Под крыльями бабочки

Втянув носом морозный воздух, холодящий и так продрогшие от страха внутренности, Джерард со всей силы вжал кнопку звонка и, чуть отойдя, принял как можно более непринуждённую позу и замер в ожидании. Дверь распахнулась спустя несколько секунд, и Джерард едва сдержался, чтобы не сбежать, как только мужской силуэт, обдаваемый со спины лучами светильника, показался на пороге. — Ты прекрасен, — тихо произнёс Стив вместо приветствия, окидывая Уэя долгим взглядом. Джерарду стало настолько мерзко от этого скользящего, липкого взгляда, что он едва сдержал себя от грубости. — Где Фрэнк? — как можно твёрже спросил он, делая шаг вперёд и вынуждая Стива посторониться. — С ним всё в порядке, — тут же ответил мужчина, немного отходя и пропуская гостя в дом, — пока что. — Отпусти его немедленно. — Не так быстро, — хмыкнув, Стив резко захлопнул дверь и, повернувшись к Джерарду, цепко обхватил его плечо. — Идём. Он практически не изменился: всё так же одет с иголочки, всё тот же холодный тон и взгляд, поражающий своим равнодушием. При свете стали заметны появившиеся морщинки под глазами и лёгкая седина на висках, но, стоит признать, в классическом понимании он начал стареть весьма красиво. Джерарду, однако, было плевать на то самое классическое понимание красоты, ему претила привлекательная внешность стоящего перед ним мужчины. Он знал, что под лоснящейся оболочкой скрывается настоящий монстр. И всё же Уэй последовал за ним, входя в просторную гостиную, в интерьере которой преобладали красные и коричневые тона. Длинный стол уже был накрыт, сверкая огоньками длинных белоснежных свечей, бросающих блики на столь же белоснежную посуду. Сев за стол, Джерард несколько опасливо покосился на бокал с красным напитком, в то время как Стив уселся напротив, поправляя скатерть. — Я не буду это пить, — заявил Джерард, глядя на мужчину через весь стол. — Будешь, — коротко усмехнулся тот. — Только не сейчас. Сначала хочу угостить тебя горячим. — В чём смысл этой встречи? — устало вздохнув, Уэй нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. — Ты должен остаться со мной, — усмешка, до этого блуждающая на лице Стива, внезапно исчезла, уступая место привычному леденящему кровь взгляду. — Прости, я правда не понимаю, почему ты так резко вспомнил обо мне именно сейчас, но это звучит немного нелепо, — быстро проговорил Джерард, опустив глаза. — Мы попрощались десять лет назад, почему ты решил, что будет очень уместно ворошить прошлое спустя столько времени? — Потому что для меня это не прошлое, — с этими словами Стив щёлкнул пальцами, и почти сразу же в комнату вошёл молодой мужчина в строгом костюме с двумя тарелками в руках. По очереди поставив блюда сначала перед Стивом, а потом перед Джерардом, он мельком взглянул на Уэя, и тот вздрогнул, узнав Адама. — Чёрт, ты? — прошипел парень, поражаясь тому, насколько же его догадки после недавнего сна были верны. Адам не ответил. Он молча развернулся и вышел из комнаты, оставив недоумевающего Джерарда смотреть ему вслед. — Фрэнк говорил тебе о снах? — буднично поинтересовался Стив. — О каких ещё снах? — Значит не говорил, — он мрачно усмехнулся, с некоторым интересом разглядывая ничего не понимающего парня. — Зато говорил Адаму. Ты снился ему, и эти сны поражали его своей реалистичностью. Вы много лет не виделись, но в его снах ты выглядел в точности так же, как сейчас. Представляешь, каково было его удивление, когда он увидел тебя в художественной школе? Джерард ошарашенно смотрел на Стива, но всё же не спешил говорить, что вчера ему тоже снился подобный сон. Сам не зная почему, он решил скрыть данный факт от чудовища, проживающего в оболочке его бывшего. — Ему снилось ваше детство, где вы были лучшими друзьями, и ваша «нынешняя» жизнь, где вы любили друг друга, — продолжил Стив. Он ловким движением схватил нож, лежащий справа от тарелки и, поставив его перпендикулярно столу, накрыл ладонью ручку и внимательно на него уставился. — Фрэнк сопоставил факты: недавний парад планет сопровождали слухи, рождённые конспирологами. Мол, в день, когда планеты выстроятся в ряд, вселенная изменится. Поэтому Фрэнк решил, что она в самом деле поменялась, прошлое оказалось переписано, а каждый его сон — остатки воспоминаний о предыдущей жизни. Вот только он оказался не совсем прав, — Стив отложил нож и пристально взглянул на Джерарда, смотрящего на него исподлобья. — Вселенная действительно изменилась в тот день, но уже во второй раз. — Если ты подался в какую-то секту... — начал было Джерард, но Стив резко его перебил: — Первая вселенная, до каких-либо изменений, была идеальной. Там ты не бросил меня десять лет назад. Ты прекрасно осознавал, что рядом со мной тебе будет лучше, нашего последнего разговора вообще не было. Ты был так привязан ко мне, — проговорил Стив почти шёпотом, и в колючем взгляде почти промелькнула тень нежности, — а потом, — он поджал губы и прищурился, практически не мигая, — случился этот чёртов парад планет. В один день я просто проснулся и понял, что тебя нет рядом. Увы, но я помнил каждую деталь из прошлой жизни, в отличие от вас с Фрэнком. Вы в новой жизни были счастливы, — мужчина неприязненно поморщился, — а мы с тобой даже толком знакомы не были. — Если это действительно так, в чём я очень сильно сомневаюсь, — Джерард скептически вскинул брови и скрестил руки на груди, — то что не давало тебе помешать нашей дружбе с Фрэнком ещё в моём детстве? — Вселенная изменилась в момент парада планет. До него, в обновлённом прошлом я просто не знал, что когда-то мы с тобой были счастливы. — Окей, допустим, но в таком случае, почему мы здесь, если парад планет был один? — Прозвучит абсурдно, — хмыкнул Стив. — Абсурднее уже некуда. — Адам — квантовый физик из будущего. После парада планет я прожил двадцать шесть лет и встретил его. Совсем юный, почти мальчишка, он рассказал мне о собственной разработке — ультралуче, служащем этакой машиной времени, помогающий разуму человека совершить квантовый скачок и переместиться в своё же тело из прошлого. Это было крайне рискованно, а его чертежи выглядели настолько запутано, что я готовился к своему последнему приключению, однако всё обошлось. Мы вернулись на двадцать шесть лет назад, примерно десять дней до парада планет. Я оказался в своём более молодом теле, а Адам обрёл новую материальную единицу, одним своим появлением нарушая пространственно-временной континуум. Знаешь, он как доктор Манхэттен — где-то неделю обрастал мышцами и кожей, жуткое зрелище. Что примечательно — вселенная уже была видоизменена, вы с Фрэнком уже были вместе, а меня ты и знать не знал, хотя до планетного апокалипсиса оставалась неделя. Это привело меня в отчаяние, но Адам заявил, что есть ещё один способ всё поменять — вернуться ещё на десять лет назад и попытаться изменить прошлое. Мы это и сделали, поэтому вышло так, что именно я отвозил тебя на вокзал, прежде чем ты отправился в колледж. И, если честно, эта поездка окончательно выбила меня из колеи: ты был совершенно другим, совсем не похож на себя. Более уверенный, целеустремлённый... И смотрел ты на меня так, словно я был шестиглазым демоном. Я понял, что такому Джерарду я вовсе не нужен. В тот день я попросил тебя не садиться вперёд, чтобы в зеркало видеть твои глаза и видеть, как ты на меня смотришь, но твой взгляд меня совсем не удовлетворил, поэтому я сказал, что место впереди принадлежит моему парню Адаму. — Это какое-то безумие, — тихо произнёс Джерард и, поймав вопросительный взгляд Стива, пояснил: — Ты только что пересказал мой сон, а я никому о нём не говорил. — Потому что это был не сон, — усмехнулся мужчина, — как и все сны Фрэнка о тебе. Но, продолжая свой рассказ, я не могу не дать тебе знать о его окончательном исходе. К сожалению, после этого путешествия ультралуч пришёл в негодность. После провала мы с Адамом вернулись в день парада и молча принялись ожидать. Это было рискованно, но я отчаялся, а с учётом того, что вселенная уже была обновлена, логично было предположить, что при повторном параде планет она вернётся в свой первоначальный вид, а ты вернёшься ко мне. Однако мир изменился во второй раз, и хотя в обновлённой версии нас когда-то связывали отношения, в нынешнем времени ты и знать меня не желал, это было очевидно. Поэтому, как только всё произошло, я бросился искать тебя, вот только было очевидно, что спустя десять лет ты не станешь так просто сходиться со мной. Под руку повернулся Фрэнк, его знакомство с Адамом пришлось как нельзя кстати. Судьба, не правда ли? Знаешь, в моей жизни всегда были люди, готовые ради меня на всё: тот парень, с которым мы однажды делили тебя, Адам... Но ты всегда отличался от них. — Ты просто одержим, — сквозь зубы процедил Джерард и резко встал из-за стола. — Сидеть! — громко и резко велел Стив. — В этом доме мы играем по моим правилам. Я не для того проделал такой огромный путь, чтобы сейчас отпустить тебя. — Люди — не твои игрушки, — страдальчески протянул Джерард, но всё же сел обратно. — Ты не имеешь прав ни на меня, ни на Адама, ни на кого-либо ещё, потому что мы ни-ког-да тебе не принадлежали, — взяв в руку вилку, он уже тише добавил: — и никогда не любили тебя. — Ещё как любили, — усмехнулся Стив, но Джерард перебил его, с отчётливым стуком воткнув вилку в кусок мяса: — Ты не знаешь, что такое любовь! — Я и не утверждал. Я сказал, что это ты любил меня, разве не так? — всё с той же усмешкой мужчина покачал головой. — Мне же всего-то хотелось, чтобы ты полностью принадлежал мне. И когда всё так внезапно поменялось, я не смог отпустить тебя даже спустя много лет, даже когда встретил Адама, который так же, как ты когда-то, готов был помочь мне, жертвуя нашими отношениями и прекрасно понимая, что всё это время я его использовал, чтобы добраться до тебя. — Я догадываюсь, что тебе нужно, но я не смогу тебе это дать, — проговорил Джерард и отправил кусочек мяса в рот, — так же, как и тот Джерард, который ехал в твоей машине много лет назад и в другой вселенной. И, если честно, я вообще во всю эту чушь не особо верю, вполне вероятно, что ты просто свихнулся. С этими словами он взял бокал и пригубил напиток алого цвета, однако почти сразу же выплюнул его на скатерть, в ужасе отбросив бокал, тут же разливший своё содержимое на ворс ковра, впитавший красную жидкость. Металлический привкус всё ещё был на языке, поэтому Джерард принялся вытирать рот салфеткой, в ужасе таращась на невозмутимого Стива. — Какого чёрта? — прошипел он, с опаской поглядывая на тарелку перед собой. — Это что, кровь, грёбаный ты извращенец? — Он вкусный, правда? — губы Стива плавно разъехались в стороны, обнажая зубы — клыки, в то время как Джерард замер, не в силах заставить себя даже пальцем пошевелить. — Ты... Что? — Да ладно тебе, — Стив коротко рассмеялся. — Он не приносил пользу обществу, зато смог стать потрясающим блюдом. Правда, как вижу, его кровь тебе не особо понравилась, зато мясо ты ел с явным удовольствием. Эти слова стали последней каплей. Не выдержав, Джерард резко отодвинулся от стола и, наклонившись, выблевал недавно съеденное прямо на ковёр, в ужасе глядя на даже не начавшие перевариваться куски мяса и чувствуя, как болезненно скручивает желудок страх, ненависть и куча других чувств, за неимением опыта у людей ещё не обозначенными определёнными словами. Разогнувшись, Джерард некоторое время смотрел на Стива, пока не понял, что плачет. Мелко сотрясаясь, захлёбываясь рыданиями и теряя связь с реальностью. Фрэнк... Его Фрэнки, такой очаровательный и по-доброму наивный, плачущий от трогательных сцен в фильмах и совсем-совсем не верящий в судьбу. Джерард и представить себе не мог, какие мучения пережил этот несчастный мальчик, чтобы в итоге стать лишь приманкой. Если бы в тот злополучный день Джерард не дал ему уйти, бросился бы за ним, остановил... Если бы только. — Ты не мог это сделать, — прошептал Уэй, хотя здравый смысл подсказывал: ещё как мог. — Думаешь? — Стив криво улыбнулся и как ни в чём не бывало взялся за трапезу. — Дверь слева по коридору, там всё ещё лежат его кости и его голова. Я оставил её в целости специально для тебя, вдруг ты захочешь поцеловать его в последний раз? Джерарда всё ещё потряхивало, он слепо пялился на свои руки, а потом разрывающая изнутри сила заставила его встать, и он, медленно подойдя к Стиву, не слушая требовательных возражений, коснулся рукой его лица, оглаживая линию челюсти. Стив ошарашенно уставился парню в глаза, словно пытаясь прочитать во взгляде его намерения, но, не найдя там ни гнева, ни злости, чуть отодвинулся на стуле, в то время как Джерард медленно опустился ему на колени и приникнув к шее, оставил на коже засос. — О чёрт, — прошептал Стив, обхватывая ягодицы Джерарда и сильнее прижимая его к себе. — Я всегда буду с тобой, только не дай мне сойти с ума прямо сейчас, — тихо проговорил Уэй прямо на ухо мужчине, после чего слез с его колен и взял его за руку. — Я буду рядом, обещаю, — быстро проговорил Стив, вставая следом и направляясь в сторону двери, ведущей в коридор. Однако, стоило ему отвернуться, как вся нежная поволока, затмившая взгляд Джерарда, сменила огненная ярость. Разум и тело действовали на автопилоте, в крови бурлил адреналин, ненависть и едкое сожаление, а на мельчайшие осколки разбитая, раздробленная душа велела действовать. Быстрее, чем успел сообразить, с бешено бьющимся сердцем, он схватил стул и, стоило ему поднять его над головой, как Стив внезапно обернулся, однако именно в этот момент Джерард обрушил стул прямо на него, целясь в голову. И, судя по тому, что Стив тут же упал, потеряв сознание и не успев толком ничего сообразить, план сработал. Понимая, что времени совсем мало, а где-то в доме есть ещё и Адам, Джерард бросился к выходу, но на полпути замер и опухшими от слёз глазами посмотрел в сторону двери, находящейся слева по коридору. Он прекрасно знал, что увиденное оставит след на всю жизнь, знал, что не сможет спокойно спать после этого, но... Ему хотелось извиниться. Пускай Фрэнк или, точнее, то, что от него осталось, не способен был услышать его слова, он всё равно должен был их сказать. Как можно скорее, пока не очнулся Стив и не вернулся Адам, Джерард направился в сторону пугающей двери и, распахнув её, замер, вглядываясь в темноту, готовясь к шокирующему зрелищу. — Джерард? — вдруг раздался тихий и неуверенный голос из самого дальнего угла комнаты. — Джерард, это правда ты? «Я сошёл с ума» — проскочили страдальческие мысли, но зрение уже привыкло к темноте, и тогда Джерард наконец-то смог увидеть Фрэнка. Его руки были замотаны тряпками, насквозь пропитавшимися кровью, даже отдалённо не напоминающими бинты, а взгляд был настолько ошарашенным и испуганным, что сердце сжималось от жалости. И всё же, если исключить общий болезненный вид, он был цел и невредим. — Фрэнки, — всхлипнул Джерард и, не веря в происходящее, в один момент бросился к нему, упал на колени и, прижав истощённого парня к себе, громко разрыдался.