Искусство Переговоров

      По прибытии на границу Доминации, на борту «Затмения», Траун изнурён настолько, что простые задачи даются ему с трудом. Общаться с Ар'алани, пророчащей всем изгнание и лишение званий, желания нет. По её оценке, миссия была провалом и Траун главный виновник трагедии. Под гнётом обвинений, чиссу кажется, что затмение настало в его жизни, и просвета не будет долго. Негативные мысли подавляют. Он перестаёт чувствовать что-либо вообще в какой-то момент. В его голове навязчиво повторяется мысль о том, что если бы он мог повернуть время вспять, вернуть тех, кто пал…       — Это возможно. Траун вздрагивает от нежданного послания, и замирает, где был. В помещении он один, и он уверен в этом, но на всякий случай всё же осматривается.       Никого. Но ему определённо не послышалось.       — Всё можно изменить. Приди ко мне и я расскажу тебе, как. Снова звучит у него под сводом черепа. Его голова вдруг тяжелеет. Траун не суетиться. Дышит. Силовые послания вроде этого, способны создавать только сильные Форс-юзеры. По ощущениям, автор послания точно не дежайской сословия. Траун не может оставить подобное без внимания и идёт на расследование. Он бредёт по просторам «Затмения», ведомый призывающим, лишь иногда натыкаясь на дроидов и понурый персонал. Он забредает на нижние уровни супер-разрушителя, там, где медицинские отсеки. Бледная, как её форма, медсестра впускает его в стерильно-чистые коридоры медицинского корпуса без слов. Траун продвигается вдоль множества одинаковых дверей, чувствуя, как нарастает напряжение в Силе. Он доходит до нужной двери. За ней – несметное количество инкубаторов, очень похожих на бакта-танки. Почти все инкубаторы пусты, но в нескольких плавают тела. Он достаёт коммлинк и полушёпотом вызывает Илая: — Командир Вэнто, спускайся в исследовательский отсек. Тут кое-что обнаружилось. Прихвати с собой пару дроидов для страховки. — Ясно. Траун, всё в порядке? — так же тихо отвечает ему Илай. — Вполне, но мне бы не помешала поддержка. Отбой, — завершает общение Траун. Траун медленно идёт между инкубаторами, с замиранием сердца приближаясь к тому, в котором плавает синее тело. Его взору предстаёт чисс, по всем параметрам похожий на него. Он мирно покачивается в густой жидкости. Все его показатели в норме. Траун рассматривает экземпляр не долго. Неприятное чувство под сердцем и сбивающиеся мысли заставляют его отойти. Трауну требуется минута, чтобы отрешиться от увиденного и оценивать обстановку здраво. В инкубаторах рядом он обнаруживает нескольких людей. Молодые особи, некоторые с рыжими волосами. Траун подходит поближе, надеясь понять, чьи это клоны. Глядя в профиль на рыжих юношей, он предполагает, что это клоны Палпатина. Траун собирается с мыслями, решая, что делать. Его первая отчаянная и необузданная мысль — достать сайберы и разнести весь отсек в дребезги. Но что-то останавливает его. Шальная мысль о том, что при должном воспитании эти клоны могли бы послужить Доминации.       — Хочешь изменить судьбу? Абсолютно чётко и ясно звучит у него на передовой сознания, за лобовой пластиной, будто его оппонент говорит ему прямо в лицо. Траун не отвечает на провокацию. Он уверен, что после того, что произошло, ничего уже не исправить.       — Ход событий можно менять. Твоя наставница разве не рассказывала тебе о её опыте? Она ведь бывала по ту сторону бытия… — Хватит! — резко обрывает Траун неприятного собеседника.       — Подумай, каких вершин ты мог бы достичь, продолжи ты обучение… — Её нет! Я должен принять это. Это мой последний урок.       — Но ты не можешь этого принять, поэтому и пришёл! — бьёт его искуситель по самому больному. Траун замирает, понимая, что коварный голос прав. Он не в состоянии отпустить ситуацию и, как бы это иррационально не казалось. Он даже на миг задумывается о предложении неизвестного искусителя. Но тут же одёргивает себя. Он вспоминает учения Асоки. Её долгие речи о том, как алчность, амбиции и желания невозможного ведут во тьму. Он прекращает странную связь, уверенно воздвигая ментальные щиты. Восстановив ясность, Траун анализирует, с чем имеет дело. В инкубаторах явно клоны. По видимому, ещё и Форс-чувствительные. Император явно не собирался прекращать своё существование, как простой смертный. Итак, самые страшные гипотезы Трауна подтверждаются. Траун не раздумывает долго. Он устремляется к контрольному центру лабораторий. Но не дойдя до выхода всего пару шагов, ему вдруг становится тяжело дышать и переставлять ноги. Его виски прорезает боль и в голову ломятся послания, которые он старательно блокирует. Ему приходится закрыть глаза и собрать всю силу воли, чтобы ментально отбиться от нежеланного воздействия. Это сложно. Его сущность тестируется на прочность, тьма сгущается. Но Траун воин. И он не паникует. Он борется, тянется к свету внутри, пока его рука тянется к мечу. Обхватив сайбер и включив его, он делает резкий взмах, словно обрубая оковы. Неожиданно для себя самого, приём работает, и он почти валится с ног, носом вперёд, от резкой смены центра тяжести. — Траун!? Что с тобой? — восклицает прибывший по его вызову Илай, и спешит ему на встречу. Траун ловит себя на том, что не в состоянии ответить. Илай замирает возле него. — А это… что?! — обводит Илай взглядом инкубаторы, немея при виде живых существ в них. — Клоны, — отвечает Траун одними губами. — Поверить не могу… — шепчет Илай. — Они форс-чувствительны. Я могу их слышать, — с трудом добавляет Траун сипом. — И… Что с ними делать? — опешив спрашивает Илай, взволнованно смотря на Трауна. — Уничтожить, — просто отвечает Траун, — Идём. Илай ничего не говорит, пребывая в шоке, и просто следует за чиссом в контрольный центр. — Кто здесь заведующий? — громогласно спрашивает Траун, проходя через зал центра. В зале несколько исследователей, сидят уткнувшись носами в свои терминалы. Сразу видно, что рабочая поза – напускная, и на самом деле, они лишь прячут глаза и лица. — Я, — признаётся пожилой учёный. — Скачайте все ценные данные на носитель, отдайте его мне. Ваши цилиндры тоже сдайте. И все свободны. Командир Вэнто, распорядитесь, чтобы дроиды проводили сотрудников наверх. — По какому праву и почему вы делаете это? — тихо спрашивает учёный, нехотя запуская скачивание данных. — По праву того, кого клонировали без спроса и ведения! — рычит учёному чисс, — И я приказываю вам, избавиться от всех клонов. И как можно быстрее. — Простите, Гранд-адмирал, но вы понимаете, что за созданием этих индивидуумов годы разработок, научных трудов и… — Понимаю. И ваши труды будут сохранены. Ваша жизнь – тоже. Однако, эти особи – нет. Уничтожьте их. — отрезает Траун.       — НЕЕТ! — глухо звучит где-то за ментальными барьерами Трауна. Он игнорирует крики, как может. — Есть, — опустив взгляд отвечает учёный и начинает операцию. Не смотря на тяжёлые ощущения, Траун никуда не уходит до тех пор, пока не убеждается, что у всех клонов остановились сердца, их криви к Силе стихли, и их тела кремированы. И только удостоверившись, что всё исполнено, он покидает отсек. Мрачные чувства, однако, его не покидают.

~

На Ксиллу Траун не ступает ещё долго. «Затмение» берётся под контроль ЧЭФ. Все орудия обезоруживают, щиты отключаются, а экипаж эвакуируется. Затем, командование под конвоем, отправляются на трибунал. Ар'алани и её первый капитан следуют за Трауном и Илаем, в крайне скверном расположении духа. Траун идёт спокойно, не торопясь. Ему почти безразлично, каким будет его приговор. На фоне гибели форс-юзеров и Асоки, его суд – лишь очередная неизбежная процедура. И вот, Траун снова стоит в центре хорошо знакомого ему зала, на полшага впереди верных соратников, под сотнями взглядов красных глаз, наведённых на него, как прицелы. Командиры судорожно втягивают воздух. Адмирала Ар'алани первой просят доложить о событиях, что она и делает. Внимать её речи Трауну сложно. Он не может вытолкать из сознания ощущение, что поверни он голову — и увидит на близлежащей трибуне Асоку и Эзру. Но эти места пусты, как и пусто вокруг него в Силе. Поддержки и тепла, которые исходили от Асоки больше нет в его жизни. И это буквально выбивает почву из-под ног. Но Траун не может себе позволить расклеится. Ради самой же Асоки. ​ — *Потери,* — дрогнувшим голосом докладывает Ар'алани. Тут Траун возвращается в реальность, готовясь услышать сколькие пали. — *Двадцать три офицера моего флота. Двенадцать звездоходцев, и старший пилот Рисс'ели'нарума. Мастер-звёздоход Эзра'бри'джарус. Асока Тано. И того, восемнадцать бортов ЧЭФ с экипажем утеряны в ходе экстренных военных действий.* По залу проходит лёгкий ропот. Потеря двенадцати детей-навигаторов — неслыханная для Доминации со времён древней войны за территорию c грисками. Совет просит Ар'алани доложить детали. Ар'алани начинает объяснять, что всё произошло вопреки её приказу ретироваться, но запинается буквально сразу же, и просит разрешения представить отчёт в письменном виде. Видя непростое эмоциональное состояние Адмирала, совет переключает внимание на главного виновника происшедшего. — Митт'рау'нуруодо, — произносит пожилой председатель трибунала, — *Вы вывели боевой ресурс из Доминации, нарушили предписанные указы, и вернулись с невосполнимыми потерями. К тому же, вы привели в наши чертоги «Затмение», безопасность которого для Доминации не установлена. Вы заслуживаете изгнания. Есть ли у вас что сказать в свою защиту?* Траун шумно сглатывает, но выпрямляется и выговаривает без эмоций: ​ — *Да, я нарушил некоторые военные протоколы. Но я вернулся с ресурсом, который может обеспечить Доминации преимущества на поколения вперёд. Цена…* — он на миг замолкает, ощущая, как пустота снова гулко отдаётся в Силе, — *Да, цена выше, чем предполагалось. Но потери можно восполнить.* У этот момент Траун чётко слышит, как Илай и Ар'алани перестают дышать. — *Каким же образом?* — спрашивает его председатель. Траун кожей чувствует, как Ар'алани сверлит его спину взглядом, в котором наверняка читается упрёк и немой вопрос «ты в себе?». Но он знает, куда он ведёт, и он выдержит свою партию до конца. Сдаться сейчас — не вариант. — *Я завоевал для Доминации корабль, который по своей военной мощи превзойдет весь наш флот, если его завершить. Помимо того, я привёз базу данных, в которой результаты многих лет репродуктивных исследований*, — сухо констатирует Траун. — *Мы обязаны использовать всё, что было добыто в этой экспедиции, чтобы восстановить численность и боеспособность нашего флота. Если для этого потребуется прибегнуть к доселе не применённым методам, то я готов взять на себя ответственность за их внедрение в практику и исполнение.* — *Иными словами,* — добавляет один из членов заседания, сощурив глаза, — *Вы хотите нас убедить в полезности ваших опасных решений, и доказать, что выгода в потерях есть?* — *Я хочу сказать, что потери, которые мы понесли, были необходимы, для уничтожения объекта со смертоносным потенциалом. И ещё – Асока Тано не пала. Она переродилась в звезду. Эта звезда уже притягивает в своё поле материю, создавая вокруг себя систему. Через несколько столетий эту звезду можно будет орбитировать. Асока Тано даровала нам Свет. В этом было её предназначение.* Военный совет не останавливается на этом. Главы правящих домов требуют объяснений. Доказательств. Траун докладывает, всё, что может, убеждая всех в зале, что Асока и есть Светлая Богиня, и по её милости у Доминации теперь есть шанс на светлое будущее. Поле его речи многие чиссы переосмысливают случившееся. Это читается в их взглядах. Атмосфера в зале меняется. Некоторые свидетели перешёптываются. После объяснительной Илая, в которой тот разъясняет, что такое «Затмение», что оно обезврежено, и что опасность нейтрализована, заседание прерывается. Траун не покидает зала. Он садится на то место, где когда-то сидела Асока. И просто сидит, смотря в сводчатый потолок, вспоминая её. И Бриджера. И Селину…. Он может сколько угодно твердить совету, что восполнит потери. Клясться всем, что сделает это, но лично для него —потеряно то, что вернуть невозможно. Не для него. Когда зал вновь наводнился народом, Траун снова выходит на подиум. Бок-о-бок с ним — Ар'алани. Адмирал на него не смотрит. Траун её понимает. Приговор совета довольно неоднозначен: восполнить потери, применяя все средства и методы, изученные или новые. ​ — *Вас понял,* — отвечает Траун. — *Потери будут компенсированы. Я обеспечу эквивалентную боевую мощь той, что была утеряна.* Вердикт оглашается недолго. Председатель завершает его так: — *Экипаж «Затмения» Доминация принимает как военных беженцев. Люди вольны остаться в Доминации, если им так угодно. Если им не угодно, то мы рассмотрим варианты их депортации в Галактику. Опрос людей и доклад об их решении поручается командиру Эли'вэн'то.* Естественно, вердикт обжалования не подлежит и все причастные не имеют права покидать границы Доминации до исполнения требований совета. Для всех них это значит долгую увольнительную из активного флота. Восполнить потери. Любой ценой. Звучит на передовой мыслей у Трауна, почти как ещё одна стратегическая задача. Он принимает это не как приговор. Скорее, как уравнение, которое предстоит решить — с использованием всех формул из архивов Сидиуса, разроботок Вейдера, доступных ресурсов, и всех наставлений Асоки одновременно. Траун покидает трибунал без тяжёлых чувств. Всё могло бы быть намного хуже. Очевидно, слова Ар'алани или доброжелателей подействовали на синдикат и военный совет. Может, они таки поверили, что Асока – Светлая Богиня, а может… — Траун! — отрывает его от размышлений Илай. Траун останавливается и дожидается, когда человек догонит его. — Надо поговорить! — серьёзно выдаёт Илай. — Понимаю. Отойдём. Илай плетётся рядом с чиссом до подходящего места, где можно переговорить, молча. — Ты хочешь знать, как именно я собираюсь осуществить свой план, — начинает Траун, когда они заходят в кают-компанию для офицеров. Илай лишь смотрит на него упорным взглядом. ​ Траун достаёт небольшой голопроектор. Голограмма появляется в воздухе: не флот, не карты гиперпространства — цепочка генетических маркеров, плотное сплетение линий и цифр. ​ — Что только толкает тебя делать то, что повергло бы в шок любой комитет этики, — тихо комментирует Илай. ​ Уголок губ Трауна чуть дёргается. — Это уже делалось, и не один раз. С разной степенью… этической гибкости. Республика клонировала армию Феттов, Камино превратили в фабрику голов, и все закрывали на это глаза, пока это было удобно. Да сами чиссы рассматривали договор с каминоанцами, и не один раз, в целью поправки демографического положения! — Твоё предприятие куда более замысловато, — отмечает Илай и кивает проекцию. — Ты не просто клонов собираешься создавать. Ты… ты собираешься играть в бога. — Я лишь наделю клонов предрасположенностью к связи с Силой, — спокойно докладывает Траун. — У них будет повышенный уровень мидихлорианов, если говорить языком джедаев. ​ Илай вздыхает. Он знал о рвении Трауна обрести ключ «к Силе». Траун копал глубоко и долго. Вероятно, он самый осведомлённый в галактике индивид по этим вопросам на данный момент. Илай не спорит. — И как ты доложишь это синдикату и совету? — спрашивает он. ​ — Я скажу ровно столько, сколько они смогут понять. У нас есть матрицы, у нас есть образцы мидихлорианов, у нас есть понимание, как направить рост. Не только тел, но и их способностей в Силе. Да, мы не заменим Бриджера или… — Траун прерывается, вдруг чувствуя спазм в горле, — Селиу, или… леди Тано, но мы сможем создать что-то особенное. ​ — Империя уже пыталась. Вейдер пытался. Все, кто трогал это, сгинули. Траун, ты очень рискуешь, — беспокоится Илай. ​ Траун смотрит на Илая так пристально, что тот ловит себя на желании сделать шаг назад. — Разница в том, — произносит чисс медленно, — что они видели в этом лишь инструмент власти. Я рассматриваю это как ресурс к процветанию и миру, к покорению Неизведанных регионов, к Укрощению Хаоса. ​ — Ясно… Обычная песня, — Илай закатывает глаза, не в настроении слушать о великих и грандиозных планах Трауна, которые мало кто понимает, и ещё меньше кто ободряет. — А от меня чего ты ожидаешь? ​ — Я – часть Доминации. Мой долг – защищать Доминацию и мой народ. А ты – мой верный соратник. Ты специалист расчётов. Ты поможешь мне в этом, если конечно у тебя нет целей более важных чем те, что предстали перед нами. ​ — Снова я? — Илай усмехается, коротко и сухо. — Учитывая все обстоятельства, Траун, надеюсь ты не обидишься, если я откажусь… — Ты единственный, кто видел весь путь этой идеи. От и до, — прерывает его Траун. — Ты знаешь меня, ты знаешь чиссов, знаешь людей. Ты видел, как падают и восстают режимы. И ты единственный, кто поймёт, когда нужно будет остановиться или изменить курс. И я послушаю тебя. И многие послушают. Это делает тебя идеальным контролёром проекта. ​ Илай медленно выдыхает: — Контролёром чего именно? Ресурсов? ​ — Да. И денежных и физических, — без тени иронии отвечает чисс. — Я предвзято отношусь в этой затее. Я ожидаю лишь успеха. Я даже не хочу просчитывать вероятность провала. Но только ты можешь сказать мне, когда усилия перестанут быть оправданным. Потому что ты никогда не теряешь голову. Ты непредвзят. Илай молча переваривает сказанное чиссом. Пожалуй, впервые он чувствует себя справедливо похвальным за свой склад. — Прежде, чем я соглашусь… Давай всё же о рисках. Чем мы рискуем, прежде всего? Траун чуть заметно улыбается. Илай не просто непредвзят. Он ещё и прагматичен. — Риски проекта… Велики. Мы имеем технологию пересаживания мидихлорианов. Мы можем взрастить тела и создать поколение, способное чувствовать Силу. Но я не могу обещать, что каждый из созданных мной форс-юзеров выберет правильную сторону. Никто не может… Я могу лишь постараться. Он на мгновение прикрывает глаза. Илай не смеет прервать его вопросами. — Асока… дала мне понимание, что Сила – не принадлежность и не трофей. Это вселенская сила, не познав которую, мы не разовьёмся так, как могли бы. Илай тяжело вздыхает. То, что Аскои не стало не укладывается в голове. Её присутствие будто ощущается здесь и сейчас. То, что её нет, Илай пока что не осознал. ​ — Илай, — Траун открывает глаза и подходит к нему поближе. — Я не прошу тебя одобрить это. Я прошу тебя следить за тем, чтобы всё пошло по плану, даже если меня не будет. Кто-то должен будет помнить, ради чего всё было начато. ​ Илай долго молчит. — Ты правда доверяешь мне это? Траун выключает проекцию и протягивает Илаю модуль с данными исследований. Простой жест, точно как когда-то он впервые вверил ему цилиндр со всеми кодами доступа ЗР. Просто на всякий случай. И ни разу Илай не разочаровал его. — Последний приказ, — уверяет чисс, — за тобой. Если когда-нибудь ты решишь, что цена стала неприемлемой, ты остановишь программу. Илай протягивает руку и берёт модуль. Тяжёлый, как приговор. — Ладно, Траун, — выдыхает он, — Посмотрим, что там и как клонируется. — Спасибо, — шепчет чисс. В тусклом холодном свете кают-компании две фигуры и их тени замерли, как штрихи на фоне проекта, которому предстояло решить судьбу нации, и перевоплотить память об Асоке в кровь тех, кого ещё не существует.