На три шага вперед

      — Погода благоволит, — хриплым голосом сказал мистер Роуг, наблюдая в окно за постепенно прибывающими гостями.       Через полчаса уже начнётся церемония, и под сентябрьским солнцем десятки богатеев с жёнами и мужьями уже томились в ожидании среди официантов, всюду шныряющих с закусками и шампанским. Зона церемонии, украшенная аркой из тысячи кустовых белых роз и шелковых тканей, расположилась под парящим белоснежным тентом. Среди гостей вальяжно расхаживал и господин Блаун, принимая поздравления. Одет был с иголочки — в чёрный смокинг с чёрной рубашкой, воротничок которой украшали золотые типсы в виде уголков, связанных цепью. За ним хвостиком ходил Адам и, скорее всего, напоминал своему боссу имена многочисленных гостей.       Цокнув каблуками туфель о паркет и сцепив руки в замок за спиной, мужчина повернулся к сыну.       Вокруг Рави суетился Йен, разглаживая последние складки на костюме. Стилист уже уложил ему волосы, и оставалось только собраться с мыслями, чтобы выйти к гостям.       — Ты очень красивый, сынок, — улыбнулся отец, встав за спиной Рави и рассматривая отражение сына в зеркале, — твой папа был бы счастлив увидеть тебя сейчас.       — Может и хорошо, что он этого не видит, — резко ответил юноша. Даже если отцу это больно слышать, простить он не мог и в то, что его может задеть нечто подобное, не верил. Отца всегда волновали только деньги.       — Рави, это просто сделка. Никто не просит тебя любить этого человека, — искренне недоумевая, развёл руками мужчина.       — О, боже! Да у тебя вообще не осталось совести. Мог хотя бы сделать вид, что тебе жаль, — выпалил хром, дрожащими то ли от злости, то ли от волнения руками налил себе в стакан воды из графина и выпил залпом.       Ни в чем не повинный Йен стушевался и старался слиться со стеной, отойдя в другую часть комнаты, чтобы эта ссора, не дай Бог, не коснулась его.       — Он чудовище! — не мог успокоиться Рави, — он отобрал дело всей нашей семьи, то, что построил наш прадед! Он отобрал все у меня! В этом ты виноват. А ты продолжаешь лизать ему руку, как собака, чтобы он не засадил тебя в тюрьму.       — Рави… — начал было мужчина, даже не обращая внимание на обвинения, — тебе пора успокоиться, нам уже пора идти к алтарю.       — Ты не поведёшь меня туда, — наконец успокоившись, холодно сказал юноша. Йен хотел было возразить, что это традиция и что отец непременно должен отвести его к алтарю, но решил лучше не вмешиваться.       — Рави… — мистер Роуг начинал злиться и хотел было прикрикнуть на сына, но тот его перебил:       — Если ты не сядешь к гостям, я устрою скандал, — жёстко сказал Рави, — Дан будет в бешенстве.       Отец нехотя вышел из комнаты, сжав кулаки, а Рави тут же поник. Он опустил взгляд на свою кисть: на среднем пальце правой руки было кольцо. Рави несколько раз покрутил его большим пальцем и нахмурился. Это любимое кольцо папы.       Все же, юноша был рад, что он ничего этого не видит. Это разбило бы ему сердце.       — Мне жаль, что так произошло, — тихо сказал Йен, пытаясь снять напряжение, повисшее в воздухе.       — Спасибо, — грустно улыбнулся Рави и, мотнув головой, будто стряхивая с себя всю печаль, расправил плечи, из побитого птенца снова превращаясь в грациозного лебедя.       За окном полилась торжественная музыка, и Йен, в последний раз расправив складки на костюме, тихо скомандовал: «пора».       Гости заняли свои места по обе стороны от прохода, посматривая назад в ожидании второго жениха. Почти все присутствующие не ожидали свадьбы ни одного из будущих супругов, особенно знакомые Рави. Зная, что юноша ведёт свободную жизнь и купается во внимании сотен мужчин, они были шокированы скорой свадьбой, ведь хром получал с десяток предложений о замужестве, но ни на одно не ответил согласием, считая, что выходить замуж в 23 года ему ещё рано.       Дан стоял возле белоснежной арки в компании престарелого щуплого мужчины, приглашенного для регистрации брака, и по-хозяйски осматривал присутствующих гостей. Он надеялся, что Рави будет благоразумен и все пройдёт, как по маслу. Даниэль хотел, чтобы это прекрасное создание улыбалось всю свадьбу, ведь нанятая пресса должна была запечатлеть сие радостное событие. Важен был каждый взгляд и каждая улыбка, ведь маленькие дроны-операторы как надоедливые мухи уже кружили вокруг и ловили каждый момент.       Живой оркестр мягко заиграл свадебный марш, и гости замерли в ожидании. Через минуту двое портье распахнули двери, и из них показался светлый тонкий силуэт. Губы Даниэля сами растянулись в улыбке. Ему даже показалось, что ни у кого в целом мире не будет такого мужа, как у него. Словно это соревнование.       Рави был неповторим, он всегда мог удивить прессу своими образами и тут не прогадал: он был одет в великолепный белый костюм, пошитый по мотивам армянских свадебных одеяний; под тяжёлым свадебным кейпом, который струился из плеч и совсем немного касался пола, его изящную фигуру обтягивал узкий костюм, расшитый золотом, с воротником стойкой под горло, а длину ног и тонкость талии подчёркивал широкий золотой пояс. Дан ощутил трепет в груди. Такой, когда смотришь на бесценной красоты трофей, завоёванный в битве.       С каждым шагом этот трофей становился ближе, и мужчина видел, как он улыбается и скромно здоровается с гостями. Его сердце могло бы даже дрогнуть от этой прекрасной улыбки, но Дан очнулся, напоминая себе, что это искусная фальшь.       Рави, будучи центром внимания, чувствовал себя в своей тарелке. Даниэль приказал ему выглядеть счастливо, и он очень старался, да так, что на пару секунд даже сам поверил в это, и, только дойдя до своего будущего мужа, вспомнил про сердце, рвущееся от волнения наружу.       Музыка стихла, и мужчина за небольшой трибуной начал свою торжественную речь. Захотелось сорваться с места, убежать с собственной свадьбы, прям как в низкосортной мелодраме, но только сильные руки, которые держали его ладони, заставляли оцепенеть и, как завороженного, смотреть в глаза жениху.       Вскоре прозвучало два «да», и мужчина протянул молодоженам кольца из черненого золота.       Дан взял меньшее кольцо и аккуратно надел на палец хрома, чувствуя, как дрожат его руки.       — Можете поцеловать друг друга, — громко сказал мужчина, когда и Рави надел кольцо мужу.       Одной рукой Даниэль охватил его талию и, шагнув к оцепеневшему юноше, коснулся его губ.       Загремела музыка, и гости подорвались со своих мест с овациями, выкрикивая поздравления.       В голове, те пару секунд, что поцелуй длился, казалось, на бескрайнюю вечность растянулись. Рави чувствовал дыхание на своей коже, чувствовал, как даже дрожь в теле замирает рядом с этим Чудовищем и немой крик о помощи в зародыше душит.       — Ты прекрасно выглядишь, — шепнул ему на ухо Блаун, перекладывая обе руки на его талию.       Выйдя из оцепенения, Рави отпрянул от мужа и, натянув широкую улыбку, обернулся к гостям и камерам — спектакль надо продолжать. ***       Банкет проходил вполне спокойно. Первую половину вечера Дан держал молодого мужа при себе, не отпуская ни на шаг, чем весьма нервировал и без того напряжённого Рави.       — Прекрасная свадьба, Даниэль! — воскликнул полноватый мужчина, похожий на старого извращенца, и, сгибаясь в вежливом поклоне, мокро поцеловал тыльную сторону ладони Рави, — примите мои поздравления.       — Благодарю, — улыбался Дан, немного приобнимая Рави, пока он незаметно для всех вытер руку о штанину, брезгливо вздрогнув.       — Через неделю устраиваю благотворительный аукцион, надеюсь увидеть вас вместе.       — О, это прекрасно, я люблю аукционы, — радостно сообщил Рави, — с удовольствием присоединимся.       — Замечательно. Ещё раз поздравляю вас. Особенно тебя, Даниэль, ты заполучил прекрасного мужа, — весело подмигнул Блауну мужчина и удалился.       — Скорее захватил, — съязвил Рави, когда тот отошёл на безопасное расстояние.       Дан уже не обращал на эти реплики внимание, ведь младший весь вечер не упускал возможности сказать что-то колкое. Его это даже забавляло.       — Ты отлично справляешься.       — Любой каприз за ваши деньги, — расплылся в фальшивой улыбке Рави, выпивая очередной бокал, — ой, что я говорю. Хотя бы за мои!       Юноша через каждые пять минут старался напоминать мужу, что тот оставил его без собственных средств. Он изрядно осмелел, поняв, что ему придётся жить с этим человеком. И даже пытался найти ту грань, когда у Дана закончится терпение, чтобы наверняка знать точку невозврата. Но мужчина был непреклонен и любые нападки чаще всего игнорировал.       — Кстати, у меня есть для тебя подарок, — Даниэль взял его за руку и отвёл в сторону. Затем он одним жестом позвал Адама, и тот, как всегда, словно по волшебству, возник прямо из земли со своим планшетом.       — Надеюсь, ты подаришь мне мои деньги.       — Лучше, — Дан взял из рук своего помощника планшет и передал его мужу.       Рави удивлённо распахнул глаза:       — Ты даришь мне самолёт?!       — Нравится?       — Шутишь? Конечно! Спасибо! — воскликнул Рави и резко сменил тон:       — На нем я смогу улететь от тебя подальше, — хром небрежно отдал планшет Адаму и схватил у проходящего мимо официанта какой-то коктейль, не сводя глаз с мужа.       — Можешь язвить сколько влезет, — Дан снисходительно улыбнулся. Честно говоря, другая реакция его бы разочаровала.       — Могу довольствоваться только этим, — пожал плечами Рави, — но за подарок спасибо.       Когда молодожёны закончили с любезностями перед гостями, а пресса закончила съёмки и отозвала свои дроны, Дан отпустил от себя Рави, и тот смог спокойно отдохнуть. Отца, который пытался поговорить с сыном, Рави упорно игнорировал и больше общался со своими друзьями, каждый из которых считал своей обязанностью спросить: «Ты же не собирался замуж! Как это произошло?».       — Боже, как я устал, — простонал Рави, разминая шею, — этот плащ такой тяжёлый.       Йен взял в руку кейп и приподнял его над землёй, хоть ненадолго снимая этот груз с плеч Рави.       — К сожалению, даже торт будет ещё не скоро, придётся потерпеть.       — Завтра весь день проведу в спа.       Йен замер и жалобно посмотрел на Рави.       — Только не говори, что на завтра есть планы, — обречённо вздохнул он, замечая его взгляд.       — К сожалению, да. Господин Блаун сказал, что завтра прием у Министра по делам торговли. Придётся лететь в Вашингтон.       — За что мне это? — вздохнул юноша, — распорядись, чтобы в самолёте был массажист.       — Будет сделано, — кивнул Йен.       — Поздравляю со свадьбой, Рави, — раздался голос за спиной, который хром и с закрытыми глазами узнает.       — Йен, оставь нас.       Помощник кивнул и поспешил оставить их одних, отпустив кейп. Тяжёлая ткань опять всей своей тяжестью рухнула на хрупкие плечи и заставила поморщиться.       — Что ты здесь делаешь? Я приглашение не высылал.       — Как же так, малыш? Ноги ты раздвигаешь передо мной, а выходишь замуж за другого, — перед Рави возник высокий парень с чёрными, как смоль, волосами и густой щетиной.       Эль Герреро — племянник одного мексиканского бизнесмена. Амбициозный молодой человек прибыл в Новый Орлеан по поручениям дяди для расширения бизнеса и встретил здесь Рави на одном из форумов год назад. С тех пор они были любовниками. Эль был не единственным, с кем спал Рави, но самым напористым.       — Так вышло, Эль, — пожал плечами Рави, — всего лишь бизнес.       — Брак по расчёту?       — По большой и светлой любви, — закатил глаза юноша, давая понять, что это не так. Не может же он кому попало рассказывать о том, что он здесь буквально заложник.       Герреро усмехнулся и протянул ему руку, приглашая на танец. Рави согласился, и парень осторожно повёл его за собой.       — Твой муж — опасный человек. Он не будет против танца?       — Вот и проверим, — улыбнулся юноша, — по крайней мере, убьют тебя, а не меня.       — Я готов рискнуть, — Эль провел рукой по его спине и крепче прижал к себе.       Если бы Рави дали выбор, то он с большим удовольствием вышел бы замуж за Герреро, чем за Блауна. Эль был грубым и неотёсанным мексиканцем с кипящей кровью, но Рави он буквально боготворил.       — Я рад тебя видеть, но, думаю, надо будет прекратить наше общение.       — Как скажешь. Но прощальный танец я заслужил?       Рави кивнул, прекрасно понимая, что Эль лукавит и так просто не оставит его в покое. Это льстило. Краем глаза он заметил, как за ним пристально наблюдает Адам, изредка поглядывая в свой планшет. Господи, как же Рави ненавидит этот планшет.       Неспешная музыкальная композиция слишком быстро сменилась более ритмичной, и Эль не стал наглеть. Он вежливо поклонился перед хромом и поцеловал его руку. Рави это даже надоело за целый день, хоть и льстило, что с ним обращаются, будто с королевской особой.       — Я позвоню, — шепнул ему напоследок Герреро, намекая на скорую встречу, и растворился в толпе.       Рави танцевал ещё со многими людьми, которым нельзя было отказать, ещё множество раз целовал своего мужа под поздравительные речи гостей, продолжал улыбаться и светиться поддельным счастьем.       После окончания торжества хром был похож на выжатый лимон, хотел поскорее попасть домой и уже намеревался сбежать, но у Дана были другие планы.       — Я хочу домой.       — Ты поедешь со мной, — Даниэль открыл перед ним дверь машины, — вещи из твоего дома сегодня перевезли ко мне.       Рави уже хотел было возмутиться, но он слишком устал. В отчаянии вскинув голову вверх, прошептал «кто бы сомневался» и послушно сел на заднее сидение.       Машина тронулась, и юноша уставился в окно, стараясь ни о чем не думать.       — Ты отлично справился сегодня, — сказал Блаун.       Рави молчал. Снова началась эта паника. Потому что Он рядом. На свадьбе было много людей, и при них Рави не боялся мужа, да и выпил прилично. Но теперь они одни, а одного алкоголя в крови уже недостаточно. В неё бы храбрость подмешать.       Спустя некоторое время водитель сбавил ход, и машина свернула с шоссе, въезжая в дубовую аллею. Кроны массивных деревьев мрачным куполом смыкались над дорогой. Уже смеркалось, а в свете фар эта дорога казалась даже зловещей.       Вскоре показались огромные кованные ворота, и в Рави поселилась надежда, что дом Блауна окажется не таким бездушным, как его кабинет.       Так и оказалось. Взору открылась шикарная вилла с колоннами, бассейном, огромной террасой, и… вооружённой охраной.       «Вот и моя тюрьма» — подумал Рави и, закрыв глаза, тяжело вздохнул.       Машина остановилась у крыльца, и Дан помог Рави выйти. Этот длинный кейп, казалось, стал неподъёмным и жутко мешался.       — Чувствуй себя как дома, — сказал старший, когда они зашли в просторный холл. Рави осмотрелся. Ему здесь даже понравилось.       Они поднялись на второй этаж по лестнице с кованными перилами, прошли по широкому коридору, и Даниэль открыл перед ним дверь.       — Это моя комната? — спросил Рави, осматривая просторную светлую спальню, из которой был выход на огромную террасу с лежаками. Так же здесь был гардероб и большая ванная комната.       — Да, она твоя, — Даниэль улыбнулся, наблюдая, как Рави любопытно заглядывает в каждую дверь.       Всё осмотрев, Рави замер посреди комнаты, ожидая, что дальше скажет или сделает его муж. Только сейчас до него дошло, что он может заставить его делать буквально все, что угодно. Даниэль был привлекательным, но спать с ним… Рави не мог представить каково это — лечь в постель с человеком, даже от присутствия которого у него внутренности замерзают.       — Я не трону тебя, — прочитал его мысли Блаун, подходя к нему ближе. Рави закусил нижнюю губу и опустил взгляд.       Хотел было отшатнуться от него и отойти хоть на шаг, но мужчина поднял обе руки и осторожно коснулся его шеи, словно чего-то хрустального, большими пальцами приподнимая его подбородок вверх. Пальцы бы чуть ниже — и его ладони сомкнулись бы на тонкой шее. Рави забыл как дышать, замер в оцепенении, когда мужчина коснулся волос и слегка повернул его голову, рассматривая каждую черту лица.       — Ты боишься меня? — хрипло спросил мужчина, заставляя юношу смотреть на него. Рави не мог выдавить из себя даже слово, только отвёл взгляд, чтобы не смотреть в тёмные глаза.       — Правильно делаешь.       Даниэль отпустил его лицо, и Рави сразу отошёл на несколько шагов назад, обхватывая себя руками. Только он почувствует себя в безопасности, что его никто не тронет, только обретёт хоть каплю смелости, Дан напоминает ему, что он Чудовище, о котором Рави толком ничего не знает и не знает, на что оно способно. А Блаун наслаждался. Он упивался этим страхом, ему безумно нравилось, что в его руках такое утонченное существо теряло весь свой гонор и превращалось в безвольную куклу.       — Завтра у нас тяжёлый день, но после ты сможешь отдохнуть, — Дан обошёл его вокруг, словно хищник загоняет животное, — я ведь подарил тебе самолёт. Полетишь куда захочешь.       Рави молчал. Всё ещё не издал ни звука, смотрел в пол. Так послушно. Самому было от себя тошно.       — Спокойной ночи, Рави, — Даниэль решил, что с мальчишки наконец хватит и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.       Хотелось взвыть. Как раненый зверь. Кричать, пока весь негатив не выйдет вон, пока голос не сорвется.       Рави медленно осел на стоящий рядом диван и, прижав руку к груди, вспомнил, что все ещё в этом свадебном костюме. Он так мечтал о нем, а теперь ненавидит.       Дрожащими руками хром потянулся к застежкам. Снять его оказалось труднее, чем надеть. Тонкие молнии не поддавались, а пуговицы выскальзывали из пальцев. Костюм резко слишком тесным стал. Как же он его ненавидит. Как же хочет снять его с себя.       — Ну давай же, давай, — шептал Рави, пытаясь расстегнуть молнию на боку, — пожалуйста.       Но она так и не поддалась, в неё заела ткань. Дышать мешает, на ребра давит, воздух в лёгких в раскаленный металл превращает.       Хватая ртом воздух, как рыба без воды, Рави заметался по комнате:       — Где же, хоть что-то… — судорожно открывал ящики стола и комода, а затем побежал в ванную. Сюда же привезли его вещи, где-то должно быть хоть что-то острое.       Перерыв все полки в шкафу в ванной, он всё же нашёл ножницы. Оттянув край плотной ткани на боку, воткнул одно лезвие и начал резать. Прям по молнии, прям по тонкой вышивке из золотых нитей, чтобы хоть один глоток воздуха сделать. Пропоров огромную дыру, он выкинул ножницы и начал рвать. Не замечал, как мелкие пуговицы в ладони впивались и кожу царапали, и продолжал срывать с себя тяжёлую ткань, треском швов свои же всхлипы пытаясь заглушить. Слёз не было, они где-то в горле вместе с воздухом застревали и распаляли панику в груди.       Рави на пол рухнул, пытаясь стянуть с себя верх костюма сквозь образовавшиеся в нем дыры и не успокоился даже тогда, когда остался в одних брюках.       Кейп. Этот кейп мастерами был в ручную золотом расшит, главным украшением должен был стать, но оказался неподъёмным грузом на его плечах.       — Ненавижу тебя, ненавижу, — как умалишённый шептал Рави. Дрожащими руками нашёл на полу брошенные ножницы, снова начал резать и белоснежную ткань на куски рвать. А дышать всё нечем.       Это продолжалось, пока не скрутило желудок, в который за целый день попадал только алкоголь. Тело прошибло холодным потом, и мальчишка бросился к унитазу. Его вырвало, потом ещё раз. На дрожащих ногах кое-как до ванной дополз, кран открыл и холодной водой умыться смог.       Без сил спустился на пол, а потом и вовсе лёг на костюм, разорванный в клочья. Вдруг стало в разы легче, веки стали тяжелеть, и Рави сам не заметил, как отключился на теплом полу.