опустошение. Хочется, чтобы в голове не было мыслей, чтобы она была пуста. Они зашли в зал, не включая свет, куда вскоре брюнет принёс два стакана. Достав из пакета две бутылки, он поставил их на стол. — Кажется, кто-то завтра не отойдёт от унитаза, — он взял одну бутылку в руку и повертел, читая название этой отравы. Повернув её он увидел слово «Состав» и тут же поставил её на место. Это просто алкоголь. Спиртной напиток. Всё. Тетсуро взял бутылку и открыл её. В нос ударил резкий запах спирта, глаза автоматически заслезились. Он разлил ядрёную жидкость по стаканам и предложил одну рыжеволосому. Он поморщился, вдохнув запах напитка, но пить не спешил. — Не хочешь сыграть в игру? — уголки губ брюнета дрогнули и расползлись в хитрой ухмылке. Он сложил ногу на ногу, положив руку на спинку дивана. — В какую игру? — он приподнял бровь. — По стандарту. В «Правда или действие», — Хината посмотрел по сторонам, словно ища там ответ, но всё же согласился. — Я начинаю, — он сделал первый глоток, для разгона адреналина по крови и тут же сморщился. — Что выбираешь? — Правду, — ожидаемо. — Скажи, Чиби-чан, какой твой самый большой страх? — он сделал ещё один глоток. Хината поболтал жидкостью в стакане и тоже сделал два глотка. Тягучая жидкость обожгла горло, попадя в желудок, который явно удивился алкоголю в своём организме. Крепкому алкоголю. Зажмурившись, Хината помотал головой из стороны в сторону, стараясь не издать ни звука. — Больше всего на свете я боюсь… Потерять близких мне людей, — он понял это после того, как потерял всю свою семью. И вот, это снова повторилось. Боль, решившая, что её время пришло, вылезла из глубины души и помахала ему ручкой, заключая в свои объятия. Отмахнувшись от этих мыслей, Хината сказал: — Что выбираешь ты? — ещё один глоток. — Выбираю действие. Только в пределах квартиры. Рыжеволосый перебирал варианты и остановился на этом: — Тогда выпей коньяк из своего стакана залпом, — Тетсуро хмыкнул. Он посмотрел на стакан в полумраке и приложил его к губам. Закрыв глаза, он быстрыми глотками опустошил ёмкость, чувствуя, как в желудке всё перевернулось. На глазах тут же выступили слёзы, которые он тут же вытер. Шоё лишь усмехнулся, следом опустошая свой стакан. Он закашлялся, не сдержав в себе то пламя, что пробиралось из желудка наружу. В голове тут же зашумело, а картинка поплыла перед глазами. Да, коньяк брал своё, опьяняя организм. Он поставил стакан на стол, чтобы Куроо, который начал подливать себе жгучую жидкость, подлил и ему. — У тебя хоть таблетки есть? Помрём же завтра, — брюнет утвердительно кивнул, наливая коньяк теперь уже Хинате. Его рука слегка подрагивала. Значит, алкоголь начал действовать не только на него. — Правда или действие? — Куроо откинулся на спинку дивана. — Правда, — Хината повторил позу брюнета, держа свой стакан на весу. — Как ты понял, что девушки тебя не привлекают? — Шоё задумался. Он никогда не испытывал влюблённости. Его попросту никто не интересовал, потому что ему это было вовсе не нужно. Ему никогда не нравилась ни одна девушки, как и ни один парень. Он вообще не задумывался о своей ориентации, в то время как у других уже были отношения. Он просто жил. Жил, а не существовал. — Само получилось. Я просто влюбился в Кенму и всё, — глоток. — Это всё? А поподробнее? Хината нахмурил брови. — Правда или действие? — Куроо удивлённо посмотрел на рыжеволосого. Ему не очень понравилось, что его просто проигнорировали. Алкоголь притупляет чувство страха? — Ладно, — он отпил ещё свой напиток. — Давай правду, — он чуть подался вперёд, буравя взглядом своего собеседника. — Что тебе больше всего интересно? — брюнет снова приник губами к стакану. — Ты девственник? Куроо закашлялся. Мало того, что он подавился, так он ещё и подавился жгучим напитком. Глаза автоматически заслезились, а горло жгло огнём. Да, алкоголь действительно притупляет страх и скромность. Вообще лишает мыслить здраво. Откашлявшись, он сказал: — Ты думай, прежде чем такие вопросы задавать, — Хината заулыбался, а потом залился громким смехом. Судя по всему он уже был пьян. Не настолько, конечно, что аж голову сносит, но всё же… — Так всё же? Ты девственник? — щеки Куроо тут же покраснели. — Нет, с чего ты это взял. У меня был секс… с девушкой… — Интересненько. И как, понравилось? Просто ты не представляешь, как круто спать с парнем, — Хината быстро допил свой напиток, поставив на стол пустой стакан. Теперь он точно не остановится, ведь они ещё первую бутылку не выпили, а впереди ещё одна. Полная. Алкоголь задурманил голову обоим. Хината уже перестал обращать внимание на шум в голове, уже привык. Сейчас он может насладиться этим моментом, когда мысли забились по углам, принося то самое опустошение, о котором он давно мечтал. Сейчас все проблемы казались чем-то, что находится за гранью этой реальности, будто их никогда и не было, будто они никогда не причиняли боли. — Что выбираешь ты, — Куроо допил коньяк за два глотка, решив отплатить Хинате той же монетой — проигнорировать. Алкоголь тут же ударил в голову, будто ждал, пока уровень спирта в крови превысит определённую метку, а потом обрушился на него, как карточный домик. В глазах тут же поплыло, но он отчаянно пытался сохранить чёткость картинки, пристально смотря на Шоё, что наливал себе новую порцию коньяка. Правда в руки брать стакан пока не спешил. Куроо попросил, чтобы ему тоже налили. — Действие, — на губах появилась хитрая ухмылка. — Тогда… Тетсуро приблизился ближе и на одном дыхании выпалил: — Поцелуй меня, — рыжеволосый, кажется, совсем не удивился. Он лишь взял свой бокал и опустошил его за несколько больших глотков. Брюнет посмотрел на него восхищённым взглядом, но сам понимал, что наутро он будет болеть. Всегда так было. Хината зажмурился, уткнувшись губами в кулак, а затем отставил стакан со звоном на столик. Он резко встал с дивана, заставляя Куроо сесть ровно. Медленно подошёл к нему, упёрся одним коленом в диван рядом с его ногой и тут же опустился к нему на колени. Даже в темноте можно было заметить, как в его пьяных глазах блеснул огонёк. Он приблизился к лицу Тетсуро, опалив его губы горячим дыханием с запахом злосчастного коньяка. Своими руками он обвил его шею и взглянул в такие же хмельные глаза, видя там только желание. Тетсуро сглотнул вязкую слюну. Если бы они смотрели на себя со стороны на трезвую голову, то тут же умерли бы со стыда. — Я… Шоё, я… Я люблю тебя, — Куроо не верил, что это сказал. Он вообще ни во что не верил, поскольку всё казалось слишком нереальным. Чужим. Мягкие губы уткнулись в чужие, хранящим вкус алкоголя, и в животе что-то стремительно ухнуло вниз. Куроо обомлел. Он думал, что Шоё будет отнекиваться, ссылаясь на то, что всё ещё любит Кенму и не может себе такого позволить. Как же он был далёк. Его руки обвили рыжего за талию, притягивая ближе к себе, чтобы он не передумал убежать. Хината нежно касался его губ своими, едва дотрагиваясь до чужой кожи, но потом в голове что-то щёлкнуло и поцелуй стал настырнее. Он провёл своим языком по верхней губе брюнета, а затем снова прильнул к нему, посасывая теперь уже нижнюю. Куроо засунул пятерню в рыжие волосы, сжимая на затылке и прижимая к себе. Неподатливый язык проник в чужой рот, ища там ответа. Что ж, брюнет быстро адаптировался, сплетаясь с языком рыжего в танце. Вкус коньяка был подсластителем. Странно, срывать его с чужих губ и языка было намного приятнее, чем выпивать жидкость со стакана. Лёгкие начало разрывать от нехватки воздуха. Поцелуй затянулся, поэтому Хината отстранился, судорожно хватая воздух ртом, позволяя сделать тоже самое Куроо. Парни слишком быстро дышали, позволяя свежему воздуху проникнуть в лёгкие. — Ты сказал, что любишь меня? Или мне послышалось? — Хината всё ещё хватал воздух ртом. — Люблю… И снова чужие губы. Снова вкус алкоголя. Снова всё повторилось. Снова закончился воздух. И плевать, что Хината вероятнее всего забудет о его признании, он просто больше не мог хранить это в себе. По телу пробежала приятная дрожь, когда Хината оторвался от пьянящих глаз и прикусил парня за мочку уха. Сознание мелькало красным цветом, готовым вот-вот отключиться. Оно судорожно пускало по нервным окончаниям информацию, что нужно остановиться. И Тетсуро это понимал, иначе они потом уже не остановятся. И это ничем хорошим не кончится. Хината странно дёрнулся и послышалось, как бутылка коньяка упала с грохотом на пол, выливая из себя остатки напитка. Это и послужило тем, что Шоё всё же оторвался от брюнета, глядя на него во все глаза. Он быстро отстранился от него, беря в руки следующую бутылку и открывая её. Брюнет следил за ним из-под полуоткрытых ресниц, и благодарил всех и каждого, что им не дали продолжить. Иначе Куроо точно взял Хинату здесь и сейчас. И какие они после этого друзья? Друзья по перепихону? Звучит ужасно. — Кто там следующий? — его рука дрожала, когда он снова наливал напиток. — Хотя, надоело. Давай просто допьём эту бутылку. Тетсуро тоже не особо горел желанием продолжать эту игру, поэтому, согласно кивнув, взял свой стакан и поднёс к губам. Жидкость уже перестала быть обжигающей. Теперь она казалась чем-то вроде шампанского. Приятная на вкус, но всё такая же пьянящая. Хината быстро опустошил стакан, поставив его на стол. Теперь он уже по-настоящему напился. Он откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Делать уже было нечего, поэтому он схватил бутылку и приложился горлышком к губам. Он быстро глотал жидкость, поэтому не заметил, как она полилась из уголков губ, медленно скользя по подбородку и капая на пол, словно слёзы. Тетсуро подскочил и выдернул бутылку, чуть и не падая по инерции следом за Хинатой. Он подхватил рыжего подмышки, едва удерживаясь на ногах. Тот бормотал себе под нос что-то неразборчивое. Куроо тяжело вздохнул, поняв, что на сегодня с них хватит. С обоих. Он разложил диван, кинул туда по подушке и одно большое одеяло и, подняв Хинату на руки, уложил его в постель, заваливаясь следом за ним. «Оказывается Шоё ничего не весит» — только и успел подумать Тетсуро, как его глаза закрылись и страна снов приняла его в свои объятия. Ну, как снов? Если темноту перед глазами можно считать сном, то…

***

Утро началось очень весело. Хината рывком подскочил с дивана, направляясь в ванную. Там его буквально вывернуло наизнанку. Куроо проснулся от слишком резких движений и шума, доносящегося из ванной комнаты. Он приподнял голову с подушки и скривился, тут же укладываясь обратно. По голове будто всю ночь молотком колотили, до того было больно. Пересилив себя, он направился на кухню, где в каком-то из ящиков находилась целая домашняя аптека. А всё из-за матери. Она периодически привозила ему лекарства или совала под руку, когда он был в гостях у родителей. Всё твердила: «Сынок, возьми. Вдруг пригодится». И он всегда брал. Чтобы мать не обижалась и лишний раз не беспокоилась. Найдя в ящике коробочку с надписью «Парацетамол», он открыл её, вынул сразу две таблетки и запил водой. Вода комом упала в желудок, вызывая рвотный позыв, который он еле как переборол. Тут же снова полез в ящик, находя там большой тюбик «Энтеросгеля» и тут же закинул обратно. Если бы он съел эту дрянь, то его вывернуло бы прямо на кухне. Моментально. Поэтому он нашёл несколько пакетиков «Смекты» и сделал чудесный напиток от алкогольного отравления. Он навёл такой же напиток и для Хинаты, который на трясущихся ногах зашёл на кухню. — Твою мать… — Куроо протянул стакан, который он тут же опустошил, даже не спрашивая что там. — Ну и видок у тебя, — Куроо ухмыльнулся. — Себя-то видел? — он протянул стакан обратно, направляясь снова в зал. Кажется, сегодня кто-то не встанет с дивана. Ну, если только в туалет из-за подступившей тошноты. Вот и все движения. Тетсуро последовал за ним, пытаясь вспомнить хоть что-то из их пьянки. Захватиться хоть за единственную ниточку, которая приведёт его хоть к какому-то отголоску сегодняшней ночки. — Ты не помнишь ничего, что сегодня было? — Хината обернулся и посмотрел на него так, будто увидел перед собой незнакомца, а потом осознание резко пришло в голову. — Шутишь? — Он хмыкнул. — Вообще ничего не помню после первого бокала. Тетсуро слабо кивнул, провожая взглядом рыжеволосого, что снова ложился на диван. У него было какое-то плохое предчувствие. В душе словно разбушевалось цунами, которое сможет успокоить только воспоминания о ночи. Взгляд снова метнулся к Хинате, который, кажется, уже заснул. Решив его не беспокоить, Тетсуро тихо перебрался в свою комнату.

***

В голове уже собралась целая хронологическая цепочка. Вот они помогают маленькой девочке, потом покупают сладкую вату и там же он признаётся в любви. Да, этого Хината не понял, но всё же. Потом они идут домой, он покупает две бутылки коньяка, одну из которых они, судя по всему разлили. Да, вроде было что-то такое. Вроде это был Хината. Хината, который сидел у него на коленях. Стоп. Что? Тетсуро подскочил, уткнувшись взглядом в стену напротив. Точно… Одна за другой картинки стали просвечиваться в памяти. — Ты девственник? — Поцелуй меня… — Я… Шоё, я… Я люблю тебя… Мягкие губы уткнулись в чужие… — Люблю… Он зарылся пальцами в чёрные лохмы, понимая, что лучше бы он этого не вспоминал. Этот алкоголь просто развязал ему язык, вот почему он наговорил немного лишнего. Он затравил мозг, который сразу принял это за возможность открыться человеку, рассказать о самом главном секрете. Да кого он обманывает? Он с самого начала хотел ему сказать эти слова, пусть и глупые. А коньяк он купил в надежде на помощь. Что ж, помог… Хотя, какая разница. Всё равно Шоё ничего не помнит, он же сам сказал. Тетсуро снова лёг, подложив руки под подушку. В голове всё ещё немного шумело, а его состояние оставляло желать лучшего. Его тошнило, но вывести из себя эту отвратную желчь вовсе не хотелось. Он будто стоял над пропастью. Перейти ни на одну сторону н мог, потому что тут же провалится в безграничное пространство, пока не разобьётся. В квартире было слишком тихо, это действовало ему на нервы. Казалось, что вот-вот кто-то начнёт шептать ему на ушко, соблазняя на какие-нибудь ужасные поступки. А, может, будет говорить ему то, какой он плохой человек. Чуть не переспал со своим другом. Самовлюблённый эгоист. Он, может быть, хочет помириться со своим парнем, а он мешает ему, пририсовывая какие-то свои желания в его жизнь. В голове раздался противный смех, какой бывает в фильмах ужаса, после чего он резко открыл глаза. Всё же задремал. Тошнота подступила внезапно, вырвав тело из оцепенения и заставив бежать. Забежав в ванную, он приземлился возле унитаза, ударившись коленями о холодную плитку. Он мечтал обниматься с Шоё, а вместо этого обнимается с унитазом. Это совсем не то, что он хотел. Желчь раздирала горло, оставляя после себя неприятный осадок, стекала по губам, стирая вкус чужих губ. Ощущение было не из приятных. От слова совсем. Когда внутри более-менее всё успокоилось, Куроо встал с колен, подходя к такой же холодной раковине. Из крана хлынула ледяная вода, медленно сменяясь тёплой. Брюнет поднял глаза, встречаясь взглядом со своим двойником, который постоянно будто смотрел с вызовом. Под глазами образовались синяки, будто о не спал уж трое суток. Лицо было опухшим, будто под кожу заливали вязкую жидкость. Сколько он так смотрел, он не понял, потерявшись о временном пространстве. Но шаги, доносящиеся из коридора, заставили покинуть страну под названием «Театр мыслей» и перевести взгляд на фигуру, образовавшуюся в проходе. Рыжие волосы были растрёпаннее обычного, а такие же синяки под глазами говорили о ничуть не лучшем состоянии. Он подошёл к нему, смотря в глаза его двойнику. — Уже шесть вечера, — брюнет развернулся, сталкиваясь взглядом с карими глазами, которые, кажется, стали намного темнее. Цвета тёмного шоколада, а не как раньше — янтарного. — Вот это я задремал… — он приложил руку к пульсирующей голове. Похмелье… — Ага… Куроо, где у тебя таблетки от «Разрывающей голову боли»? Я сейчас откинусь. — Да я и сам сейчас откинусь.

***

Парни сидели на кухне, попивая «мяту». Мать говорила, что помогает. В зале невыносимо пахло злосчастным коньяком, который, судя по всему, намертво впитался в ковёр. И как только они там спали? Депрессивное состояние Хинаты вернулось или пришло вместе с похмельем. Хотел забыться? Да пожалуйста. Только потом все проблемы свалятся на тебя так, будто до этого ты жил, как в сказке, не имея оных. Тебе будет казаться, что на тело-пушинку повесили невыносимый груз, превышающий свою массу в тысячу раз, если не в две. Хината — замок, ключ к которому есть только у Кенмы. Больше ни у кого. — Шоё, — он поднял голову, — я хотел сказать, что, может, ещё не всё потеряно? Видя его непонимающий взгляд, он продолжил: — Я про тебя и Кенму. — Я не ду… — Я же вижу, что ты всё равно его любишь. Тебе больно, но ты хочешь всё вернуть. Как и я… — Что? — Я не хочу, чтобы ты был постоянно в таком депрессивно-умирающем состоянии, я хочу, чтобы ты жил. Жил, а не существовал. Я бы очень хотел, чтобы я и ты… — он осёкся. — Чтобы ты был счастлив. Снова. — Ты сказал, что любишь меня… Куроо замолчал, когда сердце пропустило удар, и встретился с карими глазами. Там не было удивления, лишь уверенность. Температура крови понизилась, кажется, до минусовой температуры, обжигая кожу своим холодом. — Как ты… — Я вспомнил, пока ты спал. Может, это знак, что нужно оставить всё, как есть? А потом и я смогу тебя полюбить? — Нет! — Хината дёрнулся. — Я не хочу, чтобы ты был всю жизнь несчастлив. Ты не полюбишь меня, сколько бы времени мы вместе не провели! Хотя, я очень этого хочу. Да, Хината, я люблю тебя. Люблю до потери пульса, но… Ты меня… Нет. Голова упала в холодные ладони, пытаясь скрыть от чужих глаз выступившую влагу. Это он хотел меньше всего. — Поэтому, пожалуйста, подумай над моими словами. Не разрывай связь с ним, может, всё снова образуется. — Горячая слеза намочила ладони. — И знай, что бы не случилось, я всегда буду на твоей стороне. И если ты будешь счастлив с Кенмой, то я тоже буду счастлив. Ты — свет. Шоё всхлипнул, заставив Куроо посмотреть на такое же заплаканное лицо, как и у него. Рыжеволосый смотрел прямо на Тетсуро, не скрывая свои слёзы. Жгучая слеза скатилась по щеке, замирая на подбородке, ожидая пока вторая примкнёт к ней. Образовавшаяся капля упала на стол. Как долго ты держался, а, Шоё? — Прости, — жалобное. — Прости меня, Куроо. Прости, что так эгоистично поступал с тобой… Я действительно люблю его и хочу, чтобы всё снова было, как раньше. Нет. Лучше, чем раньше. Тетсуро встал со стула и подошёл к всхлипывающему и вытирающему слёзы Хинате. — Иди сюда, — он протянул руки к нему, улыбаясь, хотя сам плакал. Говорят, что мальчики не плачут, но всё это глупый стереотип, придуманный кем-то таким же глупым. Вот они — стоят и плачут. Хината встал, отвечая на объятия. Большие руки обхватили его за спину, а сам он уткнулся лбом в горячую грудь, судорожно выдыхая воздух. — Спасибо тебе, Куроо… Куроо лишь сильнее стиснул его в объятиях, чуть поглаживая его спину.

***

Понедельник. Хината зашёл в школу, порядком уставший после длинного пути. И каждый день он убеждался, что путь к школе от дома Куроо слишком длинный. Прям очень длинный. Он успел пару раз задремать, пока автобус покачивался на дороге. Он пытался насильно разлеплять глаза, но сон всё никак не хотел покидать его ещё не до конца очнувшееся тело ото сна. Он словно сладкий яд. Манил к себе, пуская сладкие речи, от которых ну никак не отказаться. Вот он и засыпал, а потом просыпался от того, что бился виском о стекло. Так он и приехал. С синяками под глазами. Нужно сказать, что после пьянки он ещё весь субботний день приходил в себя, а в воскресенье заново вступал в строй куда-то спешащей жизни. Он просто потерялся на целый день, выпал из жизни. А жизнь — поезд. Ждать не будет. Придётся попытаться заскочить в вагон на ходу, двери которых всегда открыты, чтобы можно было так же сбежать. Ученики куда-то спешили, были на взводе из-за приближающихся экзаменов. Ведь для кого-то это последний учебный год в этой школе, а дальше уже ВУЗы ждут их. Не всех, конечно. Волновались все, кроме Хинаты. На Данный момент. Пройдёт денёк-другой и он тоже погрязнет в этом болоте, вплоть до результатов экзаменов.

***

Первый урок прошёл нудно. Как и второй. Как и все остальные. Каждый учитель говорил им о предстоящих экзаменах и это было словно хлёсткие пощёчины. Только место удара начнёт успокаиваться, перестаёт пульсировать и гореть, как следующий учитель снова оставлял след своей мерзкой ладони. Хината спустился с третьего этажа на второй и, проходя мимо зоны отдыха, что-то привлекло его внимание. Он резко замер, не понимая, подкидывает ли ему мозг очередную иллюзию или это на самом деле… Он встал, не в силах повернуться. Его тело словно забетонировалось, лишь грудь быстро вздымалась и глаза судорожно бегали, ища, за что бы зацепиться. Но когда фигуру начала приближаться к нему, тело снова подало признаки жизни и инстинктивно повернулось, встречаясь взглядом с карими глазами. Сердце тут же пропустило удар и на секунду кровь отлила от его лица. А потом она стремительно растеклась по венам, обжигая тело и внутри и снаружи. Перед ним стоял Кенма. Волосы собраны в пучок, передние пряди небрежно выпали на лицо. Но это Кенма. Он подошёл к нему, взяв за руку, обжигаясь о чужую кожу. Взгляд спустился на их сплетённые руки, а потом снова столкнулся с глазами, цвет которых поменялся на тёмный, а зрачок стремительно расширялся и сужался до невообразимых размеров. Его вид говорил сам за себя. Он устал, точно так же, как и Кенма. Они оба устали бегать, устали ждать, что в один прекрасный момент кто-то из них позвонит или напишет сообщение. Оба ужасно соскучились. И если бы Кенма не сделал первый шаг, то кто знает, чем бы это вообще кончилось. И вот сейчас он стоит перед ним, виновато опуская взгляд, а потом снова поднимая. Улыбка озарило его лицо, заставляя Хинату неосознанно улыбнуться. Козуме опять стал для него спасением. Он ворвался в пучину тьмы вслед за ним. Долго искал и сейчас… — Я нашёл тебя… Да, нашёл. И теперь точно никуда и никогда не отпустит… — И больше не отпускай…

Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет… Константин Симонов — " Жди меня, и я вернусь…