На три шага вперед

      Новый Орлеан всегда был загадочным городом. Город джаза и карнавалов. Город вуду и мертвецов. Не влюбиться в него невозможно. Даже под гнётом технологического процесса он не растерял свой шарм. Рави обожал свой родной город и никогда бы не променял его на другой. Совсем недавно, до того, как отец сказал ему, что придётся выйти замуж, он не задумывался о том, какую ведёт жизнь, и не задумывался, какую жизнь ведут люди вокруг него. Этот город, как и любой другой, погряз в алчности, коррупции и безнаказанных убийствах. Раньше Рави и подумать не мог, что станет частью этого, что погрузится в этот кровавый мир и запачкает свои руки.       Прошло два дня с того момента, как Дан привёз его домой. Первые сутки он почти всё время спал в своей комнате, лёжа под капельницей. Наркотики быстро выводились из крови, а синяки заживали. Дан его не тревожил. Дел в компании за эту неделю накопилось достаточно, и он снова пропадал на работе.       Рави был этому даже рад, он не знал, что сказать ему, и не знал, что скажет ему Даниэль. Поэтому подумал, что лучше затворником сидеть в своей комнате и собираться с мыслями. Впрочем, если на первый взгляд может показаться, что он всё это время рефлексировал, сидя в кровати, поглощал тонны еды и сёрфил по просторам интернета, то это не так.       Почти за неделю отсутствия Рави, Хофман очень продвинулся в своём расследовании. Это не радовало. Нужно было просмотреть все записи, что были сделаны в его квартире и на его телефон, чтобы всё разузнать. Времени оказалось катастрофически мало, ведь конец месяца был совсем близко, буквально через четыре дня. И тогда Рави будет слеп. Лои предупреждал, что программа слежения самоуничтожится, чтобы остаться незамеченной для систем сканирования ФБР. А денег на установку новой у него теперь попросту не было. Дан уничтожил и поддельный паспорт, и счета, перед этим вернув себе остатки ворованных средств.       По записям Рави выяснил, что Рикки следил за Даниэлем и видел, что тот встречался с Герреро во Французском квартале. Он убедил своего босса дать ему разрешение на расследование, когда показал фотографии, как Блаун входит в его бар, расценив это как связь с картелем.       3D модель его пистолета, сделанного Даниэлем, позволила экспертам выяснить, что он отлит ни на одном из известных заводов. Но факт наличия нелегального оружия у мужа их объекта никак не обличал самого Блауна. Этого было недостаточно. Но вот слежка за ним дала плоды. Рикки узнал о следующей встрече с картелем и о том, что Даниэль собирается передать Герреро какой-то груз в фурах. А въезд в страну Хавьера Хименеса уж точно не был совпадением. Далее Рави узнал, что ФБР не вмешались во встречу, потому что УБН были против.       Управление по борьбе с наркотиками посчитало, что это вмешательство может навредить их внедренным агентам в картеле и поставит их под удар. Поэтому они ничего не смогли сделать. Только ждать.       Ситуация накалялась. ФБР было на хвосте у Блауна, а он об этом даже не знал. ***       — Рави? — низкий голос мужа за спиной заставил его вздрогнуть. Явился.       Отложив планшет, юноша обернулся, выглядывая из-за спинки дивана. Даниэль стоял в дверях его комнаты, опираясь на косяк. В руках с разбитыми костяшками была бутылка вина. Рави нахмурился, вопросительно смотря на неё.       — Твоё любимое, — ответил он на немой вопрос, подходя ближе и показывая ему этикетку.       — Тогда проходи, — пожал плечами Рави и продвинулся от центра дивана к краю, уступая Даниэлю место.       Мужчина усмехнулся и, взяв штопор с тележки полной еды, которую недавно приволокла домработница по просьбе Рави, принялся откупоривать вино.       — Откуда знаешь, какое моё любимое? — спросил Рави, наблюдая, как он открывает бутылку. Такое простое действие, но такое завораживающее. Наверное, дело не в самом процессе, а в его исполнителе.       — Наш повар сказал, — Даниэль лёгким движением одной руки подхватил сразу два чистых бокала с тележки и, наполнив их, протянул мужу. Удивительно, в его огромной руке поместился бы и третий.       Рави обхватил бокал ладошками и, подтянув под себя ноги, выжидающе уставился на мужа. На секунду он ощутил странное чувство единения с ним. Будто «совместное» убийство должно было их сплотить. Фактически смерть Герреро была не на его совести, но Рави считал, что это он его убил, пусть и руками мужа. Но на удивление, совесть его не мучала. Он был… доволен.       — Нам ведь нужно поговорить, — продолжил Дан, поставив свой бокал на столик, не спеша снял свой пиджак, повесил его на подлокотник и сел с другого края дивана, закидывая одну руку на спинку.       — Событий для «поговорить» хоть отбавляй. С чего начнём?       — Начнём, пожалуй, с твоего самочувствия, — Даниэль расстегнул две верхние пуговицы рубашки и, наконец, расслабившись, снова взял свой бокал.       — Я в порядке, — отрезал Рави, отпивая вина.       — Ты много пережил за эти дни.       Юноша резко зыркнул на него исподлобья и сощурил глаза.       — Что именно? То, что ты нашёл мою квартиру? То, что мы переспали? Или то, что мой бывший меня похитил? Что именно, Дан?       «Переспали? Он так это называет?» — усмехнулся мужчина. Видимо, это всё, что его заинтересовало в этой тираде.       — Я могу всё это пережить. Я не такой слабый, как ты думаешь, — успокоил его Рави и допил остатки вина.       Даниэль впервые навестил его за это время. Точнее, впервые после того, как Рави пришёл в себя. Пока тот был в отключке и отсыпался, он не раз приходил к нему и смотрел, всё ли с ним в порядке, будто мальчишку кто-то украдёт прям из его комнаты.       — Ты прекрасно держишься, это я уже понял, — улыбнулся Даниэль.       — Хочешь знать, что у меня на душе? — с нотками сарказма спросил Рави.       — Да, ты же хотел, чтобы мы разговаривали, как это делают семейные пары, — извиняться Дан не любил. Слишком сложно было переступить через своё эго и сказать «прости» ещё раз. Нет, он бы мог сказать Рави «проси, чего хочешь», чтобы искупить свою вину, но он этого никогда не сделает, ведь младший может попросить свободу. Дан никогда об этом не спросит, потому что он человек слова и ему придётся выполнить это желание. А он этого совсем не хочет.       — Я не раздавлен и не убит горем, вешаться не собираюсь, — пожал плечами Рави и приподнялся с дивана, протягивая пустой бокал мужу. С его плеч свалился плед, в который он кутался, и обнажил голые плечи под тонкой безрукавкой. Дан впервые увидел его в одежде с коротким рукавом и удивился, уставившись на изящные руки, будто до этого не видел его голым.       Рави всегда максимально закрывал свою кожу и не любил открывать руки на людях. Странная особенность в жарком Орлеане, но он считал, что сексуальность должна быть не в наготе. И это работало. Его неприступный шарм сводил с ума. Все его мужчины хотели поскорей раздеть его, чтобы увидеть хромную кожу и ощутить её во всех уголках утонченного тела.       — Странное чувство, будто ещё наркотики не все вывелись, — продолжил Рави, наблюдая, как Дан подливает вино, — я убил человека, — вдруг тихо сказал юноша, принимая свой бокал назад. Затем встал, откинув плед, и вышел на террасу. Нужно подышать. День солнечный, а он сидит в четырёх стенах, уткнувшись в планшет.       Даниэль прихватил с собой бутылку вина и поплелся за ним. К тому времени Рави уже стоял возле перил и осматривал территорию виллы. Наконец-то газон не истаптывали ноги наёмников. Снова стало тихо, только слышалось журчание фонтана и шум автомобилей вдалеке.       — Его убил я, — напомнил Дан, проходя следом за ним и вспоминая, в каком неконтролируемом гневе был и как под своими ударами чувствовал, как раскололся череп Герреро.       — Но я вынес приговор, — Рави развернулся, опираясь поясницей на каменные перила, и слегка съёжился, прижимая бокал к груди, когда Дан подошёл вплотную.       Странное чувство недосказанности не покидало Рави. Он ведь хотел бы сказать больше по поводу того, что они переспали, но это было так неловко, что он предпочитал делать вид, что ничего не было или ничего из ряда вон не произошло, хотя нахождение мужа рядом заставляло сердце замирать.       — Его бы всё равно казнили за предательство, — пожал плечами Дан, коснулся его волос, а после тыльной стороной ладони провёл от плеча до локтя, наблюдая как мгновенно кожа покрывается мурашками вслед за его касанием. Рави не поднял взгляд, даже не шелохнулся, ожидая, что будет дальше.       — Ты винишь себя?       — Нет, — слегка задумавшись ответил Рави, сам удивляясь своему ответу, — в этом все дело. Я, наверное, ужасный человек, если меня не терзает чувство вины.       — Он сделал тебе больно и получил по заслугам.       — Ты тоже сделал мне больно, но… — резко начал юноша, но потом утих, опуская голову, — но тебя я убить не хочу.       — Это потому что у меня была на это причина. Ты сам виноват. Ты не был послушным, — абсолютно без злобы улыбнулся мужчина, сверху вниз смотря на краснеющего мужа и щурясь от яркого солнца. С приходом весны погода изо дня в день становилась всё лучше.       Рави закусил губы, собираясь с мыслями, чтобы задать интересующий его вопрос:       — Что ты сделаешь? — начал он, перебирая пальцы, — Что со мной будет дальше?       Даниэль вдруг вскинул голову, смотря в даль, вздохнул полной грудью и, не спеша, отставил на перила свой бокал.       — Ничего. Ты достаточно настрадался из-за меня, — он положил ладони на его шею и большими пальцами приподнял его подбородок. Рави, как раньше, вздрогнул от его прикосновений. А воздух снова стал тяжёлым, будто с появлением Дана кислород всегда исчезал, не давая насытиться.       — Всё вернётся на круги своя, — продолжил Даниэль, всматриваясь в его лицо, на почти затянувшуюся ранку в уголке губ, которую оставил он сам, на небольшую, почти сошедшую ссадину на скуле. Заживает на нем и правда всё чуточку быстрее, но болит также, как и у всех. Ему хотелось поднять майку Рави и посмотреть, есть ли ещё синяки на его животе, но пугать мальчишку он не хотел, хоть и делал это постоянно даже без умысла.       Даниэль склонился над мужем и коснулся его губ своими, не сумев устоять перед соблазном их поцеловать. Вздрогнув от резко хлынувшего по всему телу жара, Рави ухватился пальцами в его запястья и ответил на короткий поцелуй. И всё? Не смертельно ведь. Почему тогда ноги подкашиваются? Отстранившись от аккуратных влажных губ, пустой взгляд Дана прожорливо впился в серые, немного напуганные глаза мальчишки, пытаясь прочитать его мысли. Он не сопротивлялся, не оттолкнул. Будто так и надо. Будто так и должно быть. Оба замерли на секунду, наблюдая за реакцией друг друга, как за лабораторным опытом.       Первым взгляд отвел Рави. Не выдержал. Опустив голову и сглотнув, приходя в себя, он вспомнил его слова: «на круги своя» — это значит, что Дан опять станет таким козлом, как и всегда?       — Это значит, что ничего не изменится? — тихо начал он, постепенно поднимая с колен свою угнетенную смелость. — Может перестанешь относиться ко мне как к украшению? Я могу больше, и ты это знаешь.       — И что ты предлагаешь? — сощурился Даниэль, поставил Рави на место, когда тот попытался отойти подальше, чтобы чувствовать себя уверенней, и склонился к нему, упираясь руками в перила.       — Я могу управлять компанией отца. Тебе всё равно будет не до этого. Новое производство оружия само себя не наладит, — юноша гордо вздернул носик. Раскрыть несколько карт сейчас было самое время.       Даниэль замолчал и сощурился. То, что Рави знал о производстве, и правда было удивительно, но на всё можно найти объяснение:       — Тебе Герреро рассказал.       — Я знаю это с тех пор, как ты предложил Халлу возглавить охрану на том заводе, — Рави видел, как расширились зрачки мужа, но продолжил, — всё это. Наш брак. Всё было нужно для того, чтобы ты начал своё производство. Тебе для этого нужна была наша компания… Я знаю больше, чем ты думаешь, Дан. Начни уже воспринимать меня всерьёз.       Даниэль сжал зубы, начиная злиться. Рави видел, как он старается сдержать гнев, и собрался с силами, не показывая, как из-за этого взгляда вот-вот задрожат его колени. Схватив юношу за локти, подтягивая к себе, Дан уже собирался сорваться, но вдруг остановился и закрыл глаза, выравнивая дыхание.       — У тебя явно проблемы с гневом, — усмехнулся Рави, радуясь своей смелости, взявшейся из ниоткуда.       — Только когда ты рядом, — съязвил старший, зло отпуская его руки и отходя на шаг назад.       — Дай мне пост гендиректора, и я буду бесить тебя меньше.       Пара секунд битвы взглядами, и Блаун оскалился, разворачиваясь спиной к Рави.       — Этого не будет, — прорычал он и стремительно направился на выход с террасы, для себя решив, что немного позже устроит мужу допрос, как только успокоится.       — Ты. Да ты непрошибаем! Какой же ты... — взбесился юноша, срываясь на крик, и швырнул ему в след свой бокал, — ненавижу тебя! — бокал разбился о стеклянную дверь террасы и усыпал мелкими осколками пол. Взвыв от досады, Рави стал судорожно оглядываться, пытаясь найти, чем ещё швырнуть в него. Так следом полетел и второй бокал, мирно стоящий на перилах, но разбился уже в его комнате о паркет, пролетая сквозь полупрозрачные шторы. Реакции от мужа он никакой не добился, только услышал, как захлопнулась дверь в его комнату.       Злобно прорычав в пустоту напоследок и пнув ни в чем не повинный шезлонг, Рави выпрямился, одернув себя за излишнюю эмоциональность, и сложил руки в молитве, выравнивая дыхание.       — Ну ладно, дорогой, — выделив последнее слово, сказал он сам себе, — это мы ещё посмотрим.       Натянув улыбку, он встряхнул головой, скидывая с лица опавшие волосы, и хотел было направиться в комнату, но замер:       — Чёрт! — снова взбесился Рави, истерично топнув ногой, и, насупившись, сел на шезлонг, думая, как теперь босыми ногами пройти через осколки стекла.