Катарсис

Три года назад. Послевоенный период. Из воспоминаний Вики.

      Он приносил ей разные диковинные вещи: старинные карты, экзотические фрукты и драгоценные безделушки. Уокер никогда не задавала вопросов, справедливо опасаясь ответов. Она не знала, кто он, этот демон с пепельно-серой кожей и жёлтыми змеиными глазами; откуда все эти вещи; какие цели он преследует и чего пытается добиться с каждым своим визитом. Уокер было одиноко, а он — был тем единственным, кто разговаривал с ней.       Вики любила его рассказы. В предвкушении очередной истории, она забиралась на огромную кровать с тяжелым бархатным балдахином, подобранным плетеными шнурами из серебряной нити. Придвинув к себе тарелку с принесёнными лакомствами, Уокер согласно кивала, давая понять, что готова слушать.       Демон никогда не называл имён и исторических периодов, позволяя сознанию формировать собственные образы и устойчивые представления о мире «до». Во время его монологов она забывала. О реках пролитой крови и криках, что сменяются лязгом металла. О зловонном дыхании смерти и грудах мёртвых тел, охваченных огнём преисподней. И о своём супруге, превратившем её жизнь в сущий кошмар.       Геральд не приходил и не спрашивал о ней, но Вики боялась, что это произойдёт. Она вздрагивала от каждого шороха и скрипа половицы; лиловые крылья, лежащие за спиной, сотрясала крупная дрожь и перья топорщились в разные стороны. В такие моменты Уокер напоминала дикого зверька, загнанного в ловушку — растрёпанные волосы, взъерошенные перья и огромные серо-сиреневые глаза. Казалось, тронешь пальцем — и завопит, но… она не могла. Лишь беззвучно хватала губами воздух, задыхаясь от дикого неконтролируемого страха.       Контракт, подписанный на три года и уродливый шрам, не дающий забыть о его ненависти ни на миг. Его вынудили спасти ей жизнь. Ценой собственной свободы.       Вики лежала на кровати, запутавшись в шёлковых кружевных простынях. Она поднесла огранённый кристалл к свету, пропуская сквозь его грани багровый луч закатного солнца. Утратив к нему интерес, Уокер разжала пальцы и огромный драгоценный камень выскользнул из ладони, упав на пол к другим, таким же камням.       Она хотела обратно в столицу. К правителю, чьё внимание привлекла, становясь ручным экзотическим зверьком с уникальной генетической мутацией. Вики помнила изумлённые взгляды, обращённые на неё, едва оперившуюся и неприспособленную к самостоятельной жизни. Она не чувствовала угрозы; позволяла трогать свои волосы и перья, увлечённо выбирая из тарелки кусочки вкусных и сочных фруктов.       — Подлинные. Этот цвет… настоящий.       — Изумительно. Так где, говорите, её нашли?       Уокер была той дорогой диковинкой, уникальность которой подчёркивают. Лучшие шелка и кружева оттеняли необычное оперение, а в лиловые косы вплетали живые цветы. Ей позволяли всё и никогда не наказывали за провинности.       Всё изменилось во время войны. Она утратила свою значимость, оказавшись в ловушке истинного демона ужаса. Геральд отнял её роскошную жизнь и запер в изолированном северном крыле, запретив покидать его пределы.       Вики нашла тайный ход, спрятанный за безвкусным гобеленом, который сорвала со стен в порыве гнева и опустошающего бессилия. Любопытство одолело любые предостережения. Не желая жить в затворничестве, она исследовала свою обитель в тот час, когда демон из её кошмаров покидал владения.       Уокер бродила по пустынным коридорам, рассматривая старинные канделябры, мебель из красного дерева и витиеватые лестницы, ведущие куда-то наверх. Однажды, испугавшись шороха, она спряталась за дверью кабинета, ожидая, пока прислужник пройдёт мимо. Когда опасность разоблачения миновала, Вики огляделась. Изучая кабинет, она обнаружила рычаг под тяжёлой портьерой и приподняла завесу ещё одной тайны, сокрытой в стенах.       Вики полюбила здесь всё: шершавость бумаги, её острые края, толстые переплёты книг, чернильницу и перо. Здесь не было затхлого запаха разложения, только терпкий аромат горькой полыни.       Она не знала, кому принадлежал этот кабинет.       До того дня, пока тяжёлая дубовая дверь не распахнулась. Владелец вернулся раньше обусловленного срока.       Это был он.       Весь в крови, истинный дьявол во плоти.       Вики юркнула за бархатную портьеру, и, забывая как дышать, прижалась спиной к холодному камню. Страшно, да так, что сводит зубы, кровь стынет в жилах, и все инстинкты подстёгивают не медлить — бежать. Дрожащая рука легла на рычаг, медленно приподнимая его.       Азазель закрыл дверь, щелчком пальцев поджигая свечи. Геральд снял окровавленную рубашку и сжал челюсти, отрывая прилипшую ткань. На боку зияла рваная рана, с которой медленно сочилась тёмная кровь.       — Брось эту затею. Прижечь будет проще.       — Останется шрам.       — Плевать. На это нет времени.       Уокер замерла, задержав взгляд на тонкой струйке крови, стекающей вниз и пачкающей пояс штанов. Его грудь тяжело вздымалась, на лбу выступил пот.       — Я думал, он выпотрошит тебя. Ты потерял концентрацию.       — Иллюзии. Чёртов дар. Прежде, чем я вырвал ему глаза, он показал девчонку.       Азазель непонимающе хмыкнул, поднося щипцы к раскалённым углям. Не скрывая своего раздражения, Геральд пояснил, прижав к ране кусок белой ткани. По ней мгновенно расползлось багровое пятно, ширясь в своих размерах.       — Немую, с которой у меня контракт.       — И что ты видел?       — Одно движение. Как кратковременная вспышка. Ее смерть в человеческом мире. Теперь я понял, почему она… здесь.       — Лишила себя жизни?       — Да. Не пойму, почему особенная. Таких, как она, здесь много. Ничтожных и жалких.       — Над ней не властен блеск драгоценных камней.       — Избалованный ребенок, что разбрасывает игрушки по всему дому.       — И засыпает с ошмётками фруктов в волосах.       — Она — словно маленькое грязное животное, неприученное к жизни за пределами клетки.       — Вместо одной клетки ты соорудил другую. И что-то мне подсказывает, предыдущая ей нравилась больше.       Уокер повернула рычаг и шагнула назад, в заветную тьму. Страх достиг апогея, тянуло холодом, сыростью и запахом земли. В ноздрях прочно засел запах крови и раскалённого железа. Вики ощутила нестерпимое жжение в груди, кончики пальцев онемели, негнущиеся крылья забила крупная дрожь. Она опёрлась о стену, пытаясь удержать ниточку сознания, ускользающую в вечность.       — Ты их убил?       — Да.       — Даже невиновных?       — На войне нет невиновных.       Уокер услышала жутковатое эхо и змеиное шипение. Словно тот, кто говорил, наслаждался моментом смерти, вкушая мгновения страданий раздвоенным языком.       — С-с-скольких? С-с-скольких ты убил?       — Всех.       Вики зажала рот ладонью и зажмурилась, сдерживая сдавленный отчаянный вскрик. Она бросилась бежать, напрочь забывая об осторожности. Холодный мокрый камень, шорох гобелена. Уокер рухнула на кровать и закрыла лицо дрожащими руками, дав волю слезам.