На три шага вперед

      Разве трудно прийти самому? Неужели так сложно не заставлять Рави самого стучаться? Ну уж нет, поздно вечером стоя напротив двери в комнату мужа с двумя бокалами и бутылкой вина в руках, он ни за что не потешит самолюбие Даниэля ещё раз — не придёт первым. Пусть он и был в шаге от этой чёртовой двери и почти постучал в неё, но гордость на этот раз взяла своё и он, звякнув бокалами и ещё секунду нетерпеливо посмотрев на дверь, упорхал на кухню.       Рави слишком любит секс, чтобы отказываться от него, но, к счастью, слишком горд и умён, чтобы не знать себе цену. Один раз он уже поддался голоду, но с этим пора кончать. Это был поступок, не достойный Его Величества. Бегать за мужчинами Рави считал дурным тоном и, когда с ужасом заметил, что делает это сам, пытаясь найти с мужем общий язык, решил окончательно — теперь следующий шаг должен сделать Дан.       Спустившись на кухню, он вернул бокалы на место в шкафу, а после открыл холодильник. Одиннадцать часов ночи прекрасное время для того, чтобы едой унять жажду секса. Никогда не помогало, но Рави неустанно пробовал снова и снова. В этот раз, запивая молоком черную икру, он надеялся избавиться от навязчивого желания.       — Я уже подумал, что Дан скоро станет папой, но вспомнил, что ты парень, — заглянув на кухню, усмехнулся Халл несочетаемому набору продуктов. Он только приехал и, увидев свет на кухне, уже заранее знал, что там сидит Рави. Ночные перекусы были для него нормой.       Юноша по-доброму усмехнулся и протянул стакан с молоком и баночку икры норвежцу, предлагая попробовать.       — Во имя Одина, оставь себе, не хочу знать, каково это на вкус, — замахал руками мужчина, перевернул стул сидением к себе, «оседлал» его, широко расставив ноги, и сложил руки на спинке, внимательно смотря на парня.       — Это вкусно, — Рави долил себе ещё молока. Рыба и молоко так себе сочетание, но это не самое страшное, что он ел. Однажды его это даже начало беспокоить, но пару лет назад, посетив своего врача, узнал, что у хромов часто случаются скачки гормонов. У кого-то это выражается в перепадах настроения, у кого-то чрезмерным вожделением к сексу, а вот Рави посчастливилось иметь пристрастие сочетать несочетаемые продукты, будто он и правда в положении. Так сказать, плата за вмешательство в природу. Но некоторые его знакомые считали эти закидоны очень даже милыми.       — Только тебе. Это ещё одна хромная фишка?       — Что-то вроде того, — пожал плечами и отодвинул от себя икру, — Дан что-нибудь говорил обо мне?       Рави откинулся на стуле и сложил руки на груди, глядя, как Халлвард удивляется вопросу. Задумчиво почесав уголок губ титановым пальцем, он усмехнулся:       — Он не особо любит делиться личным.       — Вы же друзья, — нахмурился младший, — ты должен знать, как он ко мне относится.       — Ты же не идиот. Сам должен видеть, — улыбнулся Халл. Они много проводили времени с мальчишкой, но желания поговорить по душам у него никогда не возникало. Видимо, все эти события помогли Рави довериться своему «надзирателю». Пусть таковым Халлвард не являлся и, более того, бил себя в грудь, заверяя, что нянькой он не станет, это как-то незаметно произошло, когда Дан часто начал уезжать по делам и просить его присмотреть за парнем. Впрочем, очень скоро он перестал возражать, найдя в этом избалованном принце интересного человека.       — Раньше он принимал меня за вещь. Мне важно знать, изменилось ли что-нибудь.       — Рави, когда тебя похитили, Дан был в ярости. Я никогда не видел его таким, — Халл тяжело вздохнул, — ты дорог ему. Но если ты ждёшь, что он вдруг станет романтиком и убежит с тобой в закат, взявшись за руки, то ты, наверное, всё же идиот.       — Не надо утрировать, — цыкнул юноша, поднимаясь из-за стола. Взяв со стола баночку икры и кувшин с молоком, он поставил всё обратно в холодильник, но дверь так и не закрыл, рассматривая всё содержимое так, будто там должно появиться что-то новое. — Я просто хочу, чтобы мы перестали враждовать.       — Ну не знаю, мне кажется, вы были рождены для этого, — хохотнул Халл, делая ставки, как долго младший будет пялиться в холодильник, — слушай, Дан всю свою жизнь привык бороться. Он всего добился сам, хотя вырос на улице. Это тебе не родительский особняк с прислугой, — не то что бы он считал Рави неженкой, но всё же думал, что они люди из разных миров и им сложно понять друг друга, — приходилось выживать. Потом армия и война. Это меняет людей. Мы с ним много пережили, и я знаю, как он думает. Он человек войны. Воевать для него смысл жизни.       Рави закрыл дверцу холодильника, открыл морозилку и достал баночку мороженого. Сливочное. С шоколадной крошкой. Его любимое.       — Я это прекрасно понимаю, — недовольно всплеснул он руками. Поставил банку на кухонный островок, открыл крышку и стал расковыривать его ложкой. — Но между нами слишком долго было все очень плохо. Это отнимает силы и нервы, я так больше не хочу, — юноша закончил раскопки мороженого, а затем стал открывать шкафчики один за другим, что-то пытаясь найти. — Я здесь пленник, Халл. Я его собственность, — напомнил ему Рави, заставив норвежца поморщиться. Неприглядная, но всё же правда.       Юноша всё же нашёл, что искал. С верхней полки еле достал пачку с хлопьями и, насыпав их в банку с мороженным, стал тщательно перемешивать.       — Но я смирился и теперь пытаюсь жить с этим. Мне никуда не деться. Мы с ним можем и дальше делать вид, что мы чужие люди, но это уже не так. Хочу знать, не напрасно ли я стараюсь.       — Рави…       — Халл, я не должен страдать из-за его амбиций захватить целый мир, — юноша вдруг остановился и внимательно посмотрел на норвежца.       — По-моему, ты буквально вчера этому поспособствовал, — лукаво улыбнулся, намекая на идею с госконтрактом.       Рави почему-то смутился. Прикусил губу, а потом замотал головой.       — Я сделал это не для него.       — Может и так, но он тебе нравится.       Халлвард говорил вполне серьёзно, что редко случалось. Обычно он старался вести легкомысленную жизнь, веселиться и праздновать, ведь кровь и жестокость была его работой. Но когда дело касалось его семьи, он шутки опускал. И теперь видя, что муж его лучшего друга, который стал ему младшим братом, отчаянно нуждается в разговоре по душам, вдруг решил озвучить то, что давно витало в воздухе.       — Я это и сам знаю, — спустя долгую паузу ответил Рави, зло втыкая ложку в уже подтаявшее мороженное.       — Как ты мог полюбить его? Он столько тебе сделал.       — Я не сказал, что люблю его, — будучи человеком довольно скрытым, Рави не любил, когда пытались достать до его внутренностей.       — Уверен?       Юноша гневно зыркнул на мужчину, а затем, пригладив свои серебряные волосы, будто одергивая себя и снова беря под контроль свои эмоции, продолжил помешивать мороженное, после чего отправил небольшую порцию мороженного в рот и вдруг, прикрыв глаза, удовлетворительно промычал, наконец-то найдя то, что искал, будто это было шедевром, достойным всех мишленовских звёзд.       — Один человек сказал мне, что у меня стокгольмский синдром, — вдруг опомнился он, — может мне и правда пора к психиатру, но знаешь? Я считаю, что это большая удача. Если бы всё сложилось по-другому, думаю, я давно наложил бы на себя руки.       Рави запрыгнул на кухонный шкафчик и уселся в позу лотоса, отправляя в рот очередную ложку мороженного.       — Ты бы не сделал это, ты слишком себя любишь, — усмехнулся мужчина и поднялся со стула, поставив его на место.       — Ха, может ты и прав, — улыбнулся юноша, а после задумчиво взмахнул ложкой, — но Дана я и правда думал убить.       — Дай угадаю — яд? — насмотревшись, как аппетитно ест Рави, он открыл холодильник и достал бутылку пива.       — Нет, я планировал взломать его ави. Перехватить управление, направить в Мексиканский залив на большую высоту, а потом отключить двигатели. Если даже не разобьётся об воду, то утонет. Там течения. Его даже не найдут, — как ни в чем не бывало, сказал Рави.       — Напомни не переходить тебе дорогу, — опешил Халл, — и что тебя остановило?       — В его завещании нет моего имени, — пожал плечами он.       Халлвард стал рядом с ним и внимательно осмотрел парня. Он был очень милым, особенно в этих бежевых свободных штанах и такой же тоненькой майке, и так по-домашнему уютно восседал прям на столе, будто так и надо.        — Знаешь, на первый взгляд ты не похож на хладнокровного убийцу.       — У медали всегда две стороны, — Рави протянул ему ложку мороженного. Халл недоверчиво посмотрел на него, но всё съел, придерживая его руку. Пару секунд посмаковал, а потом пожал плечами, мол не так уж плохо. — Вот ты, например. Ты убийца и наверняка делал ужасные вещи, но ты же хороший человек.       — Может и так, — засомневался он и достал из ящика вторую ложку, чтобы не есть с одной, а потом отпил пива, за что схлопотал укоризненный взгляд, — чего?       — Ты запил мороженное пивом, а мои пристрастия осуждаешь? — возмутился Рави.       — Это же не рыба с молоком!       — Это была икра!       — Ну это всё меняет, — саркастично выдал мужчина, всплеснув руками, и, щёлкнув надувшегося парня по носу своей ложкой, потянулся к мороженному, — делись давай, умник. Это и правда вкусно.