Под крыльями бабочки

— Если подумать, никакой судьбы не существует, мы просто живём свою жизнь, в которой совпадения и случайности списываем на какой-то наивысший план, лишь внушающий нам иллюзию собственной особенности. — Выходит, ты и меня совсем не считаешь особенным? — Джерард тут же запил эти слова шампанским, спрятав глаза, видимо, побоявшись, что Фрэнк тотчас подтвердит это. — Глупенький, — перехватив бокал, подобравшись ближе, Фрэнк скинул ногой плед и, оперевшись локтём о спинку мягкого красного дивана, уставился в глаза человеку, который на самом деле являлся для него очень особенным. Даже слишком. — Я же учитель, мне приходится верить во всякие сказки про предначертания, иначе дети бы меня не любили, — Джерард лучезарно улыбнулся и, поправив прядь чёрных волос, быстрым поцелуем коснулся губ Фрэнка, который тут же слегка прикусил его губу, не давая оторваться и снова, снова превращая мимолётный знак внимания во что-то гораздо большее. Наверное, Джерард всё-таки верил в судьбу, но не хотел признаваться чуть более скептично настроенному в этом плане Фрэнку. Наверное, в этом даже был смысл, иначе как объяснить то, что несмотря на все разногласия и различия, они всё ещё были вместе? Стеснительный и романтичный учитель изобразительных искусств влюбился в продавца из дурацкого магазина, что оказалось весьма взаимно, так что теперь тот самый продавец по ночам сочинял песни о своём возлюбленном (но показывал их ему, к слову, несправедливо редко). Фрэнк не любил слишком уж часто проявлять свои чувства, в то время как Джерард не брезговал внезапными фразами вроде «знаешь, мы были созданы друг для друга», а потом с огромным удовольствием наблюдал за тем, как щёки парня покрываются карминной дымкой. Они были знакомы с детства, долгое время дружили, а в подростковом возрасте Джерард впервые подумал о том, что Фрэнк довольно симпатичный и фантазии (невинные, конечно же, всё-таки когда Джерарду было семнадцать, Фрэнку только-только исполнилось тринадцать) о нём не являются чем-то противным, хотя шутки большинства знакомых парней крутились именно вокруг темы гомосексуальности и отвращения к ней. Фрэнк не входил в это большинство, он вообще редко общался с кем-то, кроме Джерарда, несмотря на разницу в возрасте. Спустя какое-то время Джерард уехал учиться в колледж, так и не сказав о своей симпатии и даже не узнав, что всё это время Фрэнк был по уши влюблён в него. Зато потом, вернувшись в город (который, как думал Джерард, он покинул навсегда), встретил повзрослевшего Фрэнка, превратившегося в красивого молодого парня, ещё и набившего татуировки, заводившие Джерарда от одного только взгляда на них. Тогда Джерард понял, что потерял голову, в то время как Фрэнк уже был без ума от друга детства. — Я люблю тебя, уяснил? — оторвавшись от губ Джерарда, Фрэнк едва заметно улыбнулся. Ему однозначно с трудом давались подобные откровения, так что в искренности слов Джерард ничуть не сомневался. — А я безумно сильно люблю тебя, — прошептал он, кончиками пальцев проходясь по щеке, покрытой двухдневной щетиной. — Мне плевать, существует ли судьба, я всегда буду с тобой. — Но сегодня конец света, ты же помнишь? Джерард лишь рассмеялся в ответ. Фрэнк нашёл в интернете какую-то глупую теорию, утверждающую, что ночью случится парад планет, почему-то именно в этот раз ведущий к какой-то неминуемой катастрофе. И хотя Фрэнк и сам не особо в эту теорию верил, отчего-то его слова прозвучали до забавного серьёзно. — Конечно, помню. Счастливого Рождества, — усмехнувшись, Джерард слегка ударил бокалом о бокал Фрэнка, раздался короткий мелодичный звон. После второй выпитой бутылки они не особо контролировали свои действия, с трудом поднимаясь с дивана, целуя друг друга просто везде, до куда могли достать губы, кусая, на ходу срывая друг с друга одежду, внезапно ставшую тесной и очень лишней. Кое-как дойдя до спальни, они рухнули на кровать, практически полностью обнажённые и, забив на картонные стены, обычно тревожащие их, занялись любовью. После, слишком уставшие, чтобы дойти до ванной, они погасили настенную гирлянду и укрылись одеялом. Чмокнув Джерарда в губы, Фрэнк повернулся к нему спиной, а в следующий момент Уэй крепко обнял его и, прижав к себе, уткнулся носом в короткие волосы на затылке. Улыбнувшись, Фрэнк переплёл их пальцы и, поднеся руку Джерарда к губам, поцеловал её, блаженно закрывая глаза и медленно проваливаясь в сон. А спустя пару часов планеты выстроились одна за другой, пропуская через весь этот ряд солнечный луч длиной в тысячи световых лет, пронзая Землю, как и все остальные планеты, насквозь. Конца света не предвещалось, но этот луч, прошедший сквозь ядро Земли, заставил привычные вещи кардинально поменяться, буквально переписывая человеческую историю и меняя как незначительные, так и важные детали в жизни каждого. И пока где-то люди мирно спали, где-то только просыпались, а где-то уже усердно работали, мир, ставший для них привычным, изменился раз и навсегда.