@Vacatio

Тэхёну снова двенадцать. Хрупкий, нескладный мальчишка сидит на широком подоконнике больничной палаты и, уткнувшись лбом в холодное стекло, наблюдает за детской площадкой, на которой резвятся дети. Все, кроме него, несмотря на то, что они также больны и находятся на лечении наравне с ним. Окно то и дело запотевает от дыхания мальчика, поэтому он старается дышать как можно реже и более поверхностно. Игра у него такая. Он постоянно придумывает себе разного рода развлечения, которые будут доступны ему в четырёх стенах больничной палаты наедине с собой. За окном неспешно порхают снежинки, и Тэхёну хочется коснуться их, вытянуть ладонь и позволить им невесомо опуститься и растаять. Но такая мелочь ему непозволительна, это для него роскошь. Кажется, всё на свете для него под запретом, абсолютно всё. И от этого нестерпимо больно и обидно. К одному из мальчиков, играющих на детской площадке во дворе, подходит медсестра. Она опускается на корточки перед ним и поправляет малышу шарфик, чтобы тот не простудился. Заботится о нём, дарит ему частичку своей любви и теплоты, пока Тэхён льнёт к холодному бездушному стеклу, которое согревает своим же дыханием и теплом ладони. Тэхёна предали. Он ощущает это всем своим существом, закипая от злости на каждого ребёнка, которого видит; на жестоких врачей, что вынесли вердикт: «никаких контактов с окружающим миром»; на своих родителей, что бросили его тут в одиночестве, буквально забыли о нём, забыли о том, что сегодня важный, особенный для него день — день его рождения. Тэ скребёт отросшими ногтями по стеклу, наполняя палату мерзким, доводящим до дрожи и гусиной кожи, звуком, раздражая слух, и решает, что отказывается расти. Несмотря ни на что, ему по-прежнему двенадцать, и так будет до тех пор, пока его день рождения не отпразднуют. Он отказывается терять своё детство. Он должен прожить его, как нормальный ребёнок, не упуская ничего: ни счёсанных об асфальт коленей; ни двойки по математике; ни серьёзной ссоры со своими одноклассниками, для разрешения которой придётся устроить бой на заднем дворе школы. Ему это нужно, чтобы стать собой, понять, кто он есть, иначе он так и останется безликим пациентом, медицинской картой, затерявшейся среди сотни, тысяч таких же, что передаются в архив по истечении срока давности и предаются забвению. Сжав пальцы в кулак, Тэхён несколько раз ударяет о стекло от наполняющей его горькой обиды, которая буквально вытекает наружу вместе со слезами, несмотря на крепко закрытые глаза. Он не может их остановить, он не может избавиться от боли, засевшей в груди, проросшей там корнями, которые уже начали гнить от избытка влаги. Он не может ровным счётом ничего, кроме как осознавать свою ничтожность и беспомощность. И от этого молчаливые слёзы перерастают в звучные рыдания, срывающиеся с дрожащих губ, как признак очередного приступа истерики. — Ким Тэхён! На мгновение Тэ замирает, разлепляет глаза, но ничего не видит из-за плотной завесы слёз, прислушивается и убеждается, что ему показалось. Он по-прежнему одни, тет-а-тет со своей болью, к которой, казалось бы, он давно должен был привыкнуть, породниться с ней, научиться сожительствовать, но нет, никак не выходит, от чего изнутри прорастают тысячи иголок, прорываясь через кожу, повсеместно разрывая её и заставляя тело бесконтрольно полыхать, а начавшуюся истерику выводит на новый уровень. — Ким Тэхён, я к тебе обращаюсь?! На этот раз мальчик небрежно проходится ладонями по лицу, смахивая слёзы, и спрыгивает с подоконника, озираясь по сторонам. В дальнем левом углу палаты он замечает движение, что привлекает его внимание. Сконцентрировав взгляд, он щурится и узнаёт Хван Соншика — интерна, что сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрит на него изучающим взглядом, сложив руки «домиком» с раздвинутыми пальцами прямо перед собой. — Ну, наконец-то, ты обратил на меня внимание, — журит интерн, на губах которого мелькает тень улыбки. Тэхён продолжает всхлипывать и ещё несколько раз протирает глаза и щёки, избавляясь от остатков слёз. В несколько шагов доходит до своей высокой койки, на которую не без труда взбирается, совсем обессилев, и садится по-турецки, понурив голову и уставившись в пол. Он не хочет разговаривать, но и один остаться боится. — Я не хочу подливать масла в огонь, — ровным, мягким тоном продолжает свой монолог Соншик, — устраивать тебе допрос, тем более жалеть тебя, чтобы ты ещё больше расстроился и снова разревелся. Просто скажу так: ты можешь на меня положиться и, когда будет в этом необходимость, когда ты будешь к этому готов, я внимательно тебя выслушаю, если будут вопросы, по возможности дам на них развёрнутый ответ. Плакать — это нормально, Тэхён. Все это делают. Даже взрослые. Особенно взрослые, — на тон выше уточняет Соншик, что не остаётся незамеченным Тэхёном, поэтому он робко приподнимает голову и смотрит на интерна из-под опущенных ресниц. — Главное, не делать этого в одиночку. Ты должен знать, что у тебя есть кто-то, кому ты можешь довериться, кто тебя выслушает, воспримет каждое твоё слово, каждое твоё чувство всерьёз, и обсудит это с тобой, поможет разобраться. Я не навязываю тебе свою кандидатуру, просто говорю, что мог бы попробовать стать для тебя…кем-то особенным. Интерн, наконец, замолкает, а Тэхён обдумывает его слова, снова уставившись в пол. Шмыгает носом и несколько раз всхлипывает, дёргая плечами. — Так нечестно, — осипшим голосом на грани шёпота отвечает Тэ. Соншик терпеливо ждёт окончания мысли. — Кроме тебя у меня никого и нет. Я должен признать тебя особенным, не имея права выбора. Соншик ничего не отвечает, молчит достаточно долго для того, чтобы Тэхён испуганно вскинул голову в желании убедиться, что интерн всё ещё здесь, в его палате, а не ушёл по-английски, ведь Тэ давно перестал удивляться тому, как бесшумно приходит и уходит этот парень. Соншик всё ещё с ним, всё ещё сидит в том же кресле и изучает мальчика перед ним, опустив руки на подлокотники. — Ты прав, — наконец, сообщает Соншик, — я дам тебе выбор. Не выбирать, кто станет для тебя особенным, а решить: делать особенным меня или не делать. Ведь это тоже выбор, как ты думаешь? У Тэхёна ощущение, что его дурят, поэтому он хмурит брови и поджимает губы. Поэтому интерн углубляет свою мысль: — Ведь я не настаиваю на том, чтобы ты прямо здесь и сейчас излил мне свою душу. Тебе решать — делать это или нет. А я для себя уже решил, что хочу быть рядом с тобой, хочу проводить с тобой время, знакомиться ближе, хочу стать тебе другом. А дальше выбор за тобой: подпустить меня или же нет. У Тэхёна от слова «друг», применённого к нему, сердце сжимается, и тяжесть появляется в области груди. Интерн будто бы знает, куда давить, чтобы достичь желаемого, но Тэ закрывает на это глаза, потому что выбирает, что ему важнее: рассудительное мышление или же тепло на душе. Конечно же второе. Но ему сложно в этом признаться, поэтому он молчит, шмыгнув носом. — В общем, — восклицает Соншик и бьёт в ладоши, заставляя Тэ вскинуть голову с округлившимися глазами, чтобы увидеть, как интерн подскочил с места, — я зачем пришёл. На днях мне на глаза попалась твоя история болезни. Ну, это, как бы моя работа читать подобное. — Соншик, спрятав руки в карманы белого халата, ходит из угла в угол и как бы рассуждает вслух, и улыбается своим же мыслям. — И я заприметил кое-что поважнее твоего диагноза и назначений. Нет, это, несомненно, важно для меня, как для будущего врача, но вот как для твоего потенциального друга для меня куда важнее, что сегодня 30 декабря. А что это значит? — Интерн подходит к мини-холодильнику, что стоит у того кресла, где он не так давно сидел, и распахивает дверцу, являя взору именинный торт. — С днём рождения, Ким Тэхён! Тэ, вцепившись руками в край койки, даже подаётся вперёд, всматриваясь в десерт не моргая, потому что боится, что это окажется обманом зрения, и никакого угощения на самом деле нет. — Эй, Ким Тэхён, ты что, не рад? — как-то обиженно уточняет интерн. — Я был уверен, что ты сорвёшься с места и подлетишь к холодильнику, не успею я и глазом моргнуть, а ты так и сидишь на своей койке. Знаешь, что? Если ты не любишь сладкое, так и быть, я признаю свою вину и выкину этот торт сейчас же. Соншик наклоняется и тянет руки к десерту, чтобы осуществить задуманное, но Тэхён в мгновение ока срывается с места и опускается на колени у холодильника, выхватывая торт прямо из-под носа парня. Тэхён широко улыбается, изучая угощение, но его улыбка вмиг меркнет, когда он замечает, что торт, во-первых, розовый, а, во-вторых, не хватает как минимум пары кусков. — Что это? — спрашивает Тэ, вскинув голову вверх. — Ты о чём? — не понимает интерн, переводя взгляд с торта на Тэхёна и обратно. — А, ты об этом, — тянет он, выпрямляясь, и снова улыбается. — Тут такое дело, — мнётся Соншик, отходя к креслу, — когда я нёс торт к тебе, мне пришлось идти по общему коридору, а там, знаешь ли, слишком много детей. А дети, как известно, очень любят сладкое. Так вот, чтобы не пасть смертью храбрых, мне пришлось задобрить кое-кого парой кусочков, иначе бы я не донёс его до тебя, да и сам бы не дошёл, клянусь, — уверяет Соншик, кладя руку на сердце. — Он розовый, — серьёзным тоном заявляет Тэхён, приподнимая угощение. — Знаешь, я ведь сказал, что выброшу его, так я не шутил! — заявляет интерн, сложив руки на груди. — Я буквально живу на работе, света белого не вижу. Когда узнал, что у тебя день рождения, пулей вылетел на улицу, и оказалось, что на дворе уже ночь. Еле нашёл круглосуточный магазин, а там только один-единственный торт, и он — розовый! Представляешь, каково было моё разочарование? Я бросился к продавцу, схватил его за грудки и тряс, как умалишённый, заявляя, что у него наверняка припрятан в подсобке другой торт, подходящий мальчику, но он разревелся, упал на колени и дал руку на отсечение, что это и впрямь единственный торт в радиусе пяти кварталов. Рассказывая это в лицах, интерн и сам опустился рядом с Тэхёном на колени, вцепился руками в свой воротник и весьма правдоподобно изображал бедного продавца, заливающегося слезами и дающего клятву. Тэхён улыбается. Сейчас, сидя на полу всё в той же ненавистной палате, он смотрит на едва знакомого парня, явно переигрывающего роль, и от чистого сердца улыбается. Сейчас Тэхён счастлив. По-настоящему счастлив, забываясь в этом моменте, позволяя себе насладиться им сполна. Позволяя Соншику стать кем-то большим, чем медперсонал, впуская его в своё хрупкое сердце. — Спасибо, Соншик, — искренне благодарит Тэ. И, если бы не торт в руках, он бы прильнул к интерну и обнял его, но тот уже дважды грозился выкинуть десерт, поэтому Тэхён не рискует. Он встаёт на ноги, ставит коробку на стол и, забравшись на стул, наслаждается подарком — самым лучшим в своей жизни, не замечая, как Соншик уходит. Вечером того же дня к Тэхёну приходит медсестра, чтобы поставить капельницу. Занося её в палату, она оставляет дверь открытой, и делает свою работу. Тэхён покорно лежит на койке и смотрит на открытую дверь, которая давно стала для него метафорой свободы и его настоящей жизни, которая проходит где-то там без него. От этих мыслей его отвлекает громкий детский плач в соседней палате. Тэхён даже привстаёт в желании узнать, что случилось, возможно, даже помочь. Как будто бы ему это дозволено. — Осторожно, — просит медсестра, надавливая на плечо мальчика, чтобы он лёг обратно. — Не волнуйся, не случилось ничего страшного. Просто у девочки из соседней палаты кто-то украл торт. Она весь день плачет из-за этого. Тэхён, приоткрыв губы, ошарашено смотрит на медсестру, которая улыбается ему в ответ и молчаливо покидает палату, оставляя дверь открытой. Тэхён провожает её взглядом и, как только она скрывается из виду, замечает Соншика, идущего мимо его палаты по коридору. Он улыбается мальчику и задорно подмигивает, но внутрь не заходит, наверное, спешит. Тэхён откидывает голову и долго смотрит в белоснежный потолок, размышляя. С чего он взял, что торт девочки из соседней палаты и его собственный торт — это один и тот же десерт? Просто совпадение. А, может, девочка всё не так поняла. Может, Соншик именно её встретил на своём пути, когда шёл к Тэхёну, и отдал ей те самые недостающие кусочки, а она решила, что и весь торт принадлежит ей, поэтому и устроила истерику, когда это оказалось не так. Вспоминая улыбку Соншика и то тепло, наполняющее Тэхёна изнутри от того, что у него появился друг, Тэ решает довериться своим ощущениям, а не глупому разуму, который только и делает, что причиняет ему боль. Вспоминая это, настоящий Тэхён невольно проводит параллель между Соншиком и Чонгуком, фотографию которого держит в руках, смотря на неё невидящим взглядом вот уже час. Он встаёт с компьютерного кресла и вешает фото к остальным, что образуют панно над его рабочим столом. Кажется, Чонгук стал его дежавю. Взломал огромный старый сундук, хранящийся в душе Тэхёна, запертый на сотни замков, и заставил снова чувствовать. Разбередил старые раны, осиное гнездо, в которое превратилось его сердце, и теперь рой сильно жалящих ос носится по его нутру и истязает, покоя не даёт, ворошит прошлое, которое перекликается с настоящим, путает мысли, чувства, голову кружит и не оставляет выбора, кроме как расставить всё по местам, чтобы не сойти с ума. Снова. Зачем тогда, в туалете кофейни, Чонгук спросил, всё ли у Тэхёна в порядке? Зачем он проявил заботу и участливость к незнакомцу, который изголодался по этому? Почему его профиль в Инстаграм, его фотографии, его мысли и поступки заставляют Тэхёна улыбаться, располагают к нему, околдовывают, затягивают так, что никак не выбраться? Почему Тэхён так легко позволяет манипулировать собой, позволяет вести себя к пропасти, которая, он уверен, ожидает его впереди, если он продолжит следовать за Чонгуком? Сложив руки на столе, Тэ опускает на них голову и крепко жмурит глаза, ощущая, как каждый новый вопрос буквально взрывается в его мозгу ядерным грибом и отравляет его изнутри, но никак не убивает. Зачем-то оставляет в живых, показывая, что его книга жизни ещё не окончена, что впереди ещё много чистых страниц, которые он должен исписать, чтобы придти к заветному «The End». Вскинув голову, Тэхён решает, что, пусть так, пусть это будет его вторым шансом всё сделать правильно. Ведь должен же он учесть предыдущий опыт и пойти другой дорогой, в верном направлении? На плечо парня легонько опускается Сумрак, изучая профиль хозяина одним глазом, пока переминается с лапки на лапку. — Как думаешь, у меня получится? — тихим тоном интересуется Тэ, дёрнув плечом. Сумрак тут же взлетает, расценив этот жест так, что его прогоняют, и садится на верхушку своей клетки, зарываясь клювом в перья. Тэ цокает языком. — Ты отвратительный собеседник, знаешь? Нехотя, но Тэхён снова берётся за старое. Снова открывает браузер, заходит в закладки и открывает Инстаграм Чонгука в ожидании обновлений. @jungkook: Чувства людей неоднозначны, а сами люди непостоянны. Так уж устроены люди ©. Так Чонгук подписал новый пост, прикрепив картинку чашки с дымящимся кофе. Тэхён хмурит брови и пытается расшифровать это философское послание Чона, перечитывая его раз за разом на повторе, пока в его голове не складывается пазл. Возможно, Тэхён перебарщивает, утрирует и перетягивает одеяло на себя, как последний эгоист, но почему-то ему кажется, что этот пост адресован именно ему. Ну, не напрямую, конечно, ведь Чонгук понятия не имеет, кто такой Ким Тэхён, однако, Чонгук отчасти знаком с Гу Хае — девчонкой, которая выиграла одно из двух свиданий с популярным Чон Чонгуком, поставив лайк на его пост. К сожалению, Чонгук не ведает, что профиль Гу Хае — фальшивка, созданная Ким Тэхёном. И, если смотреть глазами Чонгука, выходит, что какая-то заинтересованная в нём девчонка была рада пойти с ним на свидание, которое не состоялось из-за отвратительной погоды, а второе свидание не получилось назначить по той причине, что профиль девушки был молчаливо удалён. Тэхён пытается понять, что почувствовал Чонгук от такого поворота событий. Разочарование? Может, он решил, что над ним так подшутили? Или, не дай Бог, он подумал, что сделал что-то не так, что обидел крошку Гу Хае, и теперь винит себя во всех смертных грехах? Кажется, это в стиле Чон Чонгука. Тэхён машет перед лицом рукой, раскидывая мысли в стороны, потому что сейчас важна лишь одна из них. Тэхён с отвращением вспоминает, как по спине Чона скользила рука какой-то незнакомки, там, на автомойке, как она ему мило, приторно улыбалась, как что-то нежно говорила, и теперь Тэ представляет, как эта же самая девчонка идёт на свидание с Чонгуком, которое выиграла в этом абсурдном конкурсе. Может, показалось, но Тэхён чувствует, как утробно рычит, когда, потеряв всякий стыд, взламывает профиль Чона в Инстаграм, чтобы получить доступ к его личным сообщениям и узнать, с кем и когда назначено это второе свидание, которое Тэ никак не может допустить. Где-то глубоко внутри поскуливает робкая надежда на то, что оно ещё не состоялось, и Чон не обзавёлся девушкой. «Договорились, в пятницу, 29 сентября, встречаемся в кофейне у академии в 20:00» — пишет Чонгук некой Чхве Эрин. Тэхён сверяет дату и время: сегодня, через 1,5 часа. — Фортуна на моей стороне, слышишь, Сумрак?! — восклицает Тэ, переводя взгляд на птицу, которой и след простыл. — Точно пущу тебя на бульон, — грозит парень, собирая растрёпанные волосы в низкий пучок, который закрепляет резинкой с запястья, собираясь прогуляться до знакомой кофейни. Войдя в кафе, Тэхён оценивает обстановку, прикидывает, куда бы присел Чонгук для комфортного свидания с девушкой, и выбирает место поблизости, устраиваясь на высоком барном стуле у панорамного окна во всю стену с видом на парк через дорогу. Сегодня Тэхён не использует привычную маскировку в виде кепки, капюшона, солнцезащитных очков или маски на половину лица. Сегодня Тэхён играет роль самого обычного городского жителя, ничем не привлекающего к себе внимания. Он боится того, что Чонгук его узнает. Узнает в нём того парня, который оставил ему кепку, когда за окном бушевала непогода. И, кто знает, вдруг подойдёт и заведёт разговор. Тэхён к этому не готов. Поэтому не стал рисковать, выбрав из одежды тёмно-синие джинсы и черный свитер с горлом. Свои длинные волосы он так и оставил завязанными в низкий пучок, а на нос водрузил круглые очки с прозрачным стеклом в чёрной тонкой оправе — хоть какое-то средство защиты от окружающего мира. Всматриваясь в разноцветную подсветку фонтана через дорогу, Тэхён размеренно потягивает американо маленькими глотками и думает, почему не пошёл по пути наименьшего сопротивления, предотвратив свидание в переписке. Ведь он мог с таким же успехом взломать аккаунт Эрин и написать Чонгуку, что отказывается идти с ним на свидание. Только, если подумать, такой явный обман совсем скоро раскроется, и несостоявшаяся парочка всё равно назначит новую дату встречи. А так Тэхён оценит свою соперницу, хотя отказывается признавать её таковой, и повлияет на мнение Чона о ней, отобьёт всякое желание продолжать общение. Но ещё больше Тэхён не хотел снова расстраивать Чонгука. Представить только, что одна, что вторая девушка отказались идти с ним на свидания по неизвестным причинам. Это, определённо, подпортит самооценку Чонгука, чего Тэхён совершенно не хочет. Тэхён невольно заботится о Чонгуке. В другой стороне кофейни раздаётся громкий хохот, который заставляет Тэхёна встрепенуться и повернуть голову вправо, чтобы узнать причину шума. То компания студентов веселится за одним из столиков, что-то бурно обсуждая и жестикулируя руками. Тэхёну этого не понять. Он так никогда не делал: не находился в окружении друзей со схожими интересами. Поэтому и смотреть на это он долго не желает, возвращая взгляд к окну. Да только по пути цепляется взглядом за Чонгука, только вошедшего в кафе и вставшего у входной двери в поиске свободного столика. Вскинув взгляд, Чонгук цепляется за глаза Тэхёна и почему-то замирает, даже моргать перестаёт, изучая лицо незнакомца. Этот, кажется, знакомый блеск в глазах о чём-то говорит, возможно, даже кричит, срывая голос, но Чонгук остаётся глух и слеп к чужаку. Отводит взгляд и опускается за столик спиной к Тэхёну, который ещё несколько секунд буравит взглядом чужой затылок, а потом всё же возвращает взгляд к окну, ощущая вибрацию по всему телу от грохочущего сердца. Тэхёну и впрямь хочется кричать. В своей голове он так и поступает: вопит так, что уши закладывает, но снаружи он полностью обездвижен. Чонгук его видел, видел его лицо, смотрел прямо в глаза, от чего Тэхён ощущает себя полностью обнажённым и уязвимым. Но так сильно хочется это повторить, снова посмотреть на него, Чонгука, снова заглянуть в его бездонные глаза, обласкать взглядом, насытиться им сполна. Будто такое возможно. Тэхён всё же поворачивает голову вправо и смотрит в затылок Чона через плечо, как бы невзначай, совершенно случайно, а сам потихоньку плавится от такой близости с ним. На доли секунды Тэ представляет, что Эрин не приходит на свидание, поэтому ему приходится скрасить одиночество Чона, подсев к нему за столик. От одной мысли об этом Тэхён кривит губы в безумной улыбке и отводит взгляд. Этому не бывать. Чонгук буквально ощущает, как горит его затылок, как на него кто-то смотрит, поэтому оборачивается и не находит никого, кроме незнакомца в очках и с низким пучком волос на голове. Пока тот всматривается в окно, Чон скользит взглядом по его широкой спине, узкой талии и длинным ногам, закинутым одна на другую под столешницей барной стойки. Вокруг незнакомца витает ореол необъяснимой опасности и почему-то непроходимой тоски, что вызывает у Чонгука противоречивые эмоции страха и сожаления, желание узнать историю незнакомца, выслушать его, разделить с ним что-то. — Чонгук! — окликает женский голос. Чон отмахивается от странных мыслей и всецело отдаёт себя Чхве Эрин — миниатюрной девушке с длинными белокурыми волосами, обрамляющими её лицо с обеих сторон и доходящих до узкой талии. На ней зауженные джинсы, кремовая блузка и твидовый пиджак в клетку, доходящий до середины бедра. А в глазах невообразимый восторг. Кажется, ещё немного, и девушка взорвётся от переполняющих её эмоций, заливая всё вокруг вязкой розовой патокой. Чонгук давит из себя приветственную улыбку и, привстав, приглашает девушку присесть за столик, указывая рукой на свободный стул. Эрин не нужно просить дважды. Положив на столик свою маленькую квадратную сумку, она опускается напротив Чона и сжимает пальцы в кулаки, удерживая их на коленях под столом. — Я так рада встрече с тобой, ты не представляешь, — сообщает девушка, подаваясь вперёд, будто рассказывает свой секрет. А Чонгук вполне себе представляет. Весь её образ так и кричит о том, насколько она счастлива находиться здесь и сейчас с ним. Поэтому он молчаливо улыбается и кивает в ответ. — Я тоже рад, Эрин. Давай что-нибудь закажем. Как на счёт кофе и десерта? — Да мне неважно. Главное, что ты здесь, — хихикает девушка, прикрыв рот кулачком. Чонгук делает глубокий вдох и, поджав губы, утыкается к меню. Этим всё сказано. Он давно перестал быть человеком, интересной личностью, превратившись в пустую внутри, но красивую снаружи куклу. Кто сказал, что красота — это дар? Красота — это проклятье. За ней никто ничего не видит. Она, как непробиваемый кокон, не допускает никого к душе, запертой в нём, как в темнице. Да никто и не пытается пробиться. Всем достаточно оказаться рядом, покрасоваться на фоне красивого фасада и непременно рассказать об этом окружающим, похвастаться этим, получив свою долю внимания к себе и даже похвалы и уважения. — Два латте и черничный тирамису, пожалуйста, — заказывает Чон у подошедшей официантки, отдавая ей меню. — Можно…с тобой сфотографироваться? — выпаливает Эрин, резво выхватывая из сумочки телефон. — Конечно, — недолго думая, соглашается Чон и, встав с места, ставит свой стул рядом с девушкой и следом опускается на него сам, клонясь ближе к Эрин. Если быть честным, он на это рассчитывал изначально. Ведь он местная достопримечательность. Каждая девушка района хочет совместную фотографию с ним, которую непременно выставит в своём профиле с хэштегом его имени, что приведёт к нему больше подписчиков, а, значит, увеличит доход от аккаунта в Инстаграм. Да, он меркантильный, но у них с Эрин это взаимно. — Боже, у меня сейчас сердце выпрыгнет из груди, — выпаливает Эрин, поворачивая голову к Чонгуку, встречается с ним взглядом, буквально пожирает глазами, не замечая, как её пожирают в ответ со стороны барной стойки у окна. Тэхён едва не крошит чашку в своих руках, наблюдая за парочкой через плечо. Внутри него вулкан просыпается, что вот-вот низвергнется наружу, затапливая лавой всю округу. Но что он может, чтобы предотвратить это кощунство? Как она может осквернять своим присутствием эту святыню, на которую Тэхён молится и только смотрит со стороны, боясь подходить даже на расстояние вытянутой руки? Чонгук приподнимается, желая вернуться на своё место напротив, но Эрин удерживает его за плечо и просит: — Не уходи. Будь рядом. И Тэхён соскакивает со стула, направляясь прямиком к парочке с таким выражением лица, будто он террорист-смертник, который уже вырвал чеку и запустил обратный отсчёт до взрыва. Но вот Чонгук вскидывает взгляд и снова смотрит в его глаза, от чего на Тэхёна словно ведро ледяной воды выливают, остужают его пыл и ярость, клокочущую внутри. Поэтому он делает шаг в сторону и огибает столик, подходя к центральной стойке кофейни. — Американо! — раздражённо выпаливает Тэ, ударив кулаками о столешницу, от чего бармен выгибает бровь и укоризненно смотрит на странного посетителя. — Очень пить хочется, — объясняется Тэхён, избегая конфликта и ненужного внимания к своей персоне. Бармен снисходительно хмыкает и принимается за приготовление напитка, пока Тэхён всеми силами старается взять себя в руки, чтобы никого здесь не убить. — Можно стакан воды для девушки? — из ниоткуда рядом появляется Чонгук, налетая на стойку. Тэхён смотрит на него округлившимися глазами, но тут же отворачивается, когда Чон смотрит на него в ответ. Бармен, занятый приготовлением американо, выискивает взглядом официантку, которой и след простыл, поэтому говорит: — Минуту, сейчас подадим к столику. Чонгук возвращается на место. Бармен, загрузив кофемашину, наполняет стакан водой и ставит его на стойку, снова выискивая взглядом официантку. Не найдя таковой, возвращается к кофемашине, которая требует его внимания, а Тэхён, ощущая непроходимое гудение в ушах и то, как дрожат его руки, озирается по сторонам, видит, что в его сторону никто не смотрит, достаёт из кармана джинс порошок в пакетике и сыпет его в стакан с водой, убирая руку как раз в тот момент, когда бармен оборачивается на него. — Джуди, отнеси воду на пятый столик! Из-за спины Тэхёна появляется чужая женская рука, забирает стакан и относит его Эрин, которая залпом выпивает воду, а вместе с ней и порошок слабительного средства, что Тэхён купил в аптеке по дороге в кафе, не до конца понимая, зачем и как его использовать. — Американо, — сообщает бармен и ставит чашку перед Тэ. Он молчаливо кивает в ответ и, взяв напиток всё ещё дрожащими руками, возвращается за барную стойку у окна на своё прежнее место, боясь даже смотреть в сторону парочки. — Что-то не так? — слышится за спиной Тэ голос Чонгука. Тэхён выпивает за раз полчашки кофе и шумно ставит её на стол. — Нет, не знаю, — мнётся Эрин, давя из себя улыбку. — Мне нужно отойти. Тэхён снова прикладывается губами к чашке, в которой скрывает заговорщическую улыбку, так как только что совершил идеальное преступление: Эрин не станет рассказывать о причинах своего плохого самочувствия, так как о таком не распространяются, тем более на свидании. Она просто убежит отсюда сломя голову и, скорее всего, больше никогда и не посмотрит на Чонгука, стыдясь того, как бросила его на первом же свидании без объяснений. — Эрин! — вскрикивает Чонгук, вскакивая с места, когда девушка делает тоже самое и бежит в сторону уборной. Тэхён всё ещё неконтролируемо улыбается своей маленькой победе, всматриваясь в своё отражение в окне — что есть, Дьявол воплоти. — Можно счёт, пожалуйста? — просит Чон, опускаясь на стул. «Тебе можно всё, что только захочешь», — думает про себя Тэхён, по венам которого носится адреналин, а голову кружит власть и сила, о которых Тэхён даже не догадывался. Он только что превратился из наблюдателя в действующее лицо. И ему немыслимо понравилась эта роль.