Ви-Виктор

Ви нормально переносит и обезболивание, и темноту ближайших часов, пока Виктор работает. Он расслаблен и даже болтает о всяких пустяках, так, словно это не он боялся совсем недавно сидеть в кресле у рипера. Когда картинка проясняется, Ви нетерпеливо ерзает на стуле, но внимательно выслушивает все подробные рекомендации, прежде чем встать. — Вик, ты волшебник! — Ви подходит к зеркалу, касается новых линий в уголках глаз и на висках. Ведет задумчиво по ним пальцами, взгляд то плывет, то сосредотачивается сначала на отражении, потом на его Виктора лице. На секунду Виктору кажется что-то хищное в этом взгляде, но он быстро отбрасывает это ощущение, потому что Ви смотрит с таким восторгом и благодарностью, с какими никто и никогда на него не смотрел, разве что… дети? Нет, не совсем, было что-то в этом взгляде такое, чему Виктор не находит определения. Но точно не восторженно-детское. Так смотрят, отмечая детали, запечатлевая в памяти что-то важное, нужное, необходимое. Глупости какие. Виктор грешит все на новизну восприятия. Ви впервые видит так четко, так детально. Новый имплант действительно хорош, его подмывает спросить, кто автор этого рукотворного чуда, но он молчит. Не хочет терять доверие Ви, интересуясь тем, кого он не посчитал нужным назвать. А еще на языке вертится вопрос — человек сделавший имплант явно кто-то из высшей лиги, скорее всего даже Корп, но если Ви доверяет ему делать себе оборудование, то почему не доверяет установку? Это льстило, такое откровенное предпочтение, да и Виктор был весьма высокого мнения о своих профессиональных навыках, но прекрасно осознавал, были и те, кто справился бы лучше, чем он. Те, кто работал в верхах долгие десятилетия, в отличие от него самого. И если уж этот человек решился на создание неучтенного импланта, то… — Пой дифирамбы тому, кто сделал имплант. Возможности подключения позволяют использовать изящные решения без особых вмешательств и перекройки. — Ответил ему Виктор. Подошел поближе, чтобы проверить все еще раз, хотел просто визуально, но не удержался, совместил полезное с так сказать… приятным. Ви податливо отвел голову назад, позволяя подхватить себя под подбородок, наклонить вправо и влево, под придирчивым взглядом, выискивающим собственные недочеты. Улыбался доверчиво и спокойно, чуть смешливо смотря из-под ресниц. — Вик, ты параноик. Даже я скажу, что ты все сделал безупречно. Это просто чувствуется. — Говорит ему Ви, когда Виктор заканчивает и заставляет себя оторвать пальцы от чужой кожи на шее и скулах. — Чувствуется ему. — Ворчит Виктор, скрывая странное чувство, оно настолько неожиданное и давно не испытываемое, что Виктор даже не сразу понимает, что это смущение. Дожил. — Раз чувствуется, то освобождай кабинет, скоро запись. — Как скажете, доктор Вектор! — Вскидывает подбородок Ви, смаргивает какую-то картинку перед глазами и в углу кабинета пиликает. Видимо, сходу разобрался в новых возможностях, раз так быстро перевел оплату. Вот она, молниеносно адаптирующаяся молодежь. Виктор вздыхает, как можно незаметнее и позволяет себе кривую улыбку, когда Ви покидает кабинет. У парня нет проблем с деньгами, он не покупает новых имплантов, но все равно Виктору не хочется брать с него оплату. Но это его собственные заморочки, связанные с не совсем профессиональным отношением к Ви, а не проблемы честного парня. Возможно, когда-нибудь, когда подобное предложение не покажется молодому наемнику снисходительностью, то Виктор обговорит этот момент, но не сейчас, когда Ви это может обидеть. Наемник вымелся из кабинета, и Виктор тоскливо посмотрел на дальний шкаф. Там, за растворами, была спрятана бутылка чего покрепче от мамы Уэллс. Сейчас, конечно, он пить не будет, но вечером — обязательно. Эмоции, которые он испытывает по отношению к Ви, настолько разбивают его привычную картину мира — укатанную колею, заставляют его чувствовать столько всего от чего он отвык, что становится почти страшно. За дверью грохнуло и раздался затейливый мат. Виктор на несколько секунд зажмурился и пошел проверять, выглянул из кабинета. Ви сидел на столе Мисти и ошарашено моргал. Судя по отцепленной плитке на потолке, хотел добраться до проводов, но поскользнулся на папке с бумагами. Самой Мисти на месте не было. — Один из лучших наемников Уотсона, блядь, и поскользнулся на папке, Вик. Пиздец. Где их Мисти только купила, такие скользкие? — Ви сидел на столе, потирая копчик, и смеялся над самим собой. — Зачем ты туда вообще полез? — Спросил Виктор. — Тебе бы выспаться, докалибровать оптику. Почему ты еще здесь? — Так я же обещал. Пока есть время, подниму тут защиту. — Ви пожал плечами, поднимаясь и принимаясь за провода, что-то к ним прикрепил. — Завтра просила зайти Вакако, какое-то дело, которое не обсудить по сети. — Внезапно парень застыл на половине движения. Обернулся, губы его дрогнули в неуверенной улыбке. Спросил, закрывая проем в потолке. — Ты же не против? Я как-то не… Ты передумал? Виктор только головой покачал. — Выспись. Иди. — С нажимом попросил он, подошел ближе, протянул руку, на что Ви фыркнул, но помощь принял, спускаясь. — Я не передумал, но и спешить некуда. Ты же придешь на днях, верно? Как станет посвободнее? — Да я и завтра приду, если Вакако работы не навалит. — Кивнул Ви, зевнул, едва не подавившись воздухом, когда щелкнула челюсть. Фыркнул. — Как ты все-таки прав. — В таких случаях я всегда прав. Иди уже. — Хмыкнул Виктор, разворачивая Ви на выход за плечи. — Иду-иду. — Поддразнил тот, но вымелся в направлении своего дома. Виктор специально проверил камеры, глянул на стол, взял в руки злосчастную папку. В ней лежало несколько вырезок, видимо, из какого-то научного журнала. Что-то про Оазисы и кочевников. Виктор усмехнулся, тому, как Мисти настаивает на своем, но свернул-таки листы в трубочку, занося их к себе в кабинет. Стоило ознакомиться с тем, что так настойчиво подсовывают. Вечером, за стаканчиком наливки от мамы Уэллс. Квартира встретила темнотой закрытых окон и обвинительным мурчанием Царицы. Ее Величество с разбегу прыгнула на руки, обтерлась головой о шею и требовательно мявкнула. Ви подхватил кошку под пузцо, которое она наела за последнее время, что жила у него, и зарылся носом в разноцветную шерсть. Подул. Кошка заизвивалась, заехала ему задней лапой по уху, недовольно ворча. Ви выступил из кроссовок, прошел к кровати и положил кошку в центр, Царица тут же начала уминать себе место. Через пять минут он свернулся вокруг нее, натянул на них одеяло и прикрыл глаза. Ему снились песок и палящее солнце. Округлые дома. Ветер, сбивающий с ног. Его дом, место, где он родился, было куда более жестоко, чем Найт-Сити. В Найт-Сити стоило бояться людей. В Оазисах же самой большой опасностью было иное. То, на что повлиять было невозможно — стихия. Ви рос как сорняк, привык к жизни в ритме гонки раньше, чем осознал — он здесь один. Все в Оазисах держались своих, выжить группой легче. Легче добыть воду и еду, и залечить повреждения тоже. Дело было в том, что «своих» у Ви быстро не стало. Пустыня же не прощает слабостей, даже там, в поселении Оазисов, где с пищей и водой традиционно меньше проблем, чем глубже по материку. Но правила везде одни. Если ты один, то тебе будет сложнее, чем кому-либо еще. Если ты болен и один — ты труп. Если ты не бежал достаточно быстро, дрался недостаточно яростно, стрелял и промахивался — ты труп. Ты сдохнешь, рано или поздно, от жажды и голода или от бешеного ветра и песка. Но быстрее всего смерть настигнет тебя, если ты доверишься не тому. Ви так и жил. Надеялся на себя, выгрызал себе репутацию и работу и никогда, никогда не жаловался и не прекращал идти вперед, даже если от усталости и боли перед глазами серело и мутнело. Если были лишние ресурсы, то помогал кому-нибудь еще, и именно поэтому когда-то помогли ему, когда он влип в историю с Джонни. Ведь если дать слабину, или не иметь никого, кто поможет, пустыня перемелет тебя — превратит твои кости в песок. Найт-Сити после Оазисов казался курортом. Люди здесь были совершенно сумасшедшие, но это как раз прекрасно решалось, если нужно и пулей в лоб, зато здесь была еда, даже достаточно дешевая, вода — питьевая и в душе, и жилье, за которое можно просто заплатить, а не драться с еще десятком желающих проводить дни и ночи в укрытии. А еще здесь у него была стабильная работа по профилю: причини несовместимые с жизнью повреждения дальнему своему — бабуля Вакако, которая однажды попала в неприятную ситуацию, и которой Ви помог, походя, и не думая, чем это обернется, потому что вел свое расследование, взяла его к себе в штат. Там же он познакомился с Джеки, который отчего-то решил после пары совместных дел, что теперь Ви его лучший друг. Ви его разубеждать не стал, сначала из нежелания ссориться с Вакако, потом потому что Джеки оказался хорош в их общем деле. Но со временем Ви начал понимать, о чем говорили те в Оазисах, кто имел за спиной своих. Тех, кто поддержит и прикроет. Чего он сам себя лишал столько времени не из гордыни, нет, из страха поверить. — Какой ты худышка. — Говорила ему каждый раз мама Уэллс, пододвигая ему уже вторую тарелку с карри поближе. — Ешь. А потом тащи свой пистолет в мастерскую, посмотрю, что там не так с тактическим комплексом. Ви худышкой не был. Он не отличался высоким ростом, но был жилистым и сильным, юрким и незаметным. Но маму Уэллс это не волновало. Она заботилась о нем, как о собственном сыне и закармливала так же, как и здоровяка Джеки. И Ви не мог не отнестись к ним соответственно. Как к собственным брату и матери. По крайней мере он старался, потому что своих у него никогда не было. Именно в Найт-Сити, в этом городе прогнившем, по мнению многих, насквозь, Ви вздохнул свободно. И начал понимать, сколько упустил в своей жизни. Занятый большую часть жизни тем, что старался выжить, Ви как-то не придавал значения тем небольшим влюбленностям прошлого. Тогда насущные проблемы собственной шкуры всегда перевешивали, приминая начинающиеся эмоции беснующимся инстинктом выживания. Некогда думать о том, как завалить понравившуюся девчонку, если тебе негде переждать песчаную бурю и есть реальный шанс сдохнуть в ближайшие пару часов. Теперь же, в относительном спокойствии и стабильности, когда о сохранении собственной жизни не нужно было думать постоянно, в Ви прилетело обраткой. За все неиспытанное, задавленное и непережитое. Ви утонул, захлебнулся в розовом сахарном сиропе собственных эмоций и желаний. Виктора хотелось видеть постоянно, находиться рядом не важно по какой причине, и слушать спокойный ласковый голос, полный искренних заботы и участия. Перебрасываться шуточками, обсуждать дела, есть за одним столом, вечерами встречаться в одной квартире. В Викторе Векторе было все, что когда-то Ви запретил себе искать в других людях, во избежание, и теперь бумерангом вернулось, гранитным куском кармы впечатавшись в затылок неуместной влюбленностью, которую Ви не мог и не хотел в себе давить. А сны, сны об Оазисах ему снились хорошие. Все-таки там когда-то был его дом.