Под крыльями бабочки

(десятью годами ранее, последний день весны) Когда любишь человека, обычно не замечаешь, как летит время, проведённое вместе. Хотя, наверное, это довольно субъективно, и всё же вряд ли кто-то считает дни, где-то на подсознании ожидая, когда же отношения закончатся. Стив вовсе не ждал конца отношений с уже совершеннолетним Джерардом. Юноша хорошел с каждым днём, а его удивительное лицо, кажется, вовсе не собиралось вбирать в себя природную мужественность, так, словно он был вампиром, обращённым в возрасте около пятнадцати лет. Мужчина ужасно гордился тем, что на той вечеринке смог затащить Джерарда в постель, которую они в ту ночь разделили с другом Стива. Если его, конечно, можно было назвать другом. Они были скорее любовниками, Стив с огромным удовольствием трахался с ним до появления в его жизни Джерарда. Как ни крути, Уэй оказался тем самым лучиком света, который был так необходим Стиву. В итоге Джерард заменил ему всё, полностью отдав свои права возлюбленному, а Стив... Он всегда был жутким собственником. Он просто не мог позволить своему лучику светить другим людям, поэтому решил, что спрятать его от всех в полной темноте, но не учёл одного: даже крохотному солнечному зайчику необходим иной свет. Именно свет, а не ещё одна тень, подавляющая его сияние. Но Стив всегда жил в мире теней, поэтому свой самый драгоценный комочек света он растерзал на пару с таким же, как он сам, оголодавшим хищником. И лучик погас. Прошло два дня с той жуткой вечеринки, а бёдра Джерарда всё ещё покрывали начавшие желтеть синяки, уголок рта был раздражён и отдавал лёгким жжением, а память о пережитом заставляла целыми днями лежать под одеялом, не понимая, куда же деть себя, чтобы не было так плохо. Два дня, которые привели Джерарда к мыслям о том, что он больше никогда не сможет лечь в одну постель со Стивом, да и с любым другим мужчиной. «Я не хотел» — виноватыми отголосками разносился шёпот по подсознанию. Унизительно, грязно, мерзко. Словно стая слизняков присосалась к душе, выкачивая последние жизненные силы и положительные эмоции. В голове стояли лишь сцены, где изнемождённое, совершенно того не желающее юное тело буквально разрывают на части двое мужчин, обнажая его со всех сторон, громко смеясь, пачкая плевками кожу и вывернутую наизнанку душу. Джерард правда влюбился в Стива, так сильно, как только может влюбиться шестнадцатилетний мальчик, хранящий это чувство в течение двух лет, несмотря на то, что им откровенно пользовались, вытирали ноги, насиловали... Нельзя сказать, что Джерард не понимал, что происходящего не должно быть, он скорее не хотел это понимать. Он верил в вечную любовь, повстречавшуюся однажды и навсегда. Джерард не помнил ни имени, ни лица дружка Стива, с которым они грубейшим образом воспользовались практически безвольным телом парня, зато он прекрасно помнил Стива. И, несмотря на то, что Уэй всё ещё ужасно любил его, он чётко осознал: это пора прекратить. Пора прекратить слёзы в подушку после очередного грубого секса и отказа в элементарной нежности, пора прекратить свои страдания из-за холодности возлюбленного и пора прекратить ждать его внезапные перепады настроения, когда он готов с ног до головы покрыть Джерарда поцелуями, чтобы потом толкнуть лицом в подушку и трахать до зудения в мышцах, совсем не беспокоясь ни об удобстве, ни об удовлетворении желаний парня. Пора прекратить, пока не стало слишком поздно. Не было никаких чертовски долгих драматических сцен, ни слёзных прощаний. Дождавшись, когда знакомая до нервного тика машина въедет на задний двор, Джерард сел рядом со Стивом и без предисловий заявил: — Нам нужно расстаться. — Что? — Стив удивлённо вскинул брови. — Почему? Он протянул было руку к чуть отросшим волосам парня, которые тот не так давно выкрасил в чёрный, но Джерард довольно ощутимо ударил его по кисти. — Во-первых, я скоро уеду в колледж. — Не аргумент. И не распускай, пожалуйста, свои руки. — О, знаешь, ты почему-то свои руки имеешь право распускать, — прищурившись, Джерард повернулся к нему и поджал губы. — Моя задница всё ещё в синяках. — Это вполне нормальное явление после страстного секса. — Может быть, но не когда ты со своим ебучим дружком дубасишь меня так, словно я тебе очень сильно поднасрал. — Вот оно что, — ухмыльнувшись, Стив покачал головой. — Тебе не понравилось втроём. Хорошо, этого больше не повторится... — Конечно, блять, не повторится! — воскликнул Джерард, вскинув руки. — Я понятия не имею, что тебя с твоим другом связывает, но я прекрасно помню, как ты был нежен с ним и как... Я словно твоя игрушка, секс-кукла. Вот только я живой человек, а живые люди не всегда готовы терпеть подобное отношение. — Ты никогда не жаловался, — сквозь зубы процедил Стив и вперился взглядом в руль. — Да что ты? Я всегда говорил тебе, нет, я умолял тебя, чтобы ты был нежнее, чтобы ты вёл себя так, словно тебе правда нужен я, а не моё тело! Мне было шестнадцать, когда ты начал тянуть ко мне свои щупальца, но тогда я был дико польщён, чтобы понять, что ты просто грёбаный извращенец, Стив. Сейчас я начинаю это понимать и теперь я хочу уйти. — Но Джерард, — Стив резко повернулся к нему и, цепкими пальцами схватив его за запястье, уставился ему прямо в глаза, — я же нужен тебе. Ты ведь понимаешь, что не выживешь в жестоком мире без поддержки, в которой ты уверен. Ты мягкотелый, неуверенный в себе... — В одном я уверен точно, — с неожиданной твёрдостью произнёс Джерард и, резко вырвав руку, распахнул дверь машины, — Ты никогда не был этой поддержкой. — Ты же без меня и двух месяцев не протянешь! — воскликнул мужчина, дёрнувшись вслед за парнем, но тот уже вышел из машины. — Да я через два месяца твоё имя забуду, — сквозь зубы процедил Джерард, мельком встретившись с отчаянным взглядом и, быстрее, чем успел передумать, захлопнул дверь. Шагая в сторону дома, парень глубоко дышал, стараясь успокоиться. Адреналин зашкаливал, заставляя Джерарда испытывать целый спектр эмоций — как самых негативных, так и почему-то до одурения положительных. Вернувшись в свою комнату, он ещё долго рыдал, вспоминая отношения, которые длились почти два года, но вместе со слезами боли по его щекам к подушке стекали слёзы облегчения — не столько потому, что он наконец-то то нашёл в себе силы всё это прекратить, сколько из-за того, что он смог признать перед самим собой, что эти отношения никогда не должны были начинаться.

* * *

— Почему ты звонишь с номера Фрэнка? — как можно твёрже спросил Джерард, до побелевших костяшек сжимая телефон. С момента их расставания прошло десять лет и, хотя Джерард обещал, что забудет Стива, стоило ему только услышать его голос — и он сразу же узнал его, чувствуя, как кожу пронзают тысячи ледяных иголочек. — Действительно волнуешься, — усмехнулся Стив. — Не переживай, мы ведь только развлекаемся... — Что значит «мы»? — сдавленно переспросил Уэй, всё ещё стараясь не показывать свой страх. — Не бери в голову. С твоим Фрэнком всё будет хорошо, если ты согласишься встретиться со мной. — Ты... Ты в своём уме? — скривился Джерард. Всё это время Стива не было в его жизни, с чего бы ему хотеть встретиться спустя столько лет? — Конечно. Десять лет назад ты очень некрасиво со мной поступил, согласись. И, знаешь, я не помнил об этом все эти годы, мне спустя какое-то время стало откровенно плевать, хотя сначала меня это сильно злило, ведь обычно я сам бросаю наскучивших мальчишек. Однако теперь... — Стив холодно усмехнулся. — Разве я могу отказаться от такого удовольствия — не только проучить тебя, но и посмотреть со всех сторон, каким ты стал? — Ты просто психопат, не пробовал записаться на приём к врачу? Я серьёзно, — раздражённо бросил Джерард. — Ты что, похитил Фрэнка? Ты вообще в курсе, что я могу прямо сейчас пойти в полицию? — Попробуй. В таком случае его, конечно, найдут, а ты узнаешь, что я с ним сделал, но сколько же лет ты будешь жить с этим пожирающим изнутри чувством вины? — Стив театрально вздохнул. — Не стоит всё усложнять. Я не причиню вред ни тебе, ни ему, если ты согласишься всего лишь на одну встречу. Я пришлю тебе адрес смс-кой, постарайся прийти вовремя, — с этими словами он отключился, оставив Джерарда ещё некоторое время стоять в пустом коридоре, ошарашенно глядя на стену напротив и практически слыша звон в ушах. Он вернулся в кабинет, дрожащей рукой положил телефон на стол, громко хлопнул в ладоши и продолжил вести урок, а в голове всё ещё стоял шум, сводящий с ума, голос Стива и страшные образы, не дающие покоя. Чувство вины захлёстывало с головой, а ехидный внутренний голос говорил Джерарду, что если с Фрэнком что-то случится (или уже случилось), то виноват будет он. На перемене Уэй не выдержал и написал Стиву, что придёт сразу после работы, но тот ответил, что встреча будет происходить только на его условиях, и Джерарду пришлось согласиться. Вести уроки стало ещё сложнее, но он взял в себя в руки, заставил остатки боевого настроя работать и, несмотря на худшие предположения, напомнил себе, что пока с Фрэнком всё в порядке и у него есть всё время мира, чтобы его спасти. Возможно, всё же стоило обратиться в полицию — Джерард прекрасно понимал, что Стив не сможет отследить его действия и узнать наверняка, но паранойя мешала пойти на такой опасный шаг. Уэй в самом деле никогда бы не смог себе простить, если бы с Фрэнком случилось что-то ужасное. Кое-как отсидев рабочий день, он доделал внеурочные дела и, собравшись, отправился домой. Весь вечер он не мог найти себе покоя: сидя в машине, застряв перед зеркалом в коридоре и скептически разглядывая гнездо на голове, пройдя в зал и глядя на шкафчик с кассетами, которые так любит Фрэнк. И тогда Джерард понял, что сделает все, только бы вытащить его из лап хладнокровного хищника. Ровно в восемь он выключил телевизор и, встав с дивана, несколько механически прошёл в коридор, обулся, натянул пальто и покинул квартиру. Причёсываться и наводить прочий марафет не стал. Из принципа. Стив просил о встрече, а не о превосходном внешнем виде, прихорашиваться ради него Джерарду было физически противно, тем более в такую погоду хотелось надеть на себя сто слоёв чего-то тёплого, превратиться в гигантскую луковицу, а никак не блистать красотой среди морозных улиц. Место встречи напрягало с самого начала — Стив скинул геолокацию, которая на карте значилась старым районом, практически заброшенным, но ещё удерживающим в себе некоторое количество жителей. Дом, к которому приехал Джерард и где была назначена встреча, находился на отшибе, скрытый за заснеженными деревьями и высоким забором. Однако Джерард, несмотря на жутковатый вид безлюдного места, проглотил страх и, выйдя из машины, двинулся в сторону крыльца, ёжась от холодного ветра и сильнее кутаясь в пальто. Возможно, стоило взять с собой газовый баллончик или тупое оружие, но мысли были настолько забиты идеей спасения Фрэнка и надеждой на наилучший исход, что Уэй просто не подумал о том, что ему, возможно, придётся защищаться. Хотя у него были ключи, которыми в случае чего можно было повредить глаз и временно вывести нападающего из строя, так что он крепко обхватил пальцами всю связку и поднялся по крыльцу. Джерард пару раз решительно ударил в дверь, после чего замер, желая лишь одного: чтобы всё это поскорее закончилось. Одно он знал точно: он ни за что и никому не позволит обидеть Фрэнка.