Красавчик и чудовище

***

Брок мрачно переключал каналы и время от времени поглядывал на дверь в коридоре. Когда за ней раздался стук, он тут же подскочил, швырнул пульт и неслышным шагом рванул к дверям. Встав чуть боком, он быстро глянул в глазок. За ним виднелся козырек темной бейсболки с эмблемой какого-то футбольного клуба, но через мгновение козырек приподнялся вверх, и на Брока глянули красивущие, аж до нелепости, до несуразности для человека его профиля и рода занятий глаза его напарника, с длинными пушистыми ресницами и непрошибаемым, спокойным выражением в них. Брок откинул цепочку и резко распахнул дверь. — Где тебя черти носят?! — прошипел он, пропуская Баки внутрь и по привычке быстро оглядывая лестницу и площадку лифта за его спиной на предмет посторонних подозрительных лиц. Не найдя таких, он захлопнул дверь, запер ее и прицепил цепочку обратно. — Где ты шлялся?! — обернулся он к Баки, негодуя. Тот молча показал ему бумажный пакет из «макдака». — Нашел время! — буркнул Брок, выхватывая у него пакет и идя быстрым шагом на кухню. Вывалив содержимое на стол, он поднял и поставил вертикально большой стакан с кока-колой и два стаканчика поменьше с горячим кофе. Благо те были герметично закрыты крышками, и они не слетели. Брок сел за стол и принялся разворачивать «биг мак». Баки пришел следом и, сев напротив, снял и положил рядом бейсболку. — Тебе сколько раз повторять, — мы не рвем жопу ради бабла! Если что-то не так, сваливаем, а не геройствуем! Ты хочешь, чтоб нас вычислили и порешили? Мы поперли вдвоем против Гидры, да, она уже не та, но, держу пари, чем куснуть она еще найдет! Поэтому на рожон мы не лезем! — начал свою тираду Брок, жуя «биг мак». Баки, развалившись на стуле и жуя чизбургер, который он уже держал в руке когда вошел, спокойно и слегка скептично глядел на напарника. — Да, ты успел. Смог. Молодчина, поздравляю! Но мы лишились тачки! Баки вздернул левую бровь, глядя на него. — Без тебя знаю! — рявкнул Брок. — Но я ее разбил из-за тебя. Чтобы тебе там мозги твои отмороженные не продырявили! Ты уверен, что это был снайпер охраны, а не засада на нас? — Он слишком светился для засады, — впервые с начала их диалога произнес Баки. — Может, неопытный какой или был уверен, что мы не ожидаем этого? Мы ведь реально не ожидали… Баки закинул в рот остатки чизбургера и, смяв в руке обертку, швырнул ее на стол. Протянул пальцы бионической руки и цапнул стаканчик с кофе. — Он тебя видел? — вытирая губы салфеткой, из того же пакета, спросил Рамлоу. — Ну, после…? — Вроде нет, — буркнул Баки. — Ну-ка стой… — внезапно дернулся Брок, и Баки замер с вытянутой рукой, держа кофе. Брок подался вперед и, дернув его за воротник куртки, пропихнул в круглую дырочку палец. Баки покосился на его руку, пытаясь разглядеть, что он там нашел. — Не видел, говоришь! — скривившись, прорычал Рамлоу, просовывая и вытаскивая палец через круглое отверстие в воротнике. — А это, видимо, моль, да? Баки поймал его руку свободной ладонью, перебирая пальцами перехватил воротник и, оттянув его, посмотрел на отверстие с рваными краями. Просунув туда палец, как совсем недавно делал Брок, Баки взглянул на напарника. — Значит так, — процедил сквозь зубы Брок. — В следующий раз, когда я говорю — уходим, ты поднимаешь свою прекрасную задницу и послушно уходишь. Я ясно выражаюсь? Или повторить еще раз, для туго соображающих? А еще раз отключишь микрофон раньше времени, я тебе его в ухо затолкаю до самого твоего отмороженного мозга. Ты понял меня?! Баки флегматично глядел на него все также развалившись на стуле и не спеша отхлебывая из стаканчика кофе. Его взгляд отчетливо выражал фразу, для которой обычно требовался средний палец руки. Брок, не выдержав, приподнялся и двинул ему по краю уха, не сильно, но ощутимо. Баки вздрогнул и пролил кофе на стол. Медленно поставив стаканчик, он замер, глядя на Рамлоу немигающим взглядом хладнокровного убийцы. — Тихо… — запоздало опомнившись, выдохнул Брок, медленно выставляя перед собой ладони. — Спокойно…. Не кипятись… Баки, все также пристально глядя на него, отодвинулся от стола, из-за чего ножки стула истерично взвизгнули, проехавшись по деревянному полу. — Тихо, я сказал… Спокойно! — повторил Брок и, резко поднявшись из-за стола, отскочил в угол кухни. Баки медленно двинулся на него. — Стоп! Остынь! Не нервничай! Ну, ладно, извини, — яростно крикнул Брок. — Погорячился! Ты ж меня знаешь. Не злись! Я ведь за тебя волнуюсь, между прочим! Чуть не поседел там, в машине, когда ты мне про снайпера сообщил. Баки замер посреди комнаты и нахмурившись часто заморгал. — Да, представь себе! Успокоился? — ткнул в его сторону пальцем Рамлоу, все еще настороженно пятясь. — Вот что бы я делал, если бы тебя там грохнули сегодня? А? — Взял бы нашу оплату и уехал бы в Майами, залег бы там на дно, был бы там счастлив, — пробурчал Баки. — Тебе бы обе доли достались. Это даже выгодно. — Спасибо! — фыркнул Брок, боком пробираясь за стол, так, чтобы он оказался между ним и Баки на всякий случай. — Хорошего же ты обо мне мнения! Выгодно… А если б меня грохнули, ты бы также думал? Баки чуть задумался и, пожав плечами, выдохнул: — Да. — Зашибись… Ну, спасибо за откровенность, — хмыкнул Брок. — Хоть буду знать, что в случае чего, ты не будешь тут особо страдать по мне. Не то, чтобы меня это особо заботило… — Но я бы грустил… — внезапно добавил Баки задумчиво. Брок уставился на него и некоторое время прожигал взглядом, а затем фыркнул. — Спасибо и на том… Баки все еще задумчиво смотрел перед собой. — Ладно, я спать. День был нервный, умаялся, сил нет. Завтра с утра поеду в банк сниму оплату. Хочешь, пей мой кофе. А колу не трогай! Я ее утром допью! — проорал Брок пробравшись за столом к двери и пятясь скрылся в комнате. Разложив старенький диван, Брок пристроил две подушки от него в изголовье и накрыл все это пледом, но потом вынул одну и швырнул ее напротив, на небольшую тахту застеленную цветастым одеялом. Сняв ботинки, он поставил их рядом, повесил куртку на спинку тут же стоящего стула и принялся не спеша расстегивать пуговицы рубашки, когда прямо у него над ухом раздалось: — Я бы ОЧЕНЬ грустил… Брок аж подпрыгнул и, развернувшись в полете, мысленно обложил стоящего за его спиной Баки цветастыми изречениями. — Блять, ты хочешь, чтоб я инфаркт сегодня словил?! — выдохнул он, держась за сердце. — Сколько раз говорил, не подкрадывайся ко мне со спины! Я нервный! Еще пришибу ненароком… Баки внимательно смотрел в его глаза, словно чего-то ожидая в ответ, и брови его то хмурились, то изгибались, временами придавая его лицу жалостливое выражение. Брок аккуратно обхватил его за предплечья и ласково произнес: — Ага, я понял! Ты бы очень грустил. Я это ценю. Ложись вон тоже спать. Ага? Он подпихнул его к тахте, и сам, сняв рубашку и джинсы, забрался под свой плед. — Сладких снов! — буркнул он, отворачиваясь к стене и накрываясь почти что с головой. Но заснуть ему не дали. Баки забрался на свою скрипучую тахту и врубил телевизор. Долго бездумно клацал по каналам, не задерживаясь ни на одном дольше пары минут, чем довел Брока почти до исступления. Потом, наконец, остановился на канале о дикой природе, на котором ведущий с нудным гнусавым голосом плотоядно и радостно комментировал процесс поедания антилопы Гну львом. Через полчаса Баки, наконец, вырубил телек и, скрипя своей тахтой, так что в глазах у Брока вспыхивали искры, устроился на ней и затих. Брок облегченно выдохнул и, взбив подушку, тоже пристроился на ней поудобнее, надеясь наконец-то уснуть. Но в голову внезапно полезли мысли о снайпере, о дырке от пули у Барнса на воротнике, о том, что этот болван был в сантиметре от собственной гибели, но сам это не считает ничем особенным по привычке, о всей этой ситуации, которая совсем Броку не нравилась. О том, что он уже две недели, ощущает неприятный холодок у себя между лопаток, как будто за ними постоянно и пристально следят чьи-то внимательные и бесстрастные глаза… Чтобы хоть как-то отвлечься от всех этих невеселых дум, Брок начал думать о том, что всегда гарантировано выметало из его головы остальные мысли — о бабах. Он уже две недели не трахался, так как они оба с Баки были почти на мели, а проститутки стоили дорого. Да и времени на все это не было. Они долго планировали и готовили свою операцию, рассчитывая каждый свой шаг, да и было совсем не до этого. «Планировали-планировали, да не выпланировали» — подумал Брок и хмыкнул и тут же вновь одернул себя, решив усилием воли прекратить этот тревожный поток мыслей. Мысли о женщинах, конкретных и абстрактных, распалили в нем и без того давно томившееся глубоко внутри желание, и Брок, осторожно приподнявшись, глянул на соседнюю постель. Судя по очертаниям, Баки лежал к нему спиной, выставив внушительное плечо и положив подушку себе на голову. И, судя по сопению, давно и счастливо дрых. Брок повернулся обратно и аккуратно, чтобы было не слышно его движения под одеялом, забрался к себе в трусы. Закрыв глаза, он подавил чуть было не вырвавшийся сам собой полустон, сильно прикусив губу, и двинул рукой по давно уже вставшему от всех этих мыслей, стресса и воспоминаний о сексе члену. Все отступило на задний план, все тревоги скукожились и исчезли с горизонта, мысли разлетелись по углам черепной коробки как воробьи, в середину стайки которых швырнули кирпич. Брока обдало жаром, он ощутил как мокреет лоб и между лопаток. В ушах был приятная теплая вата, живот сладко поджимался, член пульсировал в руке… Брок, уже забыв обо всех предосторожностях, наяривал рукой все быстрее и быстрее. Кульминация была не за горами. Брок облизал пересохшие губы, запрокинул голову назад… и тут над ним, разрезав тишину и марево возбуждения, раздалось хриплое: — Брок… — Мать твою… — Рамлоу подлетел на диване и, резко отдернув руку, перекатился на живот, натянул одеяло и вдавил лицо в подушку. В ушах грохотала кровь, он тяжело дышал от нехватки кислорода, а член стремительно опадал, так и не получив разрядки. Полежав еще немного так, Брок поднял голову и судорожно вдохнул воздуха. Краем глаза отмечая темную фигуру стоящую совсем рядом с изголовьем. — Ты меня довести решил…? — прошипел Рамлоу. — Не до инфаркта, так до импотенции? Баки ничего не отвечал, все также молча стоя на месте, словно призрак потерянной совести. Брок сперва хотел вызвериться и швырнуть в него чем-то, но потом вдруг резко передумал. Дотянувшись до стула, он схватил свой мобильный и, включив дисплей, направил его на темную фигуру рядом. Свет выхватил из тьмы локоть живой руки напарника, вздрагивающий, словно в конвульсиях. Брок поднял телефон выше и осветил лицо Баки. Глаза того были широко раскрыты и пусты и смотрели куда-то внутрь себя, челюсть ходила ходуном, будто он сильно замерз, и весь он трясся, будто только что вылез из проруби. — Что, снова-здорово?.. — раздраженно выдохнул Брок. Баки кивнул, или это его особо сильно прошило очередным приступом дрожи, понять было сложно… Брок тяжко вздохнул, полежал немного, глядя куда-то в стену и мысленно вопрошая, — чем он заслужил все это? А потом решительно откинул плед в сторону и пододвинулся ближе к краю. — Залезай… Ходячее недоразумение! Охуеть с тобой можно, честное слово… Только своей железякой к стене! Не хочу как в прошлый раз весь в синяках проснуться! Баки продолжая трястись и, видимо из-за этого не очень грациозно, забрался на диван, отдавив по пути Броку ногу коленом, переполз через него на четвереньках и нырнув в уголок к стене, сжался там в трясущийся комок. Брок накрыл его и себя пледом и снова тяжко вздохнул, глядя в потолок. Робко протянув живую руку, Баки обхватил его поперек живота и прижался лбом к плечу. — Только держи свои ноги при себе, не обхватывай как мартышка! И не наваливайся на меня! — буркнул Брок, лежа на спине и глядя в потолок с выражением лица мученика. — И хреном своим ко мне не прижимайся! Еще через минуту лежания с дребезжащим и клацающим зубами напарником под боком, Брок ощутил, что еще немного, и его самого начнет трясти от нервной дрожи. Он вновь тяжко вздохнул и, повернувшись на бок, прижался теснее к Баки. Приобняв его за шею и бережно поглаживая по голове, Брок забормотал ему в ухо: — Ну, всё. Всё! Давай, вырубай свой «вибро-режим». Всё хорошо. Расслабься. Все хорошо. Успокаивайся! Вдох-выдох! Дышим и расслабляемся… Давай, малыш! Чшш-чш… ш… ш… ш… Вдох-выдох… Баки очень аккуратно притиснулся к нему, еще плотнее прижимая к себе рукой, а голову уткнул куда-то ему под горло, упираясь холодным носом в грудь. — Чш… Спокойно! Всё хорошо. Всё просто супер. Расслабляйся… Надо будет раздобыть где-то водки, что ли… Чш-ш…ш… Давай, закрывай глазки и спи! Дитё двухметровое, твою ж мать… Чшш… шш… всё хорошо… всё хорошо… спи… - бормотал Брок, не замечая, что озвучивает собственные мысли вслух. — Чш-чш… ш… ш… ш… Он механически гладил Баки по длинным спутанным волосам и ритмично «шикал», незаметно убаюкивая и себя самого этими монотонными действиями. Дрожь Баки начала потихоньку отступать. Он то затихал, то вновь резко вздрагивал и трясся. Потом просто вздрагивал время от времени, потом совсем затих, вцепившись мертвой хваткой в поясницу Брока, ногами оплел его ноги и, наконец, мирно, размеренно засопел. - Брок проснулся на рассвете, от какого-то дискомфорта. Из щели между жалюзи на диван падал розовый луч встающего солнца. Некоторое время Брок приходил в себя, пытаясь понять, — что не так. Потом понял, что дискомфортно ему где-то в области живота. Он приподнял плед и заглянул под него. Баки спал, положив голову ему на живот и обхватив его бедра руками. Брок видел его растрепавшиеся волосы, часть щеки, нос и глаз с опущенным веком. Внезапно Баки издал какой-то полустон-полувсхлип и пробормотал: — Прости… — по щеке его беззвучно побежала слеза и добавила сырости к и так уже расползшемуся по майке Брока мокрому пятну. — Стив… прости… — вновь пробормотал Баки. — Стив… И новая порция слез полилась Броку на живот. Тот покачал головой и, тяжко вздохнув, опустил плед обратно. — Дурья башка… — пробормотал он, закрывая глаза и откидываясь обратно. - Когда Баки проснулся, Брока уже не было. Он встал, сходил в ванную, привел себя в порядок. Пошел на кухню. Доел картошку фри из вчерашнего пакета, запил все холодным кофе. Вернулся в комнату, врубил телек и принялся ждать Брока. Тот вернулся примерно через два часа. Стукнул в дверь один раз и терпеливо дожидался, пока Баки ее откроет. После этого молча вломился внутрь, оттолкнув Баки плечом и, не раздеваясь, пошел на кухню. Бак удивленно проводил его взглядом, потом запер дверь, накинул цепочку и, на всякий случай глянув в глазок, пошел следом на кухню, в которой Брок, уже развалившись на стуле, мрачно глядел прямо перед собой, поджав губы. — А где хот-доги…? — протянул Баки растерянно. — Накрылись твои хот-доги… И мои планы… и вообще всё! — отрывисто произнес Брок и, наконец, подняв глаза, посмотрел на напарника. — Походу, нас кинули… Баки молча отодвинул стул и сел напротив. — Хуже того, наш подставной счет заблокирован. И мой личный фейковый счет тоже. Я не проверял, но твой наверняка тоже. Все заблочено. Баки некоторое время размышлял над сказанным, потом вопросительно глянул на Брока. — Не знаю я, не смотри на меня! — отмахнулся тот. Баки отвел глаза и нахмурил брови. — Так! — дернулся Брок, хлопая себя по бедрам. — Меняем «лёжку». Уходим отсюда на другую точку и не высовываемся по крайней мере дней пять. Авось пронесёт. Будем надеяться, что мы случайно засветились где-то, а не то, что на нас объявили охоту. Баки снова поднял глаза на Брока. — Кто-кто… Гидра, скорее всего! Больше некому. Это ж ей мы гадим по-черному. На копов не похоже, не так они работают… — ответил Брок. Баки нервно облизал губы и уставился в стол задумчивым взглядом. — Не удивлюсь, если наш последний заказ был липовым… А ты еще шкурой своей рисковал… Чуть пулю в затылок не схлопотал! И ради чего?! — Брок резко встал, засунул руки в карманы, затем вытащил, взмахнул и яростно хлопнул себя по бокам, шагнул и цапнул Баки за волосы запрокидывая его голову и глядя в глаза зашипел: — Я же тебе говорил! Я говорил, — «нечисто тут что-то, уходим!» У меня чуйка на старых друзей, я их нутром чую, кишками! Слушайся дядю Брока, твою ж мать! Всегда меня слушайся, блять!.. Баки молча смотрел на Рамлоу, сильно сжав губы. Глаза его ничего не выражали, лицо казалось спокойным. Брок разжал пальцы и примиряюще погладил его по голове. — Собирайся!