Ведьмак: неизданное

А что если?.. Кагыр не погиб в Стигге и встретился в Цири Нильфгаардский лагерь спал. По крайней мере, так должно было казаться. На самом же деле, часовые были умело спрятаны по всему периметру. И не только на границе лагеря, но и в его глубине. Цири чертыхнулась, смачно, как учил Ламберт. Ещё бы: они ведь цинтрийскую принцессу везут... Куда и зачем, Ласточка пока не знала: великий император Эмгыр вар Эмрейс, так основательно потоптавшийся огненными пятками по судьбе её семьи, не удостоил пленную княжну аудиенции. Её поместили в роскошную, достойную её положение палатку, переодели (предусмотрительно отобрав мечи) и откормили (как на убой). Первые два дня ей даже нравилось. Она отоспалась на пуховых перинах (последний раз Цири трогала такие в Цинтре), до боли в животе объелась горячо любимого шоколада, вдоволь поиздевалась над приставленной к ней гувернанткой, заставляя её краснеть, белеть и желтеть (а также примерять к своему лицу более экзотические цвета радуги) от её присказок и выражений. Весь лагерь неустанно сетовал на несносность цинтрийского львёнка. А львёнок меж тем внимательно следил за каждым их шагом. И выжидал... Момент представился на пятый день. Гувернантка, окончательно измотанная выходками Цири, благополучно отключилась на кушетке. Дождавшись, пока мерный храп продлиться хотя бы тридцать минут, юная ведьмачка выскользнула из шатра серебристой тенью. Время побега было не случайным: Цирилла наизусть выучила расписание пересменок стражи, а также привычки каждого из патрулей (вплоть до времени похода по нужде). Воспользовавшись именно этим пикантным моментом, цинтрийская принцесса по-пластунски переползла к близлежащей палатке. Потом к следующей... Пробраться между неусыпными нильфгаардскими патрулями оказалось проще, чем она думала. Они были натренированы всего лишь на диверсантов, шпионов и наёмных убийц. Не на ведьмаков. Цири, прислушиваясь к каждому шороху, упорно пробиралась к краю лагеря. Там, за охранными огнями, сонно покачивала ветвями спасительная дубовая роща. Княжна с удовольствием принюхалась: от деревьев тянуло сыростью и прохладой. Свободой... Она ужа почти различала неверные силуэты часовых в отблесках костра, когда справа раздался протяжный стон. Цири дёрнулась, вытянулась в струну и привычно слилась с тканью скрывавшей её палатки. Прислушалась. Ветер гулял по лугу, кружа дурманящий запах полевых цветов. В отдалении пела цикада. На границе лагеря посвистывал часовой. Всё тихо. Она сделала первый шаг в сторону леса, когда новый стон, приглушённый тканью палатки, заставил её вжаться обратно. Стон вновь повторился, на этот раз глуше. И жалобнее. Стонавший явно был пленником. Скорее всего - раненым. Цири закусила губу. Ей не хотелось терять времени. Желанная свобода была на расстоянии пары десятков метров. Нельзя упускать такой шанс, второго может и не представиться. Нельзя терять ни секунды: её может заметить случайный часовой, гувернантка может проснуться в любой момент и поднять шум... Княжна мотнула головой и поползла к лесу, и... услышала всхлип. Тихий, задавленный, отчаянный. Сердце её непроизвольно сжалось. Как и кулаки. В палатке остро пахло кровью и травами. Как в лазарете. Только это был не лазарет. Ведь на раненых не бывает кандалов. Пленник лежал на циновке, расстеленной прямо на земле. Тело его застыло в неудобной, неестественной позе, навязанной цепями. Широкая спина, покрытая грязной, заляпанной кровью рубахой, мелко подрагивала. Цири подползла ближе, всё отчетливее различая сдавленные рыдания. Она не удержалась и ласково дотронулась рукой до плеча. Раненный дёрнулся, как от удара хлыстом, и резко повернул к ней бледное, изувеченное лицо. Нос был сломан в двух местах, челюсть слегка скошена вправо, левый глаз полностью заплыл. Правый же смотрел на неё со смесью изумления и страха. "Лазурный, как небо весной," - невпопад подумала Цири. Она больше не сомневалась. Приложив тонкий палец к губам, она, сопя, стала копаться в замке... ...Кагыр всё ещё думал, что бредит. Или умер и попал в рай. Или ад. Он ещё не был окончательно уверен. Он был вообще уверен лишь в одном: погоня где-то совсем рядом. Но Цири, казалось, это не волновало. Она продолжала уверенно вести его непроходимыми, на первый взгляд, тропами. Продолжала промывать и перевязывать его раны. Продолжала нахально и задорно улыбаться. Ёжиться от холода и жаться к нему ночью так, что холодели ладони и сердце выпрыгивало из груди. Она ничего не спросила, кроме его имени. Ей оказалось совершенно неважно, кто он и за что его изувечили и заковали. Для неё он был просто Кагыр, бывший нильфгаардский пленник. А он не знал, куда и зачем они идут. И не хотел знать. Он хотел просто вечно идти по этому лесу, крепко держа её за руку.