Cкука

Крепкий удар плечом к плечу. Одновременный поворот всем корпусом, палочки наготове, обе нацелены друг на друга. «Разве можно быть такой идиоткой», — мысленно шипит Малфой. — Так-так, Грейнджер отбилась от стаи. Не страшно? Гермиона мечется от мысли к мысли. Он видит. «Не выстрелит», — Малфой был уверен. И все же весь каркас тела напрягся. — Думай быстрее, Грейнджер. Мне не терпится тебя разочаровать, — Драко протянул последнее слово, слегка подался вперед и улыбнулся. Он сбил ее с толку. Гермиона резко дернула палочкой, но не смогла ничего сказать — ее голос сорвался. Драко замахнулся и застыл. Казалось, Грейнджер потеряла способность не только говорить, но и мыслить. Глаза и тело прыгали в разные стороны, рука зависла там, где не угрожает Драко, губы пытаются что-то сказать. — Как ты сюда живая дошла, — Драко опустил палочку. Обернулся, давая ей возможность выстрелить в спину. Он знает, что она не сможет. Проверяет. Медленно отходит вперед, но решает обернуться. Выставляет руку вперед, свободной очерчивает полукруг и держит над головой: — Или ты меня разыгрываешь? Гермиона на него посмотрела. Он улыбается. Почему? Знает, что она не сможет убить. Издевается. Чем больше адреналина в крови, тем вкуснее мясо. Губы Драко бледные, бескровные. В трещинах. Он облизывает их — не хищно, будто смягчая боль от улыбки. — Давай уже решим этот вопрос. Либо я, либо меня, - он слегка выпрямляется и перестает улыбаться. — Не думал, что война заставит меня считать тебя кем-то из своих. Он поднимает палочку к губам и слизывает с кончика кровь. Только сейчас Гермиона замечает, что рядом лежат несколько тел. — Эти — моими не были. Но и с тобой мы, вроде, не братались. Девушка понимает, что своим молчанием откинула себя назад. Они не на равных. Она — у него в ловушке. Нужно говорить. Нужно сказать. Гермиона разжала челюсти и почувствовала крошку во рту — от напряжения с некоторых зубов сходит эмаль. Обычное дело. Молли всегда готовит им ромашковый отвар и повторяет: берегите зубы. «Или точите». — Я не хочу тебя убивать. «Как глупо», — думают оба. Драко внимательно смотрит на нее. Ее слова — простые — сделали простым его взгляд. Он пытается понять: блеф или, правда, дурная наивность? «Ей не нужна твоя жалость». — Вот как ты до сих пор выживала? — Он возвращает себе лицо и начинает двигаться. Медленно обходит изуродованного парня в зеленой куртке. Он его видел первый и последний раз. Вспышка света и быстрая смерть. Он тоже был не из своих. Даже больше, чем Грейнджер. — Думаешь, теперь и я не захочу тебя убивать? Гермиона молчит. Она сдалась. Медленно отсчитывает шаги Драко, наблюдает за его рукой — не за той, в которой палочка. «Может, даже пытается насладиться последними моментами жизни, идиотка». — Я слышал историю, в которой человек перед казнью решил подытожить свою жизнь. Предположим, - он горизонтально расположил палочку в обеих руках, слегка прокрутил и нажал, измеряя прочность дерева, — тебе осталось жить пять минут. Драко начал обходить Гермиону. — Грейнджер, ты ведь любишь учиться. Давай сыграем в ролевую игру. Я буду твоим учителем. А что ты будешь делать в последние пять минут жизни? Гермиона не чувствовала всех деталей его настроения. Не видела, какую партию он играет. Она вообще не заметила начала игры. Поэтому нетвердо ответила: — Я бы наблюдала за родителями. Издалека. Потом попрощалась бы с Гарри. Со всеми Уизли. Но главное, — она стала громче, — я набила бы тебе рожу, ублюдок. Драко не засмеялся. Но и не разозлился. — Твоя честность обескураживает, — он улыбнулся — но не обезоруживает. — Драко остановился напротив разозленной девушки и поднял палочку на нее. — Из всего списка ты можешь исполнить только последнее желание. Но я не советую пытаться. Так будет неинтересно. Шаг в сторону. — Кстати, пока мы тут стоим, твои друзья уже могут быть мертвы. Не думала об этом? Гермиона нервничала и знала, что это ее сломает. Веры в то, что она уйдет отсюда живая, было очень мало. Она прекрасно понимала: несмотря на боль, которую испытают друзья; несмотря на то, что родители ее так и не вспомнят; оставшись одним абзацем в учебнике по истории магического мира, она ни при каких обстоятельствах не убьет того, с кем ела, спала и училась. И Драко знал это. Он подошел сзади. Одной рукой собрал ее волосы в кулак и оголил шею, другой — негрубо ее сжал. Достаточно, чтобы Гермиона замерла. Он успеет. — А может, ты напоследок сделаешь что-то поинтересней? — Он провел языком от впадинки у основания шеи до мочки уха. — Ну же, я не хочу тебя насиловать. Мне нравится, когда есть обоюдное желание. — Он улыбнулся и сильнее сжал шею Гермионы. — Не хочешь? — Девушка молчала. Он понял, что в последний момент жизни она сделала странное открытие: тело знает лучше. Пока ты не хочешь, оно отвечает мурашками на шее. Драко провел по ним большим пальцем. — Это мой последний урок для тебя. Он отошел от нее на несколько шагов и направил палочку. — Грейнджер, скажи что-нибудь. Девушка уже не могла отвечать так, как требует война. Смесь отвращения, страха, желания и понимания, что это последние минуты ее жизни, заставила ее дожить их честно. Она заплакала. — Сделай это быстро... Драко крепко сжал палочку. Несколько секунд лирического отступления, в которых он пытался понять, как сыграть дальше. Наконец, губы разомкнулись: — Бум. Гермиона закрыла глаза и уши. Гарри говорил, что слышал крик своей матери. Сейчас девушка хотела бы кричать так же. Но вместо этого она просто открыла рот и ждала, пока боль разорвет ее. Но конец не наступал. — Ты правда думаешь, что я возьму и так быстро убью тебя? Драко запрыгнул на обваленную лестницу. Гермиона медленно отрывала руки от ушей и раскрывала глаза. — Нет, Гермиона, это было бы слишком скучно. Он спрыгнул с лестницы на другую сторону. — Мне здесь вообще скучно. Эта война, — он задумался, — не интересная. Гермиона не смотрела на него и тщательно пыталась найти лазейку. Периферийным зрением она заметила, что Малфой еще ждет какой-то реакции. — Ну, — пауза, — удачи. Он обернулся и пошел к выходу, подставляя ей спину для удара.