Убийство на террасе

В тот день на поместье опустился влажный и густой туман. Начиная от фундамента, заканчивая черепичной крышей, дом промёрз осенней слякотью и хандрой. Аластор не видел Чарли с прошлого вечера - она не выходила из своей комнаты. Он лишь изредка слышал, как скрипел пол в её покоях. Они во многом ошиблись, и Чарли теперь насовсем потерялась в раздумьях и сожалениях. Не выходила из комнаты, потому что боялась. Банально. Аластор тоже запутался, но по-своему. Он искал предлог постучаться в дверь её комнаты, чтобы поговорить. По-человечески поговорить. Возможно, впервые в своей жизни. Но как только Аластор представлял лицо Чарли, вспоминал её истомленный взгляд, её холодные губы и удобный изворот женской талии, в его груди вспыхивал гнев. Он коротал время в кабинете, представлял, как легко ему было бы сорвать ключ от ящика с её шеи, ударить чем-то потяжелее и решить проблему, вернуть контроль над своей размеренной жизнью, но резкий порыв стопорило что-то, до чего Аластор ещё не докопался. Она сама постучала в дверь его кабинета. Аластор выдержал тихую паузу, проверяя, не показалось ли ему, выпрямился и разгладил грудины пиджака. — Входи! — пропел он. Чарли аккуратно вошла. Её движения не выдавали ни стеснения, ни страха - Аластор расстроился, ведь именно этого он ожидал от запутавшейся девушки. — Простите, я отлынивала весь день от обязанностей по дому. Нужно было прийти в себя. — О! Всё в порядке! — он активно развёл руками, но заметно растерялся. Почему она не выглядит уставшей? Почему она не винит себя? Его, в конце концов? Каким же противным и навязчивым исключением из всех правил была Чарли. — Я тут подумала... — начала она, решительно всматриваясь в глаза Аластора. — Надеюсь, вы не обидитесь. Я поработаю у вас ещё завтра, но утром поеду в город. Всё обернулось таким... странным образом. Хочу сохранить остатки гордости и вернуться к своим прежним планам. Аластор уточнил: — Увольняешься и съезжаешь? — Да. Аластор обнаружил себя ищущим что-нибудь сподручное на столе, чтобы сломать. Пришлось утихомирить нервные руки и выдохнуть. — И куда подашься? Чарли уже знала, что ответить на банальный вопрос. — Ненадолго останусь в городе. Поищу Ниффти. Подумаю, с чего начать поиски убийцы моего отца. — Не стоит уходить отсюда, тебе здесь всегда... — Рады, — закончила она за него. — Знаю. Но, чтобы сохранить гордость - и мою, и вашу, я уеду. — Тебе же удобнее остаться и играть в детектива здесь. — Да, но... — Тем более мы заключали трудовой договор. — Я... — Глупо уходить из дома, в котором тебя считают за члена семьи. — Вы пытаетесь уговорить меня остаться? Аластор замер. И правда... чего это он? К чёрту Чарли. Нет-нет-нет. Он не упрашивает её остаться здесь! Наоборот, Аластор со спокойствием выдохнет, если навязчивая проблемная девчонка уйдёт. — Просто пытаюсь тебе помочь и предлагаю логичный вариант, — всё равно звучало, как попытка оставить её рядом с собой. — Я уже всё решила и собрала вещи, — поставила она точку. Стоило разрядить напряжённую обстановку, и Чарли спросила: — Вы ужинали? Я могу что-нибудь приготовить. Пока я ещё здесь. Пока она ещё здесь. Образ Чарли зарешетил, измазался и пропал. Аластор ощутил предчувствие потери. Если её не будет в поместье - сильно ли что-то изменится? Она и без того раздражает, распаляет гнев и животную ярость, к чёрту Чарли и к чёрту её напускную заботу. К чёрту эту дрянную девку. — Что нужно сделать, чтобы ты осталась? Ох. Аластор прокрутил в голове слова, которые застряли в атмосфере мрачного кабинета. Совсем не то, что он хотел сказать. — Ничего... — Чарли растерялась окончательно. — Ничего не нужно делать. Я же сказала - я уже всё решила. А ваши попытки задержать меня здесь, если честно, кажутся мне не совсем здоровыми... Хозяин поместья резко встал из-за стола. Что-то не так. В жилах закипала кровь, зубы скрипели, рука с силой вжалась в стол. Мимзи тоже хотела уходить от него в тот день, когда испустила свой последний вздох. Кэти тоже хотела уходить в тот день, когда получила по голове прикладом от ружья. Их всех отличало от Чарли только одно - с ними так легко было прощаться. То была надобность. С Чарли же непозволимая утрата. — Что же это я? — воскликнул Аластор. — Конечно. Конечно! Если ты всё решила, то кто я такой, чтобы препятствовать твоему решению? Чарли на него покосилась с сожалением и... презрением. Аластору так показалось. Он подошёл к ней, чтобы проверить догадку, но Чарли не шелохнулась. Не боялась его и не презирала. Естественно. Она же идеальная. Добрая и сочувствующая девчонка. — Так мы договорились? — подняла она на него взгляд. Останься. Останься же! — Конечно. Нужно было в первый же день покончить с ней. — Что вам приготовить на ужин? Нужно было в первый же день раскроить ей череп. — Аластор? Нужно было пристрелить её в лесу. — С вами всё в порядке? Нужно было... Ужин? — Достань шиповник из подпола, — с приказанием произнёс он в трансе. Моргнув, он увидел непонимающий взгляд Чарли и смягчился. — Приготовим что-нибудь с шиповником. Сделаем прощальный ужин. Прощальный ужин. Символично. Чарли, наконец, улыбнулась - о, какую же феерию чувств пропустил через себя Аластор. Она согласно кивнула и вышла из кабинета. Дверь закрылась, и Аластор зверино рыкнул. Уйти захотела. Уйти! Захотелось разбить стеклянную дверцу шкафа, ударить по чему-нибудь твердому, рассечь кулаки о стену, но на глупости не было времени. Нервозно Аластор зашарил по пиджаку в поисках сигарет, но ничего не нашёл. Он обреченно посмотрел в потолок, закрыл глаза и прислушался. Слышал своё сердце и спускающуюся по лестнице Чарли. Как только болезненно громко скрипнула последняя ступенька под её ногами, Аластор вспомнил с каким скрежещущим звуком сломалась шея Ниффти об эту же ступеньку. Чарли была на подходе к кухне и подполу. Наверное, стоило сопроводить девушку в её последнем путешествии. Дверца подпола с трудом поддалась рукам Чарли, но она справилась и откинула деревянное пыльное полотно подальше от подпольного проёма. Услышала, как Аластор спустился вслед за ней помогать с ужином, обернулась и увидела лишь его витиеватую тень. Он прошёл мимо кухни и зарулил в сторону холла. Щелчок. Закрыл главную дверь, ведущую на террасу. Чарли нахмурилась. Она попыталась высмотреть Аластора и уже было привстала с пола, чтобы сходить за хозяином дома, но по рукам прошли мурашки. — Аластор? — Возьми лампу, там темно, — голос был так близко, но Аластор почему-то не шёл на кухню. Чарли перевела взгляд на темноту подпола. — Запах ужасный, — крикнула она ему. — По всему дому так. — Это из подпола. Запах гнили и затхлой воды. Чарли зажгла лампу и подсветила ей поверхность подпола. Очертания банок блестели в свете огня. Удобно вывернувшись, Чарли ступила на перекладину старенькой лестницы, ведущей вниз. Подпол оказался не таким глубоким, каким представлялся изначально. Спустя пять перекладин Чарли коснулась ногой приличного слоя воды и взвизгнула: — Тут всё затоплено! — осмотрелась она, держа в одной руке лампу. — Поэтому такой ужасный запах! Не только поэтому. Девушка полукругом покрутила лампой по пространству подпола, прогоняя сгустки темноты. Увидела банки с шиповником по другую сторону лестницы почти впритык к деревянному потолку. Пришлось тянуться, чтобы не наступить в воду. Лампа на длинной дугообразной ручке спустилась к локтю Чарли, а ловкие пальчики коснулись стекла, за которым был спрятан шиповник. Подцепив банку за крышку, Чарли крикнула: — Нашла! — её голос отскочил от воды и земляных стенок. Ответа не было. Лампа громко брякнула у неё на руке, когда Чарли взяла банку и слегка согнулась к водной глади из-за внушительного перевеса. Приподнявшись, Чарли зацепилась взглядом за выбивающийся из подпольной картины красный цвет, открывшийся на месте убранного шиповника. Чарли с усилием подняла руку и подсветила темноту. Заготовки мирно стояли на полке, но за ними, внутри фундамента, между землей и древесным потолком подпола лежало набухшее тело - кукла, сначала показалось Чарли. Красное цветастое платье Ниффти. Неестественно вывернутая шея. Стеклянный серый взгляд - почему-то осуждающий. И нестерпимая вонь гнили. Банка с шиповником и лампа рухнули вниз и с всплеском утонули. Чарли, погруженная в темноту, вжалась в лестницу - глаза моментально привыкли к мрачному освещению. Щели в полу кухни подсвечивали одинокое тело. Всё то время, пока Чарли переживала и искала пропавшую работницу этого проклятого поместья, Ниффти была здесь, под её ногами. Крик болезненного шока застрял в горле, Чарли оцепенела, не сумев сказать ни слова. Ужас вырывался из неё хрипом. Воздуха не хватало. Взгляд не мог сместиться с кривого и опухшего тельца миниатюрной девушки. Но руки сами разжали лестницу и приподняли вес Чарли - она в ужасе соскользнула, ободрала ладошки, но успела удержаться. Это помогло пробудиться от увиденного кошмара, и Чарли метнулась наверх. Взгляд остановился на прячущемся в тени девичьем лице. Иссушенное мертвое лицо смотрело на Чарли сквозь брусья лестницы. Уже тронутое разложением тело было спрятано по другую сторону от Ниффти. Чарли закричала, сердце отстукивало марафонский ритм, слезинки выступили на её глазах. Желая скорее спрятаться от увиденного, Чарли закрыла лицо руками, оступилась и полетела вниз. Но её подхватили сильные руки. Аластор вытащил девушку на поверхность кухни за запястья, окольцевал её талию, и они упали на пол. — А-ал... а... — воздуха не хватало, чтобы рассказать ему. Чарли рыдала ему в грудь, чувствовала поглаживания по своей голове, цеплялась за Аластора, как за спасательный круг, и дрожала. Не верила, что уже в безопасности, металась руками по его пиджаку, скреблась, не зная, за что ухватиться, чтобы вернуться в реальность. Ногами она елозила по полу, стараясь отползти подальше от пропасти, но сильнее вминалась в Аластора. — Т-там... там... — рыдала она, не сумев даже взглянуть в сторону подпола. — Что там? — Н-ни... Ниффти! — выплакала она имя, тыкаясь лбом в его грудь. — О, — Аластор задумчиво посмотрел на макушку Чарли. Выдержал паузу. — А с Мимзи ты познакомилась? Чарли замерла. Открыла замыленные слезами глаза. Она смотрела на пуговицу его костюма, на разводы её слез, впитавшиеся в ткань, но поднять взгляд к его лицу не могла. Конечности окончально сковал страх. Услышанное - последствие истерического припадка или реальность? Может, она не так поняла? Чарли всхлипнула и попыталась разжать пиджак из стальной хватки, но пальцы не слушались. — Чего затихла, милая? — послышался бодрый голос сверху. — Ты же нашла Ниффти - нужно радоваться. В неверии Чарли недвижимо замельтешила глазами из стороны в сторону. Аластор ощутил, как постепенно её пальцы расслабились и выпустили из хватки его грудки. Чарли напряглась и еле заметно отстранилась, но сохранила позу, стараясь не выдавать намерения ринуться прочь. Как осторожный олень под прицелом. — Хочешь бежать? — понял он. — Давай. Ты же хотела. Беги. Он шлёпнул её по бёдрам, подгоняя рвануть прочь из кухни. Жгучий хлопок его ладоней окрылил Чарли, наделил разгоревшейся из искорки страха храбростью, и она ломанулась к спасительному выходу - подальше от гнилого запаха и мерзкой улыбки. Чуть не пробежала мимо двери, схватилась за дугообразные ручки и затормозила. Сразу задёргала дверь - не поддалась. Аластор закрыл террасу, и Чарли расширила глаза, осознавая, что заперта в доме. Он вышел к ней в холл, педантично одёрнул пиджак. Его ловкие пальцы вытащили из нагрудного кармана ключ от двери. — Ой, — посмеялся он. Надо его отвлечь. Отвлечь... отвлечь... — Спрашивать о... о произошедшем - лишнее? — уточнила Чарли, облизывая пересохшие губы. — Почему же? Спрашивай, — он подошёл ближе. Чарли не двинулась с места, но по-животному хотела дёрнуться в сторону подальше от хищнической походки Аластора. Хозяин дома приблизился к ней, поднял руку - ударить? Но рука заботливо легла на её ладонь и помогла убрать девичьи пальчики с дверной ручки. — Спрашивай, — повторил Аластор, но осторожно добавил: — Только не так близко к двери, хорошо, дорогая? Ты же любишь птиц. Будешь птицей в клетке. Как ту, которую схоронили. Потому что даже на свободе умирают. Чарли кивнула, сглатывая. Поднимаясь по лестнице, Чарли сдерживала дрожь в ногах. Давление пульсировало в голове, предобморочное состояние застилало зрение пеленой, но Чарли держалась и осиливала каждую ступеньку. Аластор посадил её в библиотечное кресло. Ногой пододвинул громкий стул и сел напротив. Пальцы его рук переплелись в задумчивом жесте, а взгляд въелся в растерянную позу девушки. Она натянула подол юбки на коленки и сжала губы. Интуиция подсказывала - он ей ничего не сделает. Но сквозь уверенную слепоту интуиции пробивался страх, и он отчётливо кричал её сознанию, что каждая секунда может стать последней. Пока Аластор тянул и рассматривал Чарли, она оглядела стену позади него, шкафы и полки. Хотела зацепиться за что-нибудь спасительное, хоть что-нибудь... Она подпрыгнула и вскрикнула, испугавшись неожиданного прикосновения. Аластор щекотно тронул её за коленку - сначала костяшками пальцев, потом ладонью. Руку убрал и вдумчиво вздохнул. Вроде настоящая. Странно. — Ты... — Чарли поджала ноги под себя и криво села в узком кресле. — Ты осознаешь, что?.. — Да, — он опередил её вопрос. — Ты осуждаешь? Она удивилась вопросу. Осуждать ли убийство? Предчувствие, что у его вопроса есть правильный ответ, не гудело в голове. Расслабленное и улыбающееся лицо Аластора скорее... располагало к разговору, а не к насилию. Он хотел поговорить, возможно, сам того не понимая. Чарли кивнула своей догадке и решила подыграть. — Ты не распоряжаешься жизнями других, — смело она напомнила главную истину, принадлежащую любой душе. Аластор посмеялся. — Лицемерно не желать смерти убийце своего отца и прощать его, но осуждать меня и читать нотации. — Это не нотации, Аластор. Нотации - это воспитание. Тебе же нужно... — она не решалась озвучить, — лечение. — Вместе с лечением придёт прощение? Или искупление? Чарли схватила его за руки и мягко сжала аристократичные пальцы. — Обязательно! Аластор, и прощение, и искупление! Обязательно. Фу. Скрипучий стул отодвинулся подальше от кресла под весом Аластора. Он отсел, чтобы больше не чувствовать рядом с собой ареол её святости. Противно. — Как всё просто в твоём мире, — он опёрся щекой о руку. Заскучал. Чарли успокаивалась и оттого отчётливей слышала, как громко и нервно она дышала. Попытка взять под контроль дыхание делала хуже - воздух громко и испуганно вырывался из носа, грудь хаотично двигалась. Вибрация сердцебиения отвлекала от мыслей. — Зачем ты?.. — решила она задать главный вопрос, но смелости не хватило. В Аласторе была и смелость, и догадливость - он улыбнулся шире. — Какую из них? — Всех. — Сначала была... — он не помнил, и это пугало сильнее всего. — Вроде... Мимзи. Навязчивая особа. Случайно получилось. Силы не рассчитал. — Силы?.. — Когда бил её прикладом по голове. Боже. Чарли закрыла рот руками - Аластор сел ближе, рассматривая реакцию скрытого ужаса. — А... — она посмотрела в потолок, чтобы прогнать слёзы. — А дальше? — Ебанная Киллджой. Разнюхивала здесь, расследовала пропажу бедняжки Мимзи. Залезла в мой кабинет и получила по заслугам. Почти убежала от меня. Я догнал. Его голову пронзила едкая боль. Глаза прищурились, и Чарли сразу узнала болезненный оскал. — Вам плохо? — искренне запереживала она и подорвалась ближе. Аластор отогнал её руками, зашипел на девушку и заставил сесть обратно в кресло. — Не подходи ко мне! — умолял он, уваливая на больную голову руку. Второй толкнул Чарли в грудь и не подпустил к себе обеспокоенную фигуру. Она смиренно осталась в кресле. Идиотка. — Частые головные боли - это не нормально, — предупредила Чарли. Она была его головной болью. — Надо было прикончить тебя, — озвучил Аластор свою давнюю мысль. — Как Ниффти. Сердце Чарли потянуло болезненной потугой при упоминании Ниффти. — Вы её?.. — она сложила руки на груди. — Я не хотел, — выражения его лица Чарли не видела из-за унимающей руки боль, но чувствовала, что он сожалел искренне. Пришло время предлагать ему пути решения. Сейчас, когда Аластор казался уязвимым. Чарли аккуратно сползла вниз по креслу, усаживаясь в ногах продрогшего болью Аластора. Взяла его руку, посмотрела в его потерянный взгляд. Он запутался. В душе ищет прощения - Чарли точно знала. Улыбнулась ему и сжала его ладонь, притягивая её к своей груди. — Я помогу вам. На секунду - всего лишь на секунду - Аластор смягчился в лице. В душе его временно поселилась надежда на искупление и так долго отрицаемую близость, но наваждение быстро прошло, когда очаровательное девичье лицо смазалось и линиями распласталось по реальности. Аластор резко встал, стул позади него упал, он выдернул руку из заботливой хватки Чарли и полоснул её хлопком по щеке. — Тебя нет, блять! — растерянно крикнул он, отбегая от её замерзшей фигуры. Осознав, что он её ударил, немедленно сел рядом и заскулил: — Прости! Прости! Я не хотел, Шарлотта. — Вам надо... успокоиться, — из-за режущей боли ей показалось, что он рассёк ей щёку. Чарли охладила прижженную кожу лица холодной ладошкой, посмотрела на неё, но на руке не было крови - показалось. Но боль всё равно пробирала череп. И в груди заболело. Мороз пробрал. Она встала на ноги, поправила юбку, выдохнула. Последняя её надежда - протянутая ему рука. — Я правда могу помочь, — внушила она Аластору. — Вместе мы справимся с вашими... ошибками. Ошибками. Аластор смотрел на неё, как на идиотку. Её слова - очередное доказательство пронизывающего наваждения. Надлома. Деформации. Неистинной реальности. Аластор загладил волосы назад и медленно выдохнул. Пошло оно всё. Он налетел на миниатюрный образ, ухватился за края его реальности и начал душить то, что он посчитал шеей. Мир смешался в сгусток несуществующих цветов - они мигали и отскакивали от черепа болезненным эхом, усиливая мигрень. Чарли никогда прежде не видела животной ярости. Красные глаза, вздутые вены, естественный отказ от человечности и животное желание растерзать, но не в попытке выжить, а в попытке доказать своё превосходство. Она пнула его в живот и рвано поползла по полу в сторону двери. Аластор зацепился за его ногу. — Я не отпускал, дорогуша, — рассмеялся он. Чарли дёрнула ногой и попала ему в нос - через платформу туфельки почувствовала хруст и мимолетно заметила кровь. Выбежала в коридор, запинаясь и помогая себе встать руками. Занозы. Взгляд, как маятник, зацепился за лестницу - гибель. Дверь закрыта. Взгляд, как маятник, зацепился за дверь её комнаты, где был высокий балкон - гибель. Взгляд, принимая единственный спасительный вариант, зацепился за дверь его кабинета. На шее она нервно нашарила ключ. Аластор успел только врезаться в дверь, когда она закрылась и щёлкнула изнутри. — Паскудное решение, — смеялся его голос за дверью. Чарли тяжело дышала, стояла посреди тёмного кабинета и слушала приглушённый баритон, пропитанный животным рёвом. — Сломаю. Его голос отдалялся и отдалялся, постепенно затихал вглуби дома и его попытке избавиться от двери. Чарли отчётливо слышала своё дыхание и пятилась назад, пока не врезалась в стену. Рабочий стол, вырезки из газет - она всё это уже видела. «Судебное разбирательство: купленный аукцион». «Пропавший корреспондент – сбежала или поймана военными шпионами?». Дрожащий взгляд переместился на дверь. Ни Аластора, ни его скорых попыток ворваться в кабинет не было слышно. И снова она посмотрела на стену, увешанную лоскутками газет. Сглотнула. Аластор подкупил решение аукциона присудить дом ему - зачем-то именно этот дом именно в этом городе понадобился Аластору. Плимут - противный город. Влажный, находящийся у солёной жесткой воды, заболоченный и постоянно туманный. Жители Плимута - необразованные грубияны и бывалые вояки, не знающие жизни без... «Пропавший корреспондент – сбежала или поймана военными шпионами?». ... без военного порта в пригороде. Чарли ломанулась к запертому ящику. Конечно! Конечно же! Чёртов акцент Аластора и его замкнутость. Ниффти, уходящая каждое утро за газетой. Бесконечная почта. Ключик с её шеи легко вошёл в замочную скважину. Прокрутился. Механизм щёлкнул, и Чарли, не медля, открыла объёмный ящик. В темноте кабинета различить внутренности загадочного ящика оказалось тяжело, и Чарли сунула руки внутрь, нащупав что-то твёрдое, вдруг резко потянула находку на себя. Ей на ноги упало радио. Полукруглая коробка с налаженным механизмом - очень дорогая модель, не водящаяся в английских кругах. Чарли видела механизм впервые, но сразу поняла, что то было радио, любовно спрятанное под замком. Она нервно заскребла темноту ящика ещё раз и вытащила увесистый телефон, уже не такой современный, но явно рабочий. Аппаратурные шнуры, как змеи, зацепили собой какие-то бумаги из ящика, Чарли резко их схватила, бумага сжалась в её руках. Торопливо она прочитала лишь некоторые заметки. «Ясная погода - прибытие и разгрузка военного линкора». «Туманность - задержка поставки». «Дождь - восточное направление». «Сильный ветер - западное направление». Что? Оглушающий стук в дверь испугал Чарли - она заелозила рядом с открытым ящиком, по привычке пытаясь скрыть улики своего присутствия здесь, но надобности уже не было. Она оставила открытую дверцу, встала и попыталась быстро придумать, чем можно себя обезопасить. Аластор войдёт в кабинет - это неминуемо, Чарли прекрасно знала о возможной судьбе, ожидающей её, поэтому взяла ситуацию под контроль. Тело изнеможенно, но у Аластора ведь тоже. Дверная ручка после гулкого звука хрустнула и упала на пол. Дверь приоткрылась, кабинет осветила узкая полоска света. Аластор пнул дверь, и она резко раскрылась. Из его руки выпал молоток. Он размял шею и осмотрел происходящее - Чарли, открытый замок, его радиоприемник... — О! — он воодушевился. — Знакомая картина! Я не делал ставки, но предполагал, что ты, как Кэти. — Как Кэти? — Чарли вжалась в стену, смотря на фигуру напротив неё. — Никогда не любил газетчиков. Радио продуманней, — он сделал шаг вперёд. Чарли посмотрела на стену с вырезками. «Пропавший корреспондент – сбежала или поймана военными шпионами?». И снова на Аластора. — Она устроилась к тебе на работу, чтобы узнать про тебя? — сопоставила все факты Чарли. — Ты ведь... не отсюда. Аластор остановился, примиряясь с догадкой Чарли. И ещё шаг. — Это прекрасная страна, но враждебная, — объяснил он. — Представляешь, Чарли, люди защищают то, что им дорого. У каждого свои ценности. Моя ценность - мой дом. — Так себе оправдание для военного шпионажа, — выдохнула Чарли. — Странно, я думал, ты любишь оправдывать мирские злодеяния, милая. Он подошёл, с вызовом посмотрел. Выждал, чтобы узнать, что захочет сделать Чарли. Она уже знала, что бежать бессмысленно, но попыталась, и Аластор сильно стиснул её руку, возвращая хрупкое тело к стене. Тихо убрал с её потного лица липкие локоны. Она продолжала смотреть на него с сожалением. Ни ненависти, ни захлестнувшего всё тело страха. Только сожаление. Жалость. А страх - где-то на затворках, в самых дальних рядах сознания. Она контролировала ситуацию, эмоции и, самое отвратительное, она контролировала Аластора. Дрянь. Он ударил её по лицу. Звук хлопка заполнил мрачный кабинет, голова Чарли метнулась щекой к стене. Она стерпела боль, сморгнула слёзы и вновь посмотрела на Аластора. С вызовом. Да она издевается, блять. Ещё удар. Поворот головы - снова смотрит. А щека красная-красная, как крыжовник. Удар! Удар! У Аластора заболели пальцы. — Ты боишься закончить начатое? — выплюнула Чарли. Мразь. Он повалил её на пол и сильно приложил головой о пыльную поверхность. Чарли взвизгнула, попробовала отбиться, оттянуть Аластора за плечи, но стальная сила в нём была непоколебима. Цепкие пальцы, как крюки, въелись в её шею, приподняли голову и сильно врезали её в пол с глухим звуком. Чарли обмякла, но сознание не потеряла. Лениво и медленно толкнула Аластора в грудь - он отбил её вялые руки и ещё раз хлопнул её головой о паркет. — С... — её глаза закатывались, она пыталась что-то сказать. Запыхавшийся Аластор остановился. — С-слабак. Его сознание засквозило. Дёрганным движением Аластор взял шнур от телефона, оставленного Чарли на полу, и обвязал жгутом её шею. Затянул. От тянущей рези в горли засыпающая Чарли проснулась и бодро схватилась за шнур, круги которого зажевали кожу её шеи. Аластор встал на одно колено, приподнял лёгкое тело и со всей силы сжал хват на шнуре. Чарли хрипела, елозила ногами и билась макушкой о его грудь - бесполезно. Жизнь ускользала - если только Чарли вообще существовала. Аластор точно знал, когда жертва испускает последний вздох - у Чарли он случился бы совсем скоро. По мужскому гладкому лицо скользил пот, перемешанный со слезами потери и жалости. Он касался её кожи - всё ещё мягкой, но холодной - думал о доме, родных и родной. Он же убьёт ей. Или уже? Неконтролируемая реальность - его главный страх, равносильный жуткому пространству неконтролируемой космической темноты. Убить оленя - его мечта. Руки Аластора сделали последнее усилие, пальцы побелели, мощнее стиснули жгут, и в спину ему прилетел ящик. Аластор рухнул на Чарли, даже не сообразив, что случилось. А Чарли вдруг ощутила серьёзный душевный подъём. На шее ни следа. Но времени рассматривать себя нет - она воспользовалась моментом и побежала, не разбирая дороги. Куда-то в сторону лестницы. В холл. Слишком легко оказалась на улице. А как же дверь?.. Темнело. Уши завибрировали из-за резкой ночной тишины. Чарли наступила на деревянный пол террасы и услышала скрип. Посмотрела вниз. Точно. Здравствуй, Кэти. Под коробом террасы спрятано её тело. Чарли хотела рвануть прямо по дороге до города, но пока рассматривала коряво прибитые доски пола, заметила свежую краску на них. Нет, не краску. Она присела, провела рукой по вмятым доскам. Свежая кровь. Склизкая и желеобразная - уже запёкшаяся, но не иссохшая. Кровь, как брызги от красок, украшала террасу и держащие крышу балки. Невесомо Чарли провела пальцами по самому яркому месту на дереве. Как давно она не выходила на улицу? Кажется... в последний раз они стояли здесь с Аластором после их рандеву в лесу - Чарли отчётливо помнила ту ночь. Неестественно горящие красным цветом глаза Аластора, ружьё, распаляющий бег и странные голоса. Аластор извинялся перед Чарли, стоя на этой террасе. Держал её за плечи и утешал. Скулил от боли в голове, а затем слёг с болезнью. Чарли сглотнула. Она пространно смотрела на подсвеченную оранжевым светом террасу, темнота вечера уже погрузила поместье в тишину и предвосхищение ночи. Глаза её замельтешили из стороны в сторону, пока Чарли не осознала страшную правду. Правду про себя. Про Шарлотту Магне. Может, Аластор был прав. Может, её и правда уже не существует.