@Vacatio

2 дня 7 часов и 44 минуты — именно столько времени Тэхён не видел Чонгука вживую после их несостоявшегося свидания. Страница в Инстаграм, кажется, брошенной владельцем. Новые посты не появляются, хотя количество подписчиков и новых комментариев к старым постам, не говоря уже о лайках, ежеминутно растёт. Тэхён переживает и, если быть честным, опасается того, что случилось непоправимое, и он больше не увидит Чонгука. И это кажется чем-то немыслимым и абсурдным — жизнь без Чонгука какая-то бесцельная что ли. Откинувшись на высокую спинку компьютерного кресла, Тэ флегматично нажимает на клавиатуре указательным пальцем клавишу F5, бесконечно долго обновляя профиль Чона в Инстаграм, в который всматривается невидящим взглядом, пока в голове роятся сотни душераздирающих мыслей, одна хуже другой. Воображение во всех красках вырисовывает образ Чонгук, распластавшегося на проезжей части после столкновения в автомобилем, истекающего кровью, пока перепуганные пешеходы нависают над ним, желая зрелищ. Или картину того, как он лежит в тёмном переулке в позе эмбриона, старательно закрывая голову окровавленными руками, пока Сон Минсон — тот самый задира из его академии, который толкнул Чона на футбольном поле, избивает его ногами, обутыми в тяжёлые массивные ботинки, вместе со своими дружками, высмеивая беспомощность жертвы. Или… — Ай! — вскрикивает Тэ, подскакивая в кресле, когда его ухо пронзает точечная острая боль, но тут же отступает. На его плече трепещет Сумрак, взмахивая маленькими крыльями, пока крепче впивается в кожу парня через ткань футболки острыми коготками, пытаясь удержать равновесие, когда хозяин внезапно зашевелился. — Ты меня клюнул?! — возмущается Тэ, скосив взгляд на птицу. — Так ты благодаришь меня за то, что выпустил тебя из клетки, м? Сумрак поворачивает голову в противоположную сторону и зарывается клювом в свои перья, отказываясь идти на контакт. Тэхён раздражённо шипит и цокает языком, возвращая своё внимание к монитору. Снова обновляет профиль, получая тот же результат — никаких обновлений. Температура в комнате, кажется, понижается на пару градусов, а волнение усиливается настолько, что Тэ не может больше это игнорировать. Вскакивает в места, с силой оттолкнув кресло на колёсиках к противоположной стене. Сумрак недовольно верещит, взмывая к потолку, но Тэхён этого будто бы не замечает. — Где же ты, Чон Чонгук? — тянет Тэ, подходя к окну. Прячет руки в карманах широких спортивных брюк и всматривается в городской пейзаж, прокручивая в голове те редкие моменты встреч с Чоном, которые спустя время теряют чёткость и размываются, превращаясь в иллюзию. Наверное, нужно было пойти с ним на контакт. Тогда, когда была такая возможность. Но Тэхён попросту струсил, не захотел, а теперь сожалеет и увязает в чувстве вины. Но ещё больше боится: боится за Чонгука, боится его больше не увидеть, боится вернуться к своему исходному состоянию затворника, сторонящегося людей, сразу после того, как внутри зародилась надежда, наконец, покончить с этим, разорвать этот замкнутый круг и стать чем-то большим, чем он есть сейчас. Но больше всего Тэ боится того, что всё это неправда. Что на самом деле Чон Чонгука не существует, как и этой комнаты, Сумрака и всего, что его окружает. — Нет! — выплёвывает Тэ, глухо хлопая ладонью об оконную раму. Понурив голову, он прикрывает глаза и настойчиво вытряхивает из черепной коробки все эти гнетущие мысли. Пока он не готов сдаться. Вернувшись к компьютеру, Тэ печатает на фотобумаге образ Чонгука. Выдернув фотографию из принтера, вешает её на стену поверх монитора и всматривается так, словно не делал то же самое несколько часов кряду, пялясь в экран. Он заучил этот образ наизусть, но ему всё мало. Он жаждет большего. Спустя слишком долгое время он, наконец, чего-то неистово хочет, чем-то самозабвенно горит. Заприметив на столе стопку бумаг, легким взмахом руки Тэ рассыпает их каскадом по столешнице и пытается найти последнюю тонкую нить, связывающую его с Чоном — измятую салфетку с простеньким наброском его образа чёрной ручкой и заветным номером телефона. Сумрак, шелестя крыльями, приземляется на листы, ничуть не пугаясь порывистых движений Тэ. Он изучает хозяина своими глазками-бусинками, подпрыгивая на месте, пока Тэхён откидывает ненужное, роняя документы на пол. — Должно быть где-то здесь, — бормочет Тэ, отмахиваясь от одолевающего его сомнения. — Вот оно! Выдернув салфетку, парень всматривается в набор цифр и позволяет себе робкую победоносную улыбку. Сбросив оставшиеся бумаги на пол, Тэ находит на столе телефон и бегло набирает номер, замерев на несколько секунд перед тем, как нажать кнопку вызова. Длинные гудки режут слух и замедляют биение сердца. Но это лучше, чем безэмоциональное сообщение о том, что абонент временно недоступен или же не зарегистрирован в сети. Тэхён вскидывает взгляд и всматривается в фотографию на стене, воображая себе, что Чонгук сейчас судорожно копошится в своём рюкзаке, пытаясь найти телефон, или же рыщет по своей комнате, поднимая с пола каждый предмет одежды, под которым мобильник настойчиво звенит, требуя к себе внимания. — Алло! — раздаётся на другом конце провода, заставляя Тэхёна встрепенуться и проглотить язык. — Алло! Кто это? Вас не слышно! Тэ плавно оседает на кресло, плотнее прижимая телефон к уху. Его пульс зашкаливает, и дыхание сбивается от противоречивых эмоций и волнения. Он снова смотрит на фотографию и облегчённо улыбается, не имея ни малейшего представления о том, что доложен сказать в ответ, и нужно ли что-то говорить в принципе. Он жадно впитывает каждый звук, доносящийся из динамика, пока Чонгук молчаливо вслушивается в ответ. На заднем фоне слышны чужие голоса, которые, кажется, не имеют отношения к Чону. Скорее всего, он находится в общественном месте. Тэхён с трудом различает шорох шин об асфальт и, кажется, звук воды. — Попробуйте перезвонить, — предлагает Чон и сбрасывает звонок, не давая шанса предотвратить это. Тэ крепче обвивает пальцами мобильник, от чего тот слегка хрустит, и только теперь позволяет себе глубоко вдохнуть, втягивая воздух через приоткрытые, обветренные губы. Выходит, затаил дыхание, боясь выдать себя. Как глупо. Слишком глупо было так долго мучить себя размышлениями вместо того, чтобы отследить местонахождение телефона и увидеть объект слежки воочию. Тэхён удручённо качает головой, поражаясь своей недальновидности. Подъезжает на стуле к столу и делает то, что должен был сделать ещё два дня назад: отслеживает Чона по GPS. — Ты совсем близко, — отмечает Тэ, понимая, что Чон находится в парке напротив его излюбленного кафе. Кинув взгляд на окно, Тэхён понимает, что это его шанс остаться незамеченным. В кафе обычно малолюдно, поэтому там он, как на ладони. А вот среди толпы он с лёгкостью затеряется, не попав в поле зрения своего объекта слежки. Всё ещё не готов. Уличная какофония звуков мгновенно окутывает Тэхёна, сжимает в крепких объятиях, погружая в городской ритм жизни с головой. Время близится к закату, но ещё слишком светло для того, чтобы Тэ мог позволить себе спокойно прогуливаться по улицам. Его время — затемно ещё не настало, но у него нет выбора — он скучает. Какое-то странное и незнакомое для него чувство, которое пронизывает насквозь и прорастает где-то глубоко внутри, повсеместно отдавая тягучей, надоедливой болью. Но он подумает об этом позже, потому что сейчас ему приходится старательно обходить препятствия, повсеместно встречающиеся на его пути. Незнакомцы так и норовят проникнуть в его зону комфорта, а то и вовсе взорвать её вдребезги, с любопытством заглядывая в тень натянутого на голову капюшона. Не успев войти в парк, под ногами Тэ замечает жужжащую радиоуправляемую детскую машинку, от которой тут же отскакивает в сторону, едва не столкнувшись с пожилой женщиной, идущей рядом. Он даже не успевает попросить прощения, как отвлекается на несущегося мимо мальчугана, бегущего за своей игрушкой с пультом управления в крохотных ручках. Не успевает Тэ опомниться, как в лицо ударяет поток прохладного воздуха, когда с обеих сторон проносятся велосипедисты, улюлюкая и громко смеясь на ходу. Через пару шагов в ноги парня с разбега врезается маленькая девочка, которая тут же плюхается на асфальт и смотрит своими испуганными огромными глазами снизу вверх, мгновенно разражаясь звонким плачем. — Мира! — взвизгивает женщина и плюхается рядом с девочкой, пытаясь её успокоить, а Тэхёна будто бы и не существует вовсе. В такие моменты парень отчётливо осознаёт свою инородность и непохожесть на всех, кто его окружает. Он не принадлежит этому миру. Здесь нет и никогда не было места для него. — Быстрее! Давай же! — раздаётся совсем рядом девичий голос. Незнакомка хватает за руку свою подругу и увлекает её за собой вглубь парка, ускоряя бег. Тэхён прослеживает траекторию их движения и замечает неподалёку толпу девчонок, человек 20, не меньше. Они топчутся у небольшого круглого фонтана, расположенного аккурат в центре парка. Судя по их эмоциональному подъёму, там явно что-то происходит, и Тэхёну это совсем не нравится, он не выносит столпотворения, поэтому поворачивает в обратном направлении, но тут же замирает, как громом поражённый, когда видит того, ради кого пришёл в этот мир. Чонгук затмевает собой всех и вся, мгновенно расщепляя окружающий его мир на мириады атомов, не воспринимаемых человеческим глазом. И только лишь одним своим явлением дарует Тэхёну долгожданное облегчение и чувство, пока ещё незнакомое и не до конца изученное Тэ, свободы. На непозволительно длинных ногах Чона лёгкие бежевые карго с боковыми кармами на уровне колен и резинкой, обтягивающей тонкие щиколотки. За шлёвки брюк спереди и сзади зацеплена массивная позолоченная цепочка, достающая в изгибе до бокового кармана, которая качается в такт ходьбы Чона. А на крыльях ключиц повисла майка-сеточка такого же цвета беж, ничуть не скрывающая изящных мускулистых рук и, к огромному шоку Тэхёна, выставляющая на всеобщее обозрение грудь парня с просвечивающимися коричневыми сосками. Облегчение и чувство свободы вмиг улетучиваются, буквально выгорают, рассеявшись по ветру серебристым пеплом. У Тэхёна язык прилипает к нёбу, а кончики похолодевших пальцев электризуются, теряя всякую чувствительность, когда Чонгук лёгкой, подпрыгивающей походкой проходит мимо, углубляясь в парк. Только сейчас Тэ замечает, что у того подмышкой тонкая чёрная картонка сантиметров 60 на 40, с закрепленными на ней рисунками. А в другой руке два простеньких раскладных стула. Девичьи крики переходят на ультразвук, когда те также замечают Чона, идущего прямо в жерло вулкана, низвергающего их необузданный восторг и нескрываемое желание, что заливают всё вокруг вязкой патокой, от которой Тэхёна едва не выворачивает наизнанку, как от любой другой сладости. Он не без труда отлепляет ступни от наземной плитки и отходит в сторону, прячась в тени навеса фургончика с мороженым, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Чонгук тем временем делает несколько попыток утихомирить толпу и, выбрав себе место, устанавливает свою картонку, как рекламный щит своих услуг. Следом раскладывает стул, в складке которого были припрятаны чернографитные карандаши в тёмно-коричневом кожаном органайзере. — Кто первый? — вопрошает Чон, осматривая дребезжащую толпу девчонок, пока устанавливает второй раскладной стул, приглашая первую модель присесть напротив него. Удивительно, но девчонки замолкают мгновенно, как только Чон приступает к работе над портретом. Тэхёна поражает такое влияние и власть. Он с упоением впитывает образ, созданный этим парнем, снова погружаясь в параллельный мир, где есть место только для них двоих и никого кроме. Чонгук идеален. Тэхёну, как бы он не отнекивался, всё же приходится принять этот факт, наблюдая со стороны, как ярчайшее произведение искусства рисует. Как напрягаются и расслабляются мышцы на его плечах, обласканных солнцем, когда он водит заточенным карандашом по матовой мелованной бумаге, нанося плавные, но уверенные штрихи. Как меж его бровей углубляется складка, когда он всматривается в лицо напротив, улавливая малейшие черты, чтобы изобразить их на картине. Как приоткрываются и смыкаются его припухлые розоватые губы, по которым изредка скользит кончик языка и замирает в уголке губ, когда требуется предельная концентрация. Как прядка чёрных волос, скользящая по ветру, то и дело щекочет кожу его лба, заставляя встряхивать головой и озорно улыбаться, сыпля искрами из бездонных чёрных глаз — галактик. Чонгук — божество, которому Тэхён беспрекословно готов поклоняться и приносить жертву, какой бы она не была. — Вы выбрали себе мороженое? Тэхён не сразу понимает, откуда появился этот звук, и что он обозначает. Словно это было сказано на иностранном языке. — Что? — недоумевает Тэ, с трудом отрывая взгляд от Чона и фокусируя его на человеке, находящемся на расстоянии вытянутой руки. — Вы уже минут 15 стоите у моего фургончика с мороженым. Думаю, этого времени предостаточно, чтобы определиться с выбором, — отвечает незнакомец и тянет губы в приветливой улыбке. Чары, наконец, развеиваются окончательно, и Тэ осознаёт, что находится на многолюдной площади местного парка. Более того, он буквально обнимает витрину с мороженым, видимо, окончательно растеряв всякий контроль над своим телом. — Что? — на тон выше выпаливает Тэ и отпрыгивает от фургончика, будто обжёгся. — Мне кажется, я понял, что Вам понравится. Просто доверьтесь мне. Я сделаю для Вас эксклюзивный микс, который покорит Ваше сердце, — обещает продавец мороженого и принимается осуществлять задуманное, пока Тэхён хмурит брови и часто-часто моргает в ответ, пытаясь осознать происходящее. — Ваш заказ готов, сэр! — спустя мгновение оповещает незнакомец. Тэхён недоверчиво осматривает разноцветные шарики мороженого, аккуратно помещённые в вафельный рожок, и ощущает мерзкую сладость на языке ещё до того, как попробовал десерт. А следом рвотный позыв, подскочивший комом к горлу и ударившийся о язычок. — Я возьму, спасибо! — из ниоткуда появляется надоедливый блондин, сияя ярче солнца, и забирает рожок у продавца, вкладывая взамен мятую купюру. — Идём, дружище, — обращается он к Тэхёну, похлопав его свободной рукой по плечу, и увлекает за собой. — Что ты здесь делаешь? — недовольно шипит Тэ, пряча руки в карманах толстовки, и наблюдает, как Шуга скользит высунутым языком по сладости, довольно причмокивая. — Очень вкусно. Хочешь? — отвечает тот вопросом на вопрос и протягивает рожок, едва не касаясь им кончика носа Тэ. — Фу! Мерзость! — выплёвывает Тэ и отмахивается от десерта, как он надоедливой мухи, ещё и с отвратительным запашком. — Отцепись от меня! — резкий рывок и шаг в сторону, подальше от навязчивого «друга». — Я задал тебе вопрос. — А я ушёл от ответа. Твой ход! — язвит Шуга и, подмигнув, снова лижет мороженое, начавшее таять. — Я возвращаюсь домой, — отвечает Тэхён, но не успевает сделать и шага, как у фонтана опять случается всплеск девичьей активности, заполняющий округу отвратительным визгом, режущим слух. Тэхён почти забыл, зачем пришёл сюда. Снова смотрит на Чонгука, стараясь не поднимать высоко головы, и видит, как к нему присоединился Пак, который, видимо, и вызвал ажиотаж. Парень себе не изменяет: заполняет собой всё пространство, активно жестикулирует и играет на публику, лучезарно улыбаясь во весь рот. Его серебряные волосы стянуты в крошечный хвост на затылке, позволяя всем желающим скользить взглядом по его полностью открытому миловидному лицу. Он без доли стеснения заигрывает с девчонками, позволяет себе прикасаться к ним: то пропустит прядку волос между пальцев, то потеребит кулон, то прикоснётся к пояснице, подталкивая девушку к раскладному стулу. И улыбается, улыбается, улыбается. От одного его вида у Тэхёна сводит скулы, а на языке снова оседает приторный привкус. — Кто это? — уточняет Шуга, облизывая губы. «Два сапога — пара», — думает Тэ, переводя взгляд с Пака на Шугу. — Пак Чимин, — срывается с его губ быстрее, чем он успевает себя остановить. Шуга мгновенно забывает о мороженом и вперивает взгляд в Тэхёна, заговорщически сузив глаза. — Так ты его знаешь? — уточняет он, всматриваясь, не моргая, чтобы не упустить ни одной эмоции на лице собеседника. Тэхён сжимает челюсти до скрежета зубов, но понимает, что должен прояснить ситуацию, иначе Шуга напридумывает себе чего. — Я много кого знаю, — огрызается Тэ, — это моя работа — много кого знать. — Он обращался к тебе? С каким вопросом? Что у него случилось? Какие секретики скрываются за этим фасадом? — заинтересованно тараторит Шуга. — Много будешь знать, скоро состаришься, — уходит от ответа Тэ и всё же разворачивается к выходу из парка. Его раскрыли. Больше никакого наблюдения. Сегодня. — Подожди-подожди! — кричит в спину Шуга и хватается за плечо Тэ с намерением развернуть его обратно, к себе лицом. Но Тэхён лишь небрежно отмахивается, заводя руку за спину, и толкает Шугу, от чего тот пятится, оступается и роняет мороженое, прослеживая взглядом траекторию его падения. — Да, чтоб тебя! — выругивается он, когда видит, как растаявшее лакомство приземляется на чьи-то лакированные чёрные туфли с квадратным каблуком. Шуга скользит взглядом снизу вверх до тех пор, пока не пересекается взглядами с новым знакомым — Пак Чимином. — Упс! — только и вырывается у него, а губы самопроизвольно растягиваются в глупой виноватой улыбке. — Упс? — вторит ему Чимин, вскинув брови. Наклонив голову вбок, скользит почти осязаемым пристальным взглядом, осматривая собеседника, словно сканирует. Шуга боковым зрением замечает, что Тэхёна и след простыл, поэтому ему придётся выпутываться самому. Тяжело сглотнув, он стойко выдерживает затянувшуюся паузу, не смея разорвать зрительного контакта. И вот Чимин плавно вскидывает руку, подцепляет указательным пальцем остатки мороженого из вафельного рожка, застывшего в вытянутой руке Шуги, а затем всасывает палец в рот, плотно смыкая вокруг него полные губы, и смачно облизывает: сначала палец, затем те самые губы, причмокнув. — Думаю, одним «упс» ты не отделаешься.