Желание видеть

      Мия слышит звонкий смех. И в этот момент все до единой мысли вышибает из головы.       Мия видит, как невысокий парнишка с ярко-рыжими волосами смеется до слез.       Мия чувствует, как все мысли вылетели из головы, а внутри всё заполнилось тёплым светом.       Мия не слышит, что Сакуса говорит ему. Он слышит только звонкий смех Шоё. И видит тоже только его.       — Мия? — Киёми пытается привлечь внимание связующего, но всё безрезультатно, — ну и? Тебя все также игнорят?       Мия не слышит эти слова.       Атсуму околдовали, влюбили и жестоко отшили где-то два года назад. Как он всё еще держится не понятно никому из тех, кто был в курсе.       А в курсе были Бокуто и Сакуса, конечно же. Они до сих пор помнят, как после очередной завораживающей быстрой Атсуму признался в любви Шоё. Это было прямо на матче. И это был последний удар Хинаты. А после сигнала окончания матча Мия подошел к нему и сказал, что любит. Каждую улыбку, каждую слезинку, каждый смех, каждый раз, когда тот лажал и каждый раз, когда тот успешно пробивал мячи.       Киёми и Котаро, наверное, никогда не забудут тот момент, когда рыжий сказал, что встречается с Кагеямой, и, кажется, парни слышали, как разбилось его сердце. После этого Атсуму разболелся, прям на следующий же день 38 шарахнуло, как снег в июле. Хотел еще идти на тренировку, но через пару часов после этого решения он потерял сознание, а когда очнулся видел уже белый потолок. Ему повезло лишь тем, что Осаму пришел домой раньше с работы.       Вот так бывает. Любишь кого-то сильно, до безумия, до звёздочек в глазах, до дрожи и боли в груди от радости, что такой человек вообще существует.       А потом тебе разбивают сердце. Организм не выдерживает и сдается.       Так и вышло.       Атсуму едва откачали. А молоденькая медсестра рассказывала что-то про то, что от любви сердце реально может разбиться, что есть мышца, которая может разорваться при отвержении. Сакуса с Бокуто это вполуха слушали. Им плевать было на эту мышцу в сердце. У них потрясающий связующий лежит с обычным воспалением легких, это не может быть связано.       Спойлер: может. И Мия это знал, и слышал все их разговоры, но он не хотел говорить. Вообще. Шоё к нему заходил пару раз, ссылался на помощь с тренировками Нацу, она ведь тоже в волейбол пошла.       А у Атсуму после его визитов пульс зашкаливал, голова кружилась, температура поднималась. В итоге Шоё попросили не приходить.       «Как же глупо. Как же это всё глупо» единственное, что мог думать Мия.        — Тсуму! — вопль Бокуто разрушил белесую пелену перед глазами, — какие планы на вечер?       — А?       — Ну хоть кто-то вернул этого болвана на место, — недовольно пробурчал Сакуса. — Может сходим мясо поесть?       — А… да… — Атсуму попытался снова увидеть Шоё, но Бокуто ловко повторял за ним движения.       — Тсуму, мы здесь, не там, — говорил Котаро, держа руки на боках.       — Ладно, я переодеваться и весь в вашем распоряжении, — Мия развернулся и поплелся в раздевалку совершенно вымотанный.       — Ну и ну… на нём прям лица нет, — пробубнил Бокуто, склонив голову на бок и озадаченно рассматривая уходящую фигуру сеттера.       — Так ведь сегодня ровно два года после того случая.       — Киёми, ты жестокий! — крикнул Котаро.       — Я хоть и выгляжу черствым, холодным и безэмоциональным, но… — начал Киёми, остановившись, лишь когда подошел Хината.       — Что обсуждаете? — его голос чуть ли не прозвенел среди них. Разрядил напряженную обстановку и вернул яркие краски.       — Да…       — Сегодня же два года после того, как Атсуму-сан сильно разболелся, да? — он произнёс это так легко, словно это был пустяк. Словно он не знал из-за чего. Где-то в глубине души Сакуса закипал. Немножечко так. По озадаченным лицам парней Шоё понял, что вопрос его имеет положительный ответ. — Куда-то собираетесь?       — Да, думаем немного поднять ему настроение и поесть барбекю! — энергично рассмеявшись, в своем стиле ответил Бокуто и направился вслед за Атсуму в раздевалку. Между Киёми и Шоё повисло напряженное молчание.       — Сакуса-сан, как думаешь, он простит меня когда-нибудь? — полушепотом произнес Хината и услышал тяжелый вздох, слишком непривычный от Киёми.       — Тебя? Простит.       Атсуму стоял в душе, не чувствуя температуры воды. Сегодня два года, как Шоё сказал то, чего не хотел слышать сеттер. Два года, как он услышал от какой-то там медсестры про мышцу в сердце, что может разорваться от неразделенной любви.       «Пф, ну и бред же.»       А сердце и правда начинало поднывать, про тоску на душе можно уже и не говорить, она была настолько очевидной, что Мия даже изменился в характере. Стал тише, всё меньше выдавал шуток или делал что-то не по плану. После этого тренер выдохнул, ведь теперь не было непредвиденных моментов на матчах.       Правда, это затишье Атсуму было предвестником бури.