Хвост Льва

      Субботнее утро выдалось на редкость тихим. Гермиона всю пятницу провела в библиотеке, готовясь к внеочередному срезу по Рунам, и голова её потихоньку начинала болеть от обилия информации и бесконечной барабанной дроби дождевых капель о каменные подоконники и стеклянные витражи окон. Вдобавок девушка никогда раньше не страдала нехваткой внимания или усидчивости, но в этот раз сумела удивить саму себя. Мысли раз за разом, как бы она их не дисциплинировала, возвращались к одному и тому же. Как нелепо и глупо было вот так, с головой, рухнуть в ворох совершенно неведомых, совершенно неуместных чувств…       Нашла, конечно, в кого влюбиться.       Гермиона слышала этот холодный голос, лишённый каких-либо интонаций, на бесконечном повторе в своей голове. Она прокручивала эту пластинку специально, надеясь в какой-то момент наконец испытать к Драко хотя бы прежнюю неприязнь. Но ничего, кроме тоски и пустоты внутри не было.       В их общей, крошечной гостиной царил полумрак. Тяжёлые ночные шторы были опущены, а в полоске света, что пробивалась сквозь щель между складками ткани, парили блёклые блёстки пыли. Гермиона замерла на мгновение на нижней ступеньке лестницы, что вела в её спальню, а затем решительно направилась к окну и рывком распахнула тяжёлые полы гардин, заполняя пространство тусклым утренним светом. За окном клубился туман, укрывая плотной пеленой пушистый лес и округлые бока холмов.       Вот почему так тихо.       Девушка зябко поёжилась и вдруг пожалела, что не привезла из дома тот колючий, но такой безумно тёплый шерстяной свитер, который миссис Уизли подарила ей на прошлое Рождество. А уже ведь близилось новое…       А ещё этот чёртов бал, на который она отказалась идти с Голдстейном.       Гермиона изначально не собиралась на танцы. В своё время ей хватило толков и пересудов, когда она явилась на подобное мероприятие под руку с Виктором Крамом. Но в тот раз староста чувствовала себя по-настоящему особенной. А в этот… в этот раз всё выглядело так, словно бы она сама себе делала одолжение.       Из угла гостиной на неё смотрел розовый бумажный пакет, из которого торчали складки расшитого полевыми цветами дымчатого фатина. Гермиона не надевала платье с момента примерки. Зачем бередить свежие раны? И вчера собственноручно вытащила из комнаты это раздражающее, похожее на сладкое пирожное, упаковочное безумие, чтобы впоследствии каким-то образом избавиться от своего неудачного наряда.       Ведь целью было поразить Драко. А теперь всё это было совершенно бессмысленно.       Едва переставляя ватные ноги, девушка добрела до пакета и кончиками пальцев коснулась мягкой ткани, торчащей наружу. В одном Джинни была права — платье действительно выглядело потрясающе красивым. И, вероятнее всего, идеально подошло бы какой-нибудь безупречной красавице. Под стать самому Малфою.       Интересно, он вообще идёт на бал? -Грейнджер? — послышалось удивление за спиной. -Доброе утро, — бесцветным голосом поприветствовала девушка. — Не ожидала, что ты так рано встанешь после вчерашнего. -Это было… трудно, — усмехнулся он, направляясь к журнальному столику в самом центре гостиной. Гермиона как завороженная следила за его плавными, уверенными движениями. Чёрные шерстяные брюки, свободно расстёгнутый ворот белоснежной сорочки с неизменной, вышитой серебряной змейкой слева на груди. Светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад, ровно с той небрежностью, которая придавала внешнему виду налёт лёгкой элегантности и расслабленности. Всё было как всегда. И, однако, что-то неуловимо изменилось. -Ты не выглядишь человеком, страдающим от похмелья, — осторожно заметила она, вдыхая невидимое облако парфюма, которое принесло его появление — хвоя, дождь, свежесть. -Да? — Малфой слегка удивился, перебирая стопку лежалой корреспонденции. — Сочту это за комплимент.       Гермиона смотрела на него во все глаза, панически силясь определить, что именно напрягало её в этом новом… старом соседе. -Кстати, симпатичное платьице, — внезапно произнёс Драко, даже не поднимая головы. — Прости, вчера я споткнулся о пакет, всё вывалилось. Пришлось упаковывать назад. Ты пойдёшь на бал в нём?       Гермионе в одночасье показалось, что она теряет рассудок. Внешне это был всё тот же Малфой — раздражающая заноза в заднице, заносчивый хорёк и, порой, откровенно противный тип. Но он говорил странные, несвойственные ему вещи. И говорил их, кажется, абсолютно добровольно. -Да… эм… — проблеяла в ответ староста. — То есть… я не иду на бал. -Не идёшь? — Драко удивлённо посмотрел на неё. — Макгонагалл это одобрила? -При чём тут она? — смутилась Гермиона. -Насколько мне известно, мы с тобой открываем это мероприятие, — он неопределённо помахал в воздухе стопкой конвертов. -Что? — девушка почувствовала, как быстро и неукоснительно уходит из-под ног твёрдая почва. -Странно, что подобную информацию тебе сообщаю я, — Драко в ответ лишь коротко усмехнулся. — Конечно, это всего один вальс, а потом ты можешь быть свободна. -И тебя это устраивает? — произнесла она прежде, чем успела подумать.       Малфой пристально посмотрел ей в глаза, а затем равнодушно пожал плечами. -Мне всё равно.       Она в ответ не нашла в себе сил даже внутренне возмутиться. Драко закончил разбирать конверты, подошёл к камину и безразличным, элегантным движением, бросил бумагу в похрустывающий поленьями очаг. Перстень на его правой руке блеснул в разгоревшемся пламени. Кончиками пальцев он провёл по волосам, словно проверяя, всё ли в порядке, и только затем вдруг поймал заворожённый взгляд девушки. -Прости, — тут же смутилась Гермиона, быстро отворачиваясь. -Что-то не так? — в бархатистом голосе снова послышался холод. -Просто, ты какой-то… другой, — затараторила она, пытаясь утрамбовать в пакет объёмный фатин. — Будто кто-то напоил тебя зельем, увеличивающим уровень доброты и дружелюбия. -Разве такое есть? -Мерлин, откуда же мне знать? — со странным раздражением отозвалась староста. — Но выглядит всё именно так. -Забавно, — едва сдерживая улыбку, медленно произнёс он. Слово прозвучало так, словно Драко пробовал его на вкус, как сладкое драже. Гермиона снова обернулась и увидела, что он задумчиво смотрит куда-то в окно, сквозь время, пространство, её плечи и толстые замковые стены. -Ты в порядке? — обеспокоено поинтересовалась девушка. -Что? — он перевёл на неё отрешённый взгляд. — А… да. Да, я в порядке.       Его не отпускала прошедшая ночь.       Сбивчивое дыхание. Едва ощутимые прикосновения к разгорячённой, словно раскалённой до бела коже. Лёгкие стоны, которые невозможно было сдержать. И его собственное имя, танцующее на её губах.       Так никогда не было до неё. Ни с кем.       И после всего, когда они оба насквозь промокли от моросящего дождя и ночной сырости, ему пришлось взять её за руку и отвести в общую гостиную. Замереть у входа на секунду, чтобы чуть сильнее сжать пальцы. Чтобы в последний раз скользнуть губами по холодным, словно обратившимся в мрамор, губам, и отстраниться до того, как она подалась навстречу, снова ныряя в этот чёрный омут. А через мгновение, напустив на себя маску безразличия, почти что вручить её в руки пьяному, хохочущему над очередной шуткой Нотту. И выслушать его едкие замечания в свой адрес.       Знал бы ты, дружок… если бы только знал. -С понедельника начинаются репетиции, Грейнджер, — напомнил Драко, перехватив своими словами удаляющуюся спину девушки. — Будем с тобой отплясывать под пристальным кошачьим взором. -Чёрт подери! — Гермиона то ли выронила, то ли швырнула пакет с платьем на пол. — Ты точно здоров?! -Да, — он со смехом посмотрел на её обескураженный вид. -И тебе не хочется сказать мне что-нибудь мерзкое и бестактное? -А должно? -Боже, Малфой, конечно! -В таком случае, Грейнджер, у меня к тебе встречный вопрос: с тобой всё в порядке? -Ты на протяжении шести лет трепал мне мозги, проходу не давал со своими крайне важными комментариями. И вдруг в одно утро решаешь наконец-то стать адекватным? -Иди к чёрту, — рассмеялся Драко. — Проваливай, Грейнджер. Забирай своё платье и катись на все стороны. Не порти мне настроение.       Но она всё также стояла на нижней ступеньке лестницы, ведущей в её спальню. И пялилась на него округлёнными от удивления шоколадными глазами. -Довольна? — уточнил он, успокоившись. -Да ты точно не в себе, — тихо заключила она и, подняв пакет, почти бегом поспешила к себе в комнату. Малфой молча проследил за её удаляющейся спиной и, не удержавшись, фыркнул.       Кажется, он «в себе» больше, чем когда-либо. **** -Амортенция, — диктовал низкий, рокочущий голос. — Мощное, пожалуй, самое мощное из всех приворотных зелий. Заставляет прыгать с мостов одержимых любовников, продавать души и предавать матерей. Но к любви имеет… весьма посредственное отношение. Скорее речь идёт о безумном влечении, создаваемом низменной, человеческой природой.       Класс сидел тише мыши, завороженно впитывая каждое слово профессора, скользящего между партами, подобно парящему ворону. Снейп, по своему обыкновению сложив на груди руки, вещал об особенностях зелья, которое они собирались сегодня отрабатывать. -Не стоит питать иллюзий на его счёт. Вы никогда не заставите другого человека полюбить вас, если сам он этого не желает. Так, мисс Паркинсон?       Слизеринка вздрогнула, словно её ударили наотмашь, и, не поднимая глаз, лишь сильнее вжалась в спинку парты, что располагалась за её спиной наподобие амфитеатра. В последние дни Пэнси всё больше походила на серую, высохшую тень, чем на живого человека. Её голос стал на порядок тише, а под глазами залегли огромные синяки. Дафна Гринграсс, неотступно следовавшая всюду за своей подругой, всё чаще оказывалась поблизости, безрезультатно пытаясь вернуть ту к жизни.       Пэнси себя ненавидела. За ошибку, которая повлекла за собой травму Блейза. За ошибку, которая заставила Малфоя произнести то, что он произнёс. За ошибку, которой сама себя растоптала. -Разбейтесь на группы, — тем временем продолжал Снейп. — Надеюсь, ваши головы в состоянии сделать это самостоятельно. И подготовьте необходимые ингредиенты.       Нотт, перехватив тонкие пальцы Аделин, тут же увлёк её за собой в сторону стола, стоящего ближе всего к центру. Котёл здесь уже бурлил, источая во все стороны обжигающий жар. Зелье было из разряда продвинутых, а потому требовалось полностью сосредоточиться на рецепте, количествах ингредиентов и способе приготовления. Девушка не сомневалась в собственном таланте, пока вдруг не почувствовала слева от себя едва заметное шевеление воздуха. Изменения были мимолётными, касание — словно взмах бабочкиного крыла. И следом запах, который она теперь ни за что и ни с чем бы не спутала. -Мистер Малфой, — скривив губы в усмешке, провозгласил Нотт, занимая место по правую руку от Аделин. — Наш одарённый ловец, капитан команды, да и вообще парень нарасхват. Одарили нас своим присутствием? -Ты имеешь что-то против? — невозмутимо поинтересовался Драко. И от этого спокойного, бархатистого баритона, у Аделин мурашки побежали вдоль позвоночника. -Нет, что ты, — фальшиво улыбнулся Теодор. — Мы всегда рады, когда ты снисходишь до нас. -Тео, — едва слышно попросила девушка. — Давайте обойдёмся без пререканий. -Конечно, красавица, — тут же отреагировал Нотт, перехватывая её ладонь и оставляя на внутренней стороне запястья беглый поцелуй.       Снейп окинул неопределённым взглядом их троицу и вдруг попросил едва живую Паркинсон и Дафну Гринграсс присоединиться к ним. Избежать прямого приказа декана было совершенно невозможно, и вместе с тем, провести это занятие бок о бок с Малфоем было сродни изощрённой пытке.       Она оказалась в его спальне уже на следующий день после злополучного матча. Комнату освещало несколько свечей, которые отбрасывали на стены причудливые, танцующие блики. Пэнси чувствовала себя побитой собакой, пришедшей к хозяйским коленям за утешением.       Малфой стоял у высокого, стрельчатого окна. Непривычно расслабленный, в расстёгнутой, выпущенной из брюк рубашке, и барабанил длинными пальцами по подоконнику. Девушка сделала ещё один крохотный шаг по направлению к нему и вдруг остановилась, осознав, что внезапно растеряла все свои силы.       Казалось, Драко даже не заметил её тихого присутствия. Всё его внимание было устремлено куда-то в чёрную даль, словно он мог что-то рассмотреть в кромешной тьме наступившей ночи. Вдобавок что-то в его внешнем виде заставляло Пэнси нервничать. Он не был раздражённым или злым, скорее наоборот. И именно это сбивало ей все ориентиры. -Прости, что так вышло, — проблеяла она, переминаясь с ноги на ногу. — За матч, я имею ввиду. Я переоценила свои силы. -Чёрт возьми, — тихо усмехнулся в ответ Малфой. — Знал бы я, что мисс Паркинсон умеет извиняться… -Я была полной идиоткой… -Была? -И есть, — поджав губы, призналась Пэнси. -Верно, — кивнул Драко, будто отвечая самому себе. — Едва не лишила нас лучшего охотника, которого я когда-либо видел. -Я извинюсь перед Блейзом… -Полагаю, он посоветует тебе засунуть свои извинения куда подальше, — вздохнул Малфой, пальцем вырисовывая на стекле мудрёную загогулину. — И будет прав. -Я ведь не отрицаю, — попыталась защититься Пэнси. -Если бы не Стоун… -Спасительница, — выплюнула это слово девушка. — Как всегда пришла и всё решила. -Ты смогла бы лучше? — резко оборвал её Драко.       Пэнси замолкла в ту же секунду, ощущая, как обида постепенно разливается по венам раскалённым металлом. В ту секунду, когда комментатор объявил о пойманном снитче, Паркинсон захотелось завыть. Гребенная девка оказалась даже в этом удачливее и талантливее самой Пэнси. И конечно же Малфой растаял. Она увидела это в его глазах сразу, как только капитан команды перешагнул порог раздевалки. Он искал её глазами, пытался отбиваться от рук, что желали прикоснуться к победителю. Но так и не смог.       Это потом они вдруг заявились в факультетскую гостиную вдвоём, с настолько напускным равнодушием в сторону друг друга, что Пэнси затошнило. -Значит, теперь она? — сама поразившись ровному тону своего голоса, напрямую спросила Паркинсон. Пришлось обнять себя руками за плечи, потому что на самом деле её трясло так, словно в комнате было минус тридцать. -О чём ты? — Драко обернулся. -Теперь очередь Стоун удовлетворять твои прихоти?       Несколько секунд он изучал её заострившиеся от злости черты лица, пытаясь осознать смысл сказанных слов. -Откуда в тебе столько яда, дорогая? — поинтересовался он, наконец сложив этот незамысловатый пазл. -Какая она у тебя талантливая, — усмехнулась Пэнси в ответ. — Явилась в Хогвартс без волшебной палочки. Колдует направо и налево едва произнося вслух заклинания. Летает на метле так, словно рождена была на поле для квиддича. Вдобавок красива, как греческая богиня. Но, видимо, трахается так себе, раз ты всё равно позвал сегодня меня. -Следи за языком, Паркинсон, — ледяным тоном напомнил Драко. — Не ляпни чего-нибудь, о чём потом пожалеешь. -Неужели я попала в точку? — язвительно уточнила девушка, чувствуя, как злость не оставляет ничего от стыда, вины и покорности, которыми она была переполнена ещё пару минут назад. -Ты не отличаешься меткостью, — закатил глаза Малфой. -Разве? А, может быть, Нотт просто не успел научить её каким-нибудь фокусам? -На твоём месте я бы немедленно заткнулся. -Но, слава Мерлину, ты не на моём месте, — она пересекла комнату и подошла к нему вплотную, уперев указательный палец в его обнажённую грудь. — Ты чёртов кусок льда. Я была рядом с тобой во все мгновения твоей слабости. Я приползала к тебе по первому зову, чтобы зализывать твои раны, несмотря на то, как паршиво в это мгновение было мне самой. Я позволяла тебе вытирать о меня ноги. И всё ради того, чтобы ты проявил, пожалуй, единственную свою способность, к которой у тебя нет никакого таланта… -Разве я просил тебя? — насмешливо поинтересовался Драко. -Я люблю тебя, бесчувственная ты скотина! — воскликнула Пэнси, снова с силой втыкая ноготь прямо в кость, где сходились его рёбра. — Я так безумно, нечеловечески люблю тебя, что готова отдать все сокровища этого мира ради короткого, но тёплого слова в свою сторону. А ты сбегаешь к первой встречной девке. Которая далеко не факт, что стоит хотя бы и грамма этого внимания, так внезапно на неё обрушившегося. -Не суди о том, чего не знаешь, Паркинсон.       Её бесило его непробиваемое спокойствие. Драко не морщился даже тогда, когда она намеренно сильно вбивала свой ноготь в его плоть. Хотя чувствовала и видела, как покраснела кожа, как налился кровью полукруглый след от ударов. -Я положила себя на этот алтарь… -Так, а кто тебя просил? — Малфой произнёс это почти шёпотом. Но слова прозвучали в её ушах звонким набатом, заставив разом выдохнуть весь, имевшийся в лёгких, воздух.       Пэнси подняла на него глаза, полные невыносимой боли и слёз. Чтобы, возможно, разглядеть хотя бы капельку жалости к себе, но серый взгляд был пронзительным и острым, как заточенный клинок. -Послушай меня, крошка, — хрипло произнёс Драко, оттесняя её к кровати. — Никто никогда не обещал тебе сказки. Когда я звал — я спрашивал. Это не было приказом, хотя теперь ты выворачиваешь всё именно так. У тебя всегда, слышишь, Пэнси? Всегда был выбор. Но ты возвращалась в эту клетку и закрывалась изнутри на засов. Я никогда не хотел твоей любви. Твоё внимание также нужно было мне, как рыбе суша. Моя ошибка, очевидно, в том, что я не догадался оттолкнуть тебя раньше, чем твоё безумие проросло в тебе. -Ты грёбанный психопат, — её лицо исказила отвратительная гримаса. -Не перевешивай на меня ответственность за свой выбор! — рявкнул Малфой, хватая её за плечи. — Ты сама выбирала меня. Сама приходила ко мне. Сама расставляла приоритеты. Я не обещал тебя защищать, оберегать и лелеять. Я задавал вопрос, и ты соглашалась. Говоришь, была со мной в минуты моих слабостей? Это тогда, когда мой отец заставил меня вступить в ряды Пожирателей? Или, когда меня вынудили собственноручно убить директора школы? Единственного человека, который умудрился разглядеть во мне то хорошее, что я сам в себе никогда не видел? Когда ты была рядом, Паркинсон? Когда?!       С этими словами он с силой швырнул Пэнси на покрывало, а через мгновение навис над ней, едва сдерживаясь, чтобы не ударить. -Я никогда не любил тебя. Никогда.       Эти слова звучали у неё в ушах, как заезженная пластинка. Пэнси не могла спать, не могла нормально есть. Не могла даже найти в себе сил, чтобы сделать то важное, что должна была сделать сразу — навестить Блейза в больничном крыле и просто извиниться. Да, Драко был чертовски прав. Забини может послать её куда подальше и сделает верно. Но, по крайней мере, она вслух озвучит что-то, что в дальнейшем хотя бы немного обелит её чёрную душу. -Вы заснули, мисс Паркинсон? — язвительно поинтересовался Снейп, внезапно оказавшись рядом с их столом. Девушка несколько раз моргнула, приводя себя в чувство. Остальные студенты с усердием подготавливали ингредиенты, совершенно не замечая ничего, что происходит вокруг. -Простите, профессор, — глухо ответила девушка, вдруг замечая то, что окончательно лишило её здравого рассудка. Драко стоял непозволительно близко к Аделин. Так, что рукава их рубашек соприкасались. Движение было едва заметным, и Пэнси сама не обратила бы внимания, если бы не знала Малфоя так хорошо.       Стоун мелко крошила в ступке лунный камень, в то время, как он с нужной периодичностью подсыпал туда серебристые осколки минерала. И всякий раз почти невидимым, идеально отточенным движением, на долю секунды обнимал её пальцы своими. Пэнси даже в упор посмотрела на него, стараясь всем видом показать, что раскусила это бессовестное преступление. Но Малфой, казалось, был так увлечён своим занятием, что не замечал ничего вокруг.       Пэнси захотелось кричать. Стоя бок о бок с Ноттом, блядская Стоун умудрялась ему изменять!       Тем временем Теодор, попутно сверяясь со своими записями, вымешивал до однородности начинавшее «браться» варево. Зелье постепенно становилось чуть гуще, принимая розоватый, перламутровый оттенок. Клубы пара начинали завиваться характерными спиралями, а из котла уже раздавались нотки тонкого аромата.       Хвоя, дождь, озоновая свежесть.

Ilya Beshevli — Compassion

      Аделин старалась себя одёргивать. Старалась не терять концентрацию и думать исключительно о том, что делает. Но всякий раз, когда его тёплые, сухие руки на мучительно короткое мгновение накрывали её ладони, девушка сдерживала рвущийся наружу крик.       В отчаянной попытке вырваться из этой прекрасной паутины его пальцев, Аделин направилась к шкафам с необходимыми ингредиентами. Глаза в панике заметались по крошечным табличкам. Она пыталась разглядеть пляшущие перед глазами буквы, но разум никак не хотел включаться. Запустив пальцы в волосы, девушка просто стояла напротив шкафа, с каждым вдохом осознавая, что не сможет заставить себя вернуться. -Расслабься, — прозвучал над ухом такой знакомый шёпот. -Как? — выдохнула она. — Когда ты каждую секунду трогаешь меня на глазах у всего класса. -Даже Нотт не заметил, — усмехнулся Драко, делая вид, что помогает ей искать нужную склянку. -Умоляю, хотя бы отодвинься. -А ты полагаешь, я могу? — вдруг серьёзно спросил Малфой, выдохнув последнее слово уже в район её шеи. -Ты издеваешься? -Если бы…       Аделин приподнялась на носочки и попыталась схватить с верхней полки кувшин с фиалковой настойкой. Кончики пальцев лишь цепляли гладкий стеклянный бок, не давая руке даже возможности ухватиться. И тут он шагнул ближе, буквально прижимаясь грудью к её спине. Накрыл своей ладонью её руку и помог снять пузатую бутыль. -Не знаю, что это за очередная игра, но, пожалуйста… -Игры кончились, Стоун.       Он позволил ей вернуться к столу первой. Отчасти потому, что не хотел привлекать излишнего внимания. Отчасти потому, что её непозволительно близкое нахождение, провоцировало в его теле вполне логичные, но такие неуместные для практического занятия по Зельеварению, реакции.       Интересно, кто первым проклянёт меня, заметив поблизости от Стоун со стояком. Паркинсон, Нотт или Снейп?       Эта абсурдная мысль казалась невероятно смешной на фоне всего происходящего. Малфой и правда очень хотел держаться от неё подальше. Но, видит Бог, это было физически невозможно.       А Стоун в то же время удачно разыгрывала из себя верную жену, трясущимися, пересохшими губами, уточняя у Теодора какие-то детали готовящегося зелья. Они варили его прекрасно, чего греха таить. И это снова показалось Драко удивительно ироничным. Столько людей, собравшихся вокруг одного котла с варевом, которое могло бы решить кучу их проблем, если бы действительно генерировало любовь. -Итак, мисс Паркинсон, — Снейп навис над самым её ухом, когда приготовление было завершено. — Что вы чувствуете? -Профессор, — взмолилась Пэнси. -Я задал вопрос. -Запах. -Неужели? — иронично переспросил зельевар, с наигранным удивлением вскидывая брови. — Мисс Стоун, Вы тоже слышите… запах? -Да, профессор, — спокойно ответила девушка, и Малфой готов был поклясться, что этот ровный тон стоил ей нечеловеческих усилий. — Я слышу… запах океана. Новой, начищенной до блеска метлы… и… пирога с грецкими орехами и кленовым сиропом.       Пэнси уставилась на неё, как безумная сова. Огромные глаза изучали лицо Аделин, силясь понять: это была складная ложь, или девчонка и впрямь говорила то, что чувствует. -Конечно, — растянулся в довольной улыбке Нотт. — Того, который прислали мне из дома в воскресенье. -Что слышится Вам, мистер Малфой? — прищурившись, поинтересовался Снейп. -Ладан, — сжав зубы так, что под кожей заходили желваки, ответил Драко. — Запах опавшей осенней листвы. Костра. Пачули и грейпфрута.       Аромат этот резал нос, пробирался куда-то глубоко в лёгкие, царапал горло. Аромат её волос, смешанный с осенней изморосью и затхлостью старых, каменных стен, что окружали их. Аромат этих дурацких ледяных луж, в которые он упирался ботинками, когда падал на ступени крыльца. Аромат кожи от защитного снаряжения, впитавшийся в пальцы.       Аромат его личного безумия.       А не ебанного пирога с грецкими орехами. -Чудесно, — бесстрастным тоном подвёл итог Снейп. — Разлейте зелье по склянкам. И уберите всё на свободную полку в кладовке. ****       Жёлтый диск луны казался неестественным, словно приклеенным на иссиня-чёрное Тосканское небо. Аллея стройных кипарисов, ведущих к главным воротам старинного особняка, казалась сейчас пугающе мрачной. Их острые пики уходили стремительно вверх, в непроницаемую тьму итальянской ночи.       Нарцисса стояла на балконе своей спальни, впиваясь пальцами в холодный металл ограждения. Происходящее ощущалось нереальным, болезненным сном. Странной, искаженной галлюцинацией. -Цисси? - голос мужа едва слышно позвал её по имени, а следом плечи укрыл его пиджак. Пахнущий сандалом, едва уловимым терпким мускусом и, забавно, но грецкими орехами, которые она сегодня толкла, чтобы приготовить пирог.       Ничего не отвечая, Нарцисса быстро развернулась и, цепляясь пальцами за тонкую ткань его белоснежной сорочки, уткнулась носом в родную грудь. Ей так хотелось, чтобы он мог её спрятать. Укрыть от всего этого безумия, так внезапно настигшего их крохотную семью.       Рука Люциуса скользнула по её спине в каком-то беспомощном, неловком жесте. И Нарцисса снова подняла голову, чтобы рассмотреть в лунном свете его измождённое, покрытое недельной щетиной лицо. -Я так устала, - прошептала она, внешней стороной ладони проводя по шершавой щеке мужа. - И я так хочу домой…       Его жёсткие серые глаза на мгновение задержались на ней. -Скоро, - одними губами ответил Малфой. - Скоро. А сейчас идём. Нас ждут. -Подожди, - Нарцисса схватилась за его плечи, силясь удержать. Страх сковывал её, мешал думать ясно. Пожалуй, лишь неукоснительное присутствие мужа всё ещё удерживало женщину от отчаянной попытки разом завершить это бестолковое существование в самом эпицентре бурлящего, готового вырваться наружу, зла.       Приподнявшись на цыпочки, Нарцисса едва ощутимо коснулась губ мужа робким поцелуем. Но Люциус ответил тут же, жадно целуя её в ответ. Словно бы в последний раз. -Идём, - прохрипел он, нехотя разрывая их связь. - Нас ждут.       И она пошла следом. Поплелась, будет точнее. Едва переставляя ноги, заставляя тело сокращать расстояние между собой и отвратительно мрачной гостиной.       Когда супруги спустились, внизу повсюду горели тусклые свечи, каким-то образом умудряясь освещать эту гротескно огромную комнату с минимумом необходимой мебели. В начищенном до блеска мраморном полу отражалось ликующее пламя. Здесь было чертовски холодно, и Нарцисса в который раз возблагодарила небеса, что имеет возможность кутаться в тёплый пиджак мужа, пряча в длинных рукавах занемевшие пальцы. -Наконец-то! - раздался громкий, неестественно радостный, голос. И следом зазвучали торопливые шаги. Каждый стук каблука отзывался в груди Нарциссы новым, болезненным ударом. - И когда только ты стала такой копушей! -Люциус, - проскрипел мужчина, которого сложно было заметить в клочках мрака, раскиданных по углам. А он как раз отделился от одного из таких, вдруг появившись в пятне света. -Родольфус, - констатировал Малфой, крепче сжимая пальцы жены, обнимавшие его локоть. - Добро пожаловать. -Ненавижу эту светскую лживость, - скривился волшебник, отчего его изуродованное лицо стало в конец устрашающим. - Отбросим приличия, Люци. Я рад видеть тебя не больше, чем ты меня. -Что ты такое говоришь, милый, - пропел слегка истеричный голос со стороны книжных стеллажей. - Мы ведь одна семья. -Разве это когда-то мешало нам ненавидеть друг друга? - усмехнулся Лестрейндж. - Что стоите как не родные, в конце концов? Проходите. Это же… ха ха ха… ваш домишко.       Люциус, выпрямившись и расправив плечи, шагнул вперёд, увлекая жену за собой. Нарцисса почувствовала его злость, буквально вскипающую под кожей, и едва заметно сжала пальцы, напоминая о своём присутствии. -Узнаю твоё гостеприимство, Цисси, - заметил высокомерный женский голос из темноты. - Ты даже не пригласишь наших гостей к столу? -Проходите, - нечеловеческими усилиями сохраняя внешнее спокойствие, пригласила Нарцисса, широким жестом указывая в сторону столовой. - Домовики уже накрыли для нас ужин… но, полагаю, найдутся свободные тарелки.       Родольфус одобрительно крякнул и, криво хромая, направился в сторону массивной дубовой двери. Люциус следил за ним пристальным, тяжёлым взглядом. -Цисси?! - снова раздался слегка визгливый тон. - Никак не пойму… ты флоббер-червя проглотила? Отчего такая кислая мина?       Звонкий перестук каблуков по мрамору раздался уже совсем близко. И в следующую секунду из мрака вынырнула женская фигура. Стройная, затянутая в чёрное платье, бархат которого плавно стекал по её бёдрам к полу. Копна чёрных кудрей была сзади подхвачена серебряным гребнем в виде змеи. -Белла, - бесцветным тоном обратился к ней Люциус. - Ты, как всегда, очаровательна. -О, Люци, - волшебница присела в глубоком реверансе. - Всегда всем говорила, что у меня самый галантный зять. Нарцисса, крошка, почему ты вцепилась в него так, словно кто-то сейчас украдёт? Неврастения тебе не к лицу, родная.       Одарив Малфоев широкой улыбкой, в которой всё также чернели гнилые зубы, Беллатриса в одиночестве направилась в столовую, откуда уже доносились запахи свежеприготовленных блюд и громкие комментарии Родольфуса в отношении домовиков. -Скажи мне, что это сон, - едва слышно попросила Нарцисса. -Я и сам хотел бы в это верить, - в тон ей отозвался Люциус. -Как такое вообще возможно? - сбивчивым шёпотом спросила жена. - Она ведь погибла. Её просто не должно быть… -Тише, - перебил Малфой. - Идём.       Накрыв ладонью пальцы супруги, которыми она отчаянно впивалась в рукав его рубашки, Люциус степенным шагом направился на перезвон столовых приборов. Чему и научило его тёмное прошлое, так это необходимости подстраиваться под обстоятельства, словно хамелеону. В этой бредовой, граничащей с натуральным безумием, ситуации, нужно было всеми силами сохранять разум спокойным. Малфой понимал, что в этот раз даже малейшая ошибка может стоить ему головы. И раз бывшие соратники сочли его достойным своего доверия… что ж. Значит, стоило держать планку. -Кстати, Цисси! - Беллатриса восторженно захлопала в ладоши. - Тебе стоит поставить тарелку для ещё одного нашего гостя. -Гостя? - переспросила хозяйка, занимая заботливо выдвинутый для неё мужем стул. -Он должен быть с минуты… Северус! -Добрый вечер, Белла, - низкий, рокочущий голос раздался за спиной, отчего Нарцисса ощутила странную дрожь. Сестра, вскочив с места, закружила вокруг высокой, облачённой во всё чёрное, фигурой новоприбывшего. Снейп, отряхнув плечи от остатков летучего пороха, сбросил с себя мантию и, двигаясь в несвойственно медленной ему манере, занял место напротив супружеской четы Малфоев. -Добро пожаловать, - поприветствовал Люциус, жестом приказывая домовикам накрыть стол для ещё одного гостя.       Чёрные колючие глаза зельевара скользнули сначала по старшему Малфою, а затем на секунду замерли на лице Нарциссы. В её голубых глазах отразился такой животный страх, что Северусу стало не по себе. От женщины, искусно владеющей словом и взглядом, не осталось ничего, кроме прежней оболочки. -Поглядите-ка! - Беллатриса вдруг всплеснула руками и обвела широким жестом присутствующих. - Почти как в старые добрые… в шаге от победы. -Только компания крайне мутная, - прокаркал Родольфус, щедро наливая себе в кубок вина. - Прости, Люци, Азкабан напрочь лишил меня ваших пафосных аристократических манер. Пью мерло двадцатилетней выдержки ровно также, как пил бы тамошние помои. -Ни в чём себе не отказывай, - равнодушно ответил Малфой. Уничтожение этими варварами семейного винного погреба было самой маленькой платой за навязанное гостеприимство. -Это одни из самых талантливых Пожирателей, - Беллатриса капризно наморщила носик в ответ на слова законного супруга. -И ты доверяешь им? - залпом осушая бокал, уточнил Лестрейндж. -В нашем положении выбирать не приходится, - она неопределенно повела плечом. - Но мне хочется искренне верить, что моя семья до сих пор помнит о том, что действительно имеет смысл… что они не прогнулись под Поттера и компанию, так широко сейчас отмечающих свою победу…       Казалось, она даже скучает. Беллатриса вертела в тонких пальцах нож, внимательно рассматривая, как блики света играют на его остро заточенном лезвии. И тем не менее её чёрные глаза пристально следили за поведением присутствующих.       Конечно, она не доверяла ни одному из них. Но слишком сильно нуждалась в сторонней помощи, чтобы подходить к поиску союзников более рациональным способом. Да и из кого в нынешних условиях можно было выбирать? Та жалкая кучка истинно преданных Лорду соратников была практически вырезана под корень. А остальные выжившие поклялись в преданности новой власти.       Жалкие крысы… -Так значит, ты собрала нас всех здесь ради… - подал голос Северус, одними губами касаясь пряной, бордовой жидкости на дне бокала. -Нет, нет, нет, - широко улыбнулась в ответ волшебница. - Не сегодня. Не порть вечер, Сев. Сегодня мы отпразднуем наше воссоединение. Не в полном составе, конечно, но собрать сейчас всех под одной крышей довольно сложно. Этим вечером я хочу насладиться вашей компанией, как в старые добрые… -Начало как в анекдоте, - гаркнул Родольфус, заметно пьянея. - Три предателя за одним столом. -Ты пьёшь их вино, - веско заметил зельевар. - И ешь их пищу. Я уже молчу о том, что скорее всего останешься спать на хрустящих от свежести простынях, на которые залезешь вместе с чёрными, грязными пятками, которые так и не удосужился помыть после Азкабана. -Что ты сказал, щенок?! - Лестрейндж взревел, мигом вскакивая. Стол зашатался из стороны в сторону, приборы жалобно зазвенели.       Нарцисса тут же почувствовала ладонь мужа на своём бедре - короткий жест, напоминающий о его присутствии. И вместо того, чтобы закричать от бессилия, лишь медленно закрыла глаза и бесшумно выдохнула скопившийся воздух. -Сядь на место, Роди, - потребовала Беллатриса, втыкая острие ножа в рукоять кожаного кресла. - Я вроде бы отчётливо попросила не портить сегодняшний вечер.       Люциус рассеянно слушал сбивчивую речь золовки, рассказывающей о том, как всё же прекрасно всем им жилось раньше. Его серые глаза скользили от побелевшего, усталого лица жены к заострённым чертам Снейпа. Зельевар бесстрастно продолжал ужин, время от времени обращаясь к кубку с вином. Время тянулось медленно, словно кто-то наложил на него замедляющие чары. -Вы стали ужасно скучными, - капризно надула губки Беллатриса после почти двух часов монолога, прерывающегося лишь каркающими комментариями окончательно опьяневшего Родольфуса. - Цисси, мышка, ты стала совсем бледной и потерянной. Ты же в Италии, дорогая. Стоит воспользоваться моментом и привести себя в порядок. Насладись солнцем, в конце концов. Не зря же твой дражайший муженёк привёз тебя в эти благословенные края. -Я просто очень устала, Белла, - прошелестела в ответ Нарцисса, и Люциус догадался, что силы её на исходе. -Полагаю, Белла, ты простишь мне мою грубость, - Снейп аккуратно промокнул губы льняной салфеткой. - Но мне пора возвращаться. Никто не отменял завтрашние занятия. -О, Северус, - волшебница расплылась в гнилостной улыбке, протягивая ему тощие руки для прощального рукопожатия. - Наш одарённый профессор Школы Волшебства и Чародейства… -Доброй ночи, - ответил он, едва касаясь губами её ладони.       Перекинув через руку свою мантию, поданную домовиком в ободранной наволочке, Снейп широкими шагами направился прочь из столовой. Камин в гостиной давно потух, оставленный без всякой надобности. И мрак этой лаконичной, одетой в мрамор залы нарушался лишь голубоватым лунным светом. -Северус!       Голос Люциуса нагнал его почти в шаге от портала. Зельевар обернулся, и почти в ту же секунду его руки коснулись сухие пальцы хозяина особняка. -Не здесь, идиот, - только и сумел прошипеть Снейп. - Где твоя осторожность? -Не говори ему, - попросил Люциус, пытаясь во тьме разглядеть глаза собеседника. -И не подумаю, - раздражённо оборвал его зельевар. - Нечего мальчишке знать о взрослых вещах. -Спасибо.       Северус шагнул было в камин, но вдруг резко развернулся и притянул к себе старшего Малфоя, сжав одной рукой ткань сорочки на его груди. -Береги свою жену, Люциус, - быстрым, но отчётливым шёпотом приказал Снейп. - Твоя семья - всё, что у тебя осталось.       Зелёная вспышка на мгновение озарила гостиную, чтобы в следующую секунду снова позволить тьме всё поглотить. Люциус стоял возле камина-портала, не решаясь одёрнуть рубашку, измятую длинными пальцами зельевара. Первый раз в жизни он ощущал муки выбора. Метался между праведностью и греховностью… и осознавал, что не может решиться. -Дорогой? - голос Нарциссы был похож на голос потерявшейся маленькой девочки. И он отозвался на него всем телом, стремясь поскорее защитить её от всего этого злобного мира, снова оскалившего зубы в их сторону. -Всё будет хорошо, - прошептал он, прижимая жену к своей груди. - Всё будет хорошо.       Пустые коридоры Хогвартса, запах сырости и плесени, которую невозможно было вывести со старых каменных стен, болотно-зелёный свет парящих в воздухе светильников… Снейп медленно шёл вперёд, слушая негромкий стук собственных подошв о вековые плиты пола. Разум его был спокоен, подобно ровной глади воды в озере.       Он спустился в свой кабинет, далее, через всю залу, глубже, в покои. Ленивым взмахом палочки заставил заняться в камине огонь. Повесил тяжёлую мантию на вешалку и, скрестив руки на груди, подошёл к высокому, стрельчатому окну. Где-то во мраке воды, грациозно перебирая щупальцами, словно бы бестолково плавали туда-сюда хищные гриндилоу. Северус не видел их, но догадывался, что в этот час монстры вышли на охоту.       Получив письмо несколько месяцев назад, он не мог подумать, что оно и впрямь будет написано рукой Беллатрисы. Отказывался верить, что это безумие реально - даже несмотря на то, что всегда был прагматично и скептично настроен ко всему этому радужному флеру победы. Но вот она сама, сделанная из плоти и крови, сидела во главе длинного стола, уставленного дорогой посудой и вкусной едой. И выглядела, пожалуй, живее него самого. От этого факта даже у него что-то болезненно замирало в груди.       А я был уверен, что за ребрами у меня тьма и пустота…       Северус знал, что она ему не доверяет. Пусть и высказывает это не так явно, в отличие от своего безмозглого муженька. И несмотря на этот досадный нюанс, пригласила на ужин предателя, так явно и открыто продемонстрировавшего по окончании войны свою истинную преданность. Это означало лишь то, что Белла загнанна в угол. И что у неё есть нечто, способное заставить каждого из них как минимум молчать о происходящем.       Они пришли глубокой ночью.       Дом стоял на краю болотистой равнины - низкий, вросший в землю и жавшиеся к нему сзади скалы, словно давно сдавшийся времени. Ни защитных чар, ни сигнальных заклинаний. Только запах трав и сырости, въевшийся в камень. Но одно единственное кривое окошко всё же светилось истерично пляшущим огнем оплывших свечей.       Та, к которой они явились, оказалась старой. Слишком старой, чтобы бежать. Слишком упрямой, чтобы сразу отдать то, за чем они пришли. Слишком наивной, чтобы не догадаться, что именно так всё и будет. -Старуха заговаривает нам зубы, - лениво заметил Эйвери, уже доставая палочку.       Снейп устало закрыл глаза и едва заметно кивнул - бестолковый допрос и впрямь затянулся. А затем отступил назад, в темноту коридора, которым они только что вошли в этот богом забытый дом. Он не вздрогнул от алой вспышки, следом за которой, казалось, вся долина наполнилась дикими воплями боли. Он не вздрогнул даже в момент, когда пытка на мгновение прекратилась, давая жертве возможность всё рассказать. Давая ей мнимую надежду на быструю смерть.       Вместо этого он прошёл вглубь дома, туда, где стены были заставлены стеллажами от пола до потолка. Книги стояли неровно, вперемешку: латинские фолианты, потёртые свитки, переплёты без названий. Многие были зачарованы - простые, но надежные чары сокрытия, почти забытые. Северус механически произносил контрзаклинания, доставая книгу за книгой, разворачивая и сминая бестолковые бумаги. Не искал что-то конкретное, лишь позволял внутреннему чутью вести себя, словно умелую гончую по следу. Будто что-то в самом дальнем углу его тёмной и проклятой души знало и твердило: нужно быть внимательным, слушать, что шепчут страницы, не упустить.       И он почти упустил.       То, что ему было нужно, лежало отдельно. Не на полке - на низком столе у окна. Переплёт - тёмная кожа, без надписей. Ни защитных чар. Ни опознавательных знаков. Это было странно.       Северус взял её в руки - и сразу почувствовал.       Холод. Не физический - магический. Глубокий, ровный, как стылая вода в Чёрном озере. Страницы плотные, чуть желтоватые, исписанные неровным почерком. Язык - смесь латинского и старого гэльского. Некоторые символы к своей глубокой досаде он даже не узнал сразу. На полях - пометки, сделанные другой рукой. Поздние. Испуганные. Размашистые, словно писались в спешке.       Он пролистал дальше и остановился. Среди выцветших чернильных загогулин, жирно и неоднократно обведенная, значилась надпись:

Redditur Nomen Verum, non Masca.

      Северус медленно выдохнул, сощурился, словно физически копаясь в собственных знаниях, сопоставляя всё, что когда-либо читал и видел. Это была не некромантия. И не алхимия. Это было… нечто более опасное. — Авада Кедавра, — донёсся абсолютно спокойный голос из соседней комнаты. И наступила необъятная, хлёсткая тишина. Времени было мало. Снейп наскоро обернул находку в кусок ветоши, валявшейся на столе, и спрятал за пазуху. Он не знал тогда, зачем её берёт. Но чутьё подсказывало, что оставлять её здесь - ошибка.       Когда дом вспыхнул огнём, Северус уже шёл прочь, даже сквозь несколько слоёв ткани чувствуя ледяной холод загадочной находки. Он не оглянулся. Не счёл нужным. -Мортморде! - уверенный шепот и вскинутая в небо палочка. Снейпу не нужно было видеть - он знал, что метка сейчас безмолвно скалится над их головами.       По другую сторону толстого оконного стекла, лениво перебирая в воде конечностями, изящно замерло гриндилоу. Казалось, существо изучает своего бесстрастного наблюдателя. Маленькие глазки внимательно рассматривали Снейпа, будто прикидывая: подойдет ли для ужина? Профессор первым нарушил зрительный контакт. Медленно повернулся, подошёл к стеллажам и вытащил ничем не примечательную, изрядно потрепанную старую книгу в кожаном переплете. Пальцы словно обдало морозным дыханием, а он всё не решался открыть нужную страницу.       Воспоминания, мучившие его, всплывали на поверхность словно монстры Чёрного озера за окном спальни. Мерзкие, мрачные, вынужденные. В дни, когда он их получил, Северус наивно верил, что сможет найти… хотя бы надежду. Хотя бы ещё одну призрачную возможность воскрешать не только кошмары, а что-то по-настоящему имеющее значение. А нашел…       Длинные пальцы бегло пролистали уже наизусть выученные страницы. Всё сотни раз перечитанное: кривые надписи на полях вокруг древних рунических символов, пометки, сделанные наспех, а главное, надпись в самом конце, прерывающая наполовину дописанный шифр:

НИКОГДА НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРИМЕНЕНО НА ПРАКТИКЕ

      Беллатриса знала, что он может пойти к Макгонагалл, обратиться в Аврорат, даже напрямую написать в Министерство. И всё равно позволила ему легко уйти, даже не выставив напрямую условия сотрудничества. Что будет на этот раз? Манипуляция жизнью Драко? Угрозы всколыхнуть прошлое, свидетелей которому сейчас наскребется от силы полторы калеки? Белла безумна, но она не самоубийца. Снейп понимал, что если он сейчас имеет возможность уснуть в своих покоях, а не в подвале итальянского домика Малфоев, значит, мадам Лестрейндж действительно уверена в том, что делает.       Отложив книгу в стопку почти таких же, Северус устало опустился в кресло, разом ощущая все прожитые годы. Словно дряхлость уже дышала ему в спину. Он сильно вымотался и устал сопротивляться.       Они ищут сосуд… Нет, они ищут нечто, не зная, как оно выглядит и где может быть. Возможно, даже не зная, как это использовать. И сейчас им снова нужна охочая до знаний, упорная, натасканная гончая…       Профессор медленно закрыл глаза и едва слышно выдохнул.       Хочешь спрятать - положи на видное место. Куда же теперь переложить, чтобы никто никогда не заметил?