Желание видеть

***

      День Х — Хороший или Хреновый.

      Тренеры, воспользовавшись своими связями, договорились насчет зала для проведения тренировочного матча. Они выбрали нейтральную зону, самое разумное решение.       Атмосфера была словно перед спаррингом борцов смешанных единоборств, которые не будут щадить ни себя, ни соперника. Что шакалы, что сборная были нацелены лишь на одно — победа. Ни сетом, ни очком меньше. Даже если придется мячи вбивать в пол с такой силой, что те лопались бы от оказанного давления.       Они пришли одновременно, повезло с тем, что раздевалки разные были. И если у сборной хоть какой-то шум доносился, то шакалы были тихие, словно звери готовились к атаке на свою заветную жертву. Долгожданную, после долгого мучительного голода, изнуряющей засухи и нескольких неудавшихся охот, что особенно подбивало на желание напасть и растерзать.       Бокуто был максимально сосредоточен сегодня, как он выражался в своих мыслях: «самый что ни на есть простой ас». Сакуса тщательно размял запястья до начала разминки, от удовольствия он пребывал где-то между нирваной и землей, но все же не настолько, чтобы совсем позабыть про реальность. Что касается Атсуму и Хинаты... Если первый был явно подготовлен, сосредоточен и готовился к долгожданному пиршеству, то второй скорее напоминал щенка шакала, готовившегося к своей первой охоте.       — Мы их уделаем, — переодевшись, спокойно заявил Мия, осматривая своих товарищей.       — Хэй хэй! Узнаю тебя, Тсум-Тсум! — натягивая шорты, пропел Котаро, а затем стал настолько серьезным, каким не был со времен игры с Нэкомой, — я тоже сегодня выложусь на всю тысячу.       — Эй, не вы одни будете стараться, — напомнил о себе Киёми.       — Да, не вы одни сегодня готовы к сражению, — подхватил капитан шакалов, — не забывайте, что вы не одни здесь.       — Тогда, повеселимся и сыграем в волейбол вместе, — Шоё широко улыбнулся, стараясь скрыть своё зудящее беспокойство от встречи с Кагеямой.       «Мы ведь поговорим, да, Тобио? Ты ведь скажешь мне причину?»       В раздевалке сборной было более оживленно, хотя и ощущалось напряжение. Блюдо с названием «Победим шакалов» готовилось целую неделю и томило в себе миллион и тысячи разных вкусов и запахов. Хошиуми старался разрядить обстановку своими шутками и разговорами с Вакатоши. Кагеяма тихо собирал весь свой гнев в один большой ком, который готов был превратить в силу и уничтожить соперников. Разбить их так, чтобы их вера в себя раз и навсегда пошатнулась. Он сегодня был в идеальной форме. Не голодный, но и не слишком сытый, не перегружен уличным шумом и на удивление выспался впервые за долгую неделю.       Хотелось бы сказать, что разминка команд прошла в гордой тишине, но с Бокуто это было невозможно, да и Коурай не уступал. Они то и дело что-то да выкрикивали, словно соревнуясь друг с другом. А вот с растяжкой вышло наоборот, шакалы притихли, сосредотачиваясь на каждой мышце, а сборная разговорилась, особенно Хошиуми. Казалось, что именно сегодня он говорит больше обычного, по крайней мере от Ушиджимы прозвучали именно эти слова. Но самое пугающее было то, что левша улыбнулся.       Время разминки с мячом. Всё неизменно по классике: приём, подача, пасы. Удивительно для сборной было и то, что всё проходило очень мягко со стороны шакалов, словно бы в полсилы действовали. Как будто они собираются играть со старшеклассниками, а не с игроками лиги. Шакалам главное придерживаться плана, пока до сборной не дошло, что они вернулись в свою форму и сражаться будут всерьез. Атсуму даже специально мазал несколько раз, стараясь сделать так, чтобы это не было заметно.       — Можно уже нормально пасовать, а? — Показушная претензия Киёми со злобным оскалом в сторону Мии, — таким пасом не пробить даже старшеклассникам.       — Атсуму, повыше, пожалуйста, я не успеваю, — присоединился центральный блокирующий, когда еще удастся вдоволь покритиковать их связующего.              Мие оставалось лишь молча терпеть этот спектакль. Вот начнется матч, и он покажет на что действительно способен. Хошиуми внимательно наблюдал. От его громкости не осталось и следа, он стал совсем тихим и таким серьезным, словно самурай готовится к последней в жизни битве.       Разминочная подача сборной. Не успели шакалы выйти с площадки, как в зону подающего прилетел мяч, с таким звуком, как будто на улице началась ураганная погода с грозами. Это заставило Хинату подпрыгнуть. Подача Кагеямы. Он ни с кем другим не перепутает этот удар, даже смотреть не нужно, кто подавал на самом деле. После него последовало еще несколько «грозовых» подач от сборной.       «Ну и ну, вот расшумелись-то... Мне нравится.» Атсуму злорадствует, представление началось еще с разминки, а сборная этого даже не поняла.       — Как думаешь, не заметили? — осторожным шепотом обращается Шоё к Бокуто.       — Нет, — поправляя шнурки также шепотом отвечает Атсуму, поднялся и потянулся, — сделаем из этих птичек прекрасные крылышки в панировке и с соусом барбекю.       — Я того же мнения, — Котаро победоносно ставит руки в боки и смотрит в сторону тренеров.       —Бандзо, тянем жребий? — Самсон тянет две палочки мужчине, — короткая нападающая сторона, длинная принимающая.       — Выглядит как короткая, — Сузаку внимательно осматривает палочку, сравнивает с той, что в ладони Фостера, — да, короткая.       «Ну, понеслась, Кагеяма Тобио, повыдергиваем из тебя пёрышек» Мия довольно облизывается, он голоден. Очень голоден до победы. И он знает ей цену. Для него это замысловатый бой за сердце Шоё. Доказать другому связующему, что он лучше, что он вообще-то тоже может делать пас для быстрой в минус темпе.       «Я уничтожу тебя, Хината Шоё» от Тобио исходит очень мощную удушающая негативная аура способную уничтожить соперников. А если её не контролировать, то под воздействие может попасть и его команда тоже.       Первая подача Кагеямы. На ведении счета стоят две девушки, внимательно наблюдающие за происходящим. Присутствуют несколько судей, они следят за мячами в ауте и игрой у сетки. И один сидит над сеткой со свистком во рту. Если этот человек и ругается, то способен аж матом свистеть через эту маленькую коробочку. Тренера заметно нервничают, как и их помощники стоявшие у них за спиной. Возле скамеек выжидающе стоят несколько бутылок воды и полотенец.       Раздирающий душу потрескивающий свист перевернул всю атмосферу в зале.       Разбег, подброс, удар. Мяч впечатался между Сакусой и Хинатой. Это была эйс-подача и первое очко сборной. В душе Тобио начинал свирепствовать огонь злорадствования, ладонь приятно покалывало от соприкосновения с кожей. Атсуму знает это чувство, внутри него начинал собираться народ на предстоящий фестиваль, они шептались, что обещали грандиозный фейерверк и многочисленные яства, сладкие, острые, перченые, пресные, какие душе будет угодно.       Свисток, снова жуткая подача Тобио. Удар. Бокуто принял и его кубарем откинуло назад. Мяч летит к связующему, будет пас на Шоё, они обговаривали эту схему. Быстрая в минус темпе. Хината уже у сетки, а мяч у Атсуму только оказался в руках. Блок стеной встает перед рыжим парнем, они уже знают где пройдет удар и от кого.       Сброс связующего.       Мяч поразительно мягко приземлился на площадке соперника прямо перед глазами Кагеямы, Мия готов был уже начинать фейерверк и грандиозный фестиваль, но было еще рано. У Тобио заметно дернулся глаз и, кажется, настроение хуже. Тринадцатый номер шакалов знает это разочарование, когда прямо перед глазами совершают ту же атаку к которой привык соперник, а ты лажаешь и не можешь поднять мяч.       — Я думал, что пробью! — Крикнул Шоё глядя прямо в глаза Атсуму, удивляясь его подлости.       — Я тоже так думал. — Пожав плечами и лукаво улыбнувшись ответил сеттер. Да, ничерта подобного, это была наглая ложь, Мия в душе ликовал. Может, не зря ему дали номер тринадцать? Вдруг это как-нибудь связано от распространенных мифов о пятнице 13, и он просто напугал тренера? От этих размышлений настроение просто не могло не улучшиться, прекрасно, восхитительно! И все же фестиваль начался, с небольшого разгона, но этого достаточно, чтобы собрать еще больше людей.       Подача Бокуто. Свисток, удар в полную силу между Кагеямой и доигровщиком слева. Эйс-подача. В отличии от Атсуму, Котаро сразу же начинал свои фестивали во всю мощь, будучи самым щедрым организатором для своих гостей. В конце концов, он единственный кто мог не сдерживаться, ведь каждую игру выкладывался на полную, а иногда даже больше.       Взаимные приветствия в виде эйс-подач были переданы друг другу и намерения каждой команды четко читались: «хрена лысого мы так просто отдадим вам победу!» Каждое очко давалось с большим трудом, игроки рассредотачивались по площадке и возвращались на свои места. Подачи, пасы, приёмы, подбор мяча из крайне неудобных положений, спасение из зоны аута. Главное не ронять мяч, не дать ему коснуться пола, всё просто. Всё просто. В волейболе всегда всё просто, лишь три правила: веселись, не дай мячу коснуться пола, не поддавайся. Все остальные правила созданы для более удобного проведения игры, совсем не означающие, что они ничего не значат, даже наоборот, сначала правила игры, затем ВТП - «Великая Тройка Правил». Разумеется есть еще правила коммуникации, но такое слишком редко, настолько, что мало кто задает вопросы по данной теме.       А тем временем передачи становились долгими, мучительно долгими. И прошло уже тридцать минут игры, а первый сет едва ли близился к цифрам 20. Свисток. Тайм-аут Шакалов.       — Атсуму, ты всегда мог так играть? — Удивленно обращается к нему Самсон, это же лучше, чем за все два года игр вместе взятых.       — Не знаю, — слишком буднично произнес он,вытер полотенцем лицо и сделал несколько жадных глотков воды, — сегодня по-особенному хочется победить. Надо сбавить темп игры, разогнались, буду делать пасы повыше, чтобы выиграть несколько секунд.       — Это и им будет на руку, — подмечает Фостер, — но раз...       — Кагеяма на взводе, — украдкой сообщает Хината, будто его подслушивают или он узнал секретную информацию, которую точно не нужно знать лишним ушам, — еще несколько минут его напряженного состояния и начнет делать ошибки.       — Оми, Боккун и Шоё, вам пасую как обычно, остальным чуть выше, сделаем сейчас упор на вас троих до первой его ошибки, а дальше буду делать высокие, — собранность Атсуму удивляла не только тренера и всех шакалов, но также и его самого. Сейчас он как никогда лучше понимал ход игры и состояние своих игроков, буквально чувствуя их затылком.       — Кагеяма, сбавь темп, — настоятельно просил его Бандзо, — он слишком быстрый для команды.       — Еще немного и партия будет наша.       — Режим короля активэйтед, — безразлично пропел Коурай немного отпив из бутылки. Последовало громкое «Тц!» от Тобио. Но Хошиуми даже расстроился, если у сеттера правда включился этот режим, то его «поединок» скорее всего снова будет отложен. Но Тобио ведь не дурак, да? Он же усердно тренировался, каковы шансы, что может произойти что-то не так? «Прочь, прочь, прочь, лишние мысли, есть только здесь и сейчас, тем более в волейболе!» доигровщик помотал головой из стороны в сторону прогоняя то, о чем лучше не думать.       — Это не разумно, Кагеяма, — Ушиджима как всегда зрит в корень и хладнокровно уничтожает не только своих соперников, но иногда и сокомандников. Для него каждая игра важна, будь тренировочный матч или официальная встреча команд.       «Разумно, не разумно, сегодня мне похер. Первый сет должен быть нашим. Нет, обязан быть нашим» очень хотелось бы сказать, но приходится стоически делать вид, что все нормально. А еще делать вид: «да-да, я вас слушаю, приму к сведению».       И вновь раздается свисток оповещающий о конце тайм-аута, игроки возвращаются на свои позиции. Подача Вакатоши, позиция занята. Свисток приглашающий его к началу. Глубокий вдох и медленный выдох его личная маленькая традиция. Подброс, широкий размах левой, удар. Всего доля секунды соприкосновения ладони с мячом, а либеро аж отбросило от силы, но он сумел удержать. Шанс-бол для шакалов, мяч летит к сеттеру, а затем с криками к сетке бежит Шоё, а слева уже приближается Сакуса. Но Атсуму так увлекся, что в итоге пробил сам.       Счёт 20-18.       Девушки удивленно перелистывают цифры. Разговаривая между собой о чем-то в духе: «кто же победит» и «Мия-сан такой красивый, Кагеяма тоже красавчик, но еще внимание привлекает Ушиджима, высокий, очень сильный еще и левша! Очень крутой!».       Подачу Киёми как назло принимают с трудом, такие закрученные может принять лишь либеро. Мяч прилетает к Кагеяме, у сетки уже готов атаковать Коурай. Бокуто и центральный прыгают в блок. К двум блокирующим присоединяется Хината прочитав атаку доигровщика.       Сброс связующего. Ответный, Тобио всегда любил так делать.       Вот она та, долгожданная ошибка, мяч подобран Атсуму, верхняя высокая передача. Это удача для сборной, хотелось бы сказать, но Киёми тоже может делать хорошие пасы. Реакция у Хинаты всё такая же отменная, он делает короткий вдох-выдох и стартует от сетки в другой край поля. Он снова готов атаковать и проводит широкую атаку используя всё поле, добавляя очко своей команде.       В душе у Мии начинает разгораться фестиваль. Какой же восторг видеть, как даже гении ошибаются.       Появляется первый фейерверк, он не такой большой, как финальный, но внимание гостей привлекает.       Для больших фейерверков, все еще рановато и пора бы уже гостям отведать приготовленные угощения! Внутренний восторг и праздник заразителен, настолько, что даже Сакуса радуется, хотя обычно он кремень, но в этот раз даже дал пять Шоё и Котаро без антисептика. Эй, а как же дать пять Атсуму? И Киёми видит это детское восторженное желание: «дай мне тоже пять! Давай же, Оми-кун, не будь гадюкой!». И не может этому сопротивляться, хоть и закатывает глаза, но даёт пять Мие. Зеленый светофор второму и третьему фейерверку! Мия настойчиво требует продолжение банкета и раздаёт бесплатные свежие, горячие тайяки, толпа ликует, восторгается щедрости и красоте фейерверков. На главное сцене уже вышла группа красивых девушек, в кимоно с длинными рукавами,подолом и в соломенных шляпах, и юношей в шортах и накидках. Они уже готовы приступить к танцу Ава-одори, а среди толпы гостей уже начали играть музыканты на флейтах и барабанах тайко .       У Кагеямы суровое, злобное выражение лица. Как будто он шел на важное мероприятие связанное с благотворительностью в белоснежном строгом костюме только что из салона, а совсем близко проехал грузовик и колесом попал в грязную глубокую лужу. Всё, что ему сейчас остается это грозно шикать и недовольствовать. Словно бродячая собака, которую не пускали на фестиваль с бесплатным мясом для всех, кроме неё.       Свисток, тайм-аут сборной.       — Кагеяма? — Бандзо Сузаку опасливо косится в сторону связующего.       — Да в порядке я, — резко заверяет его Кагеяма слегка повышая тон, а затем выдыхая уже более спокойно продолжает, — как-то... мяса захотелось. — И косится в сторону шакалов.       — В такой момент думать о еде... — Ушивака вытирает полотенцем пот с лица, — да ты с у...       — Я тоже не отказался бы от еды, — очень непринужденно выдает Хошиуми допивая воду, — может потом сходим перекусить?       — Вы что, не позавтракали? — Тренер, конечно, иногда думал, что у него не все игроки в своем уме, но не настолько же. Устало потерев переносицу и вздохнув, он собирался сказать, что всё в порядке и отыграем очки, но его прервал судья оповещающий о конце тайм-аута.       У шакалов на подачу встаёт Хината, насколько помнил Тобио, с подачей у него не всё в порядке, можно немного расслабится. Раздается свисток. Связующий на несколько секунд закрывает глаза и пытается успокоиться. За эти несколько секунд случилось то, что увидеть было необходимо. Теперь Хината подавал в прыжке. Мяч резко падает рядом со связующим сборной.       Счет 22-18.       Они всё еще не сдвинулись с места, лишь пропустили четыре мяча.       Снова подача Шоё. Разбег. Подача в прыжке и рука соприкасается с кожей мяча, направляя её на сторону сборной.       Снова свисток раздающейся пульсацией в виске Кагеямы.       «Да вы издеваетесь» всё, что может думать Тобио в текущую секунду.       Шакалы же чуть ли не вылетели из таблицы. Когда это у рыжего надоедающего доигровщика подача стала лучше? Когда произошло то, чего Кагеяма ждал увидеть в следующей жизни? Когда он начал подавать в прыжке? Они же давно не выигрывали матчи. Хошиуми ловко принял подачу, направив мяч к сеттеру. От Тобио мяч полетел к центральному блокирующему. Киёми смог поднять мыч рядом с линией и направить к номеру тринадцать. Розыгрыш мяча затягивался благодаря Атсуму, который делал высокие пасы.       «Крашеный засранец» Думает про себя Тобио параллельно делая высокую передачу для Ушиджимы.       Наконец счет сборной двинулся с места 22-19.       Подача Хошиуми, её принимает Бокуто и он всем видом показывает, что фестиваль у него в самом разгаре. На его празднике уже во всю пестрят огромные фейерверки, ларьки с едой ломятся от посетителей, ведь организатор решил, что еда будет бесплатной для гостей. А ведь среди людей были и животные, которых Котаро был рад видеть с распростертыми объятиями. У него были даже ларьки с традиционными развлечениями в виде: «выловите рыбку и получите приз!». Вот только доигровщик настолько расщедрился, что выиграть могли абсолютно все. А призам и подаркам не было конца и края. Прямо-таки детская мечта, которую он воплотил внутри своей души для всех и каждого!       Резким прямым ударом Бокуто вбивает мяч в пол на площадке сборной и, как обычно, встает в победную позу выкрикивая: «Хэй, хэй, хэ-эй! Да я чертовски крут!» А рядом носится Хината поддерживая его и подбадривая: «да-да, это было очень круто, Бокуто-сан!»       «Бесит. Как же бесит» Кагеяма чувствует себя на взводе.       Зато подачу приняли у шакалов, мяч направлен к Хошиуми.       Вот только Коурай промахнулся. Пас был слишком длинный.       Матч-пойнт Шакалов. Счет 24-19.       На подаче Атсуму.       «Я все еще помню твои шаги, четыре - планер, шесть - силовая» Тобио мысленно начинает считать. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Силовая.       Свисток. Мия подбрасывает мяч, разбег, ладонь касается мяча.       Планер в прыжке.       Хошиуми принимает, но мяч выскальзывает из рук.       Ушиджима делает подбор, но неудачно.       Свисток. Первый сет шакалов 25-19.       Внутри Тобио всё как будто обрушилось. Он только и слышит радостные вопли Хинаты.       Он только и смотрит на мяч, который так и не смогли поднять.       Он поворачивается в сторону Шоё и их взгляды встречаются.       Лицо Кагеямы бледное словно вся кровь резко остановилась, взгляд ледяной, казалось, что полярная ночь в Антарктике и та теплее будет.       Он был наполнен искренней яростью.       Даже Атсуму от него ёжится, а Бокуто немного отходит назад.       Лишь Хината остается неподвижным, выдерживая на себе леденящий душу взгляд Тобио.       — Заткнись нахер.       Кагеяма говорит это с абсолютным безразличием, словно у них вообще никогда ничего не было. Он смотрел на него с явным желанием ударить и даже сделал шаг в сторону доигровщика, останавливала лишь сетка. Затем, связующий почувствовал, как капитан за плечо тянет назад и что-то говорит в духе: «эй-эй, полегче». А после этого наступает гробовое молчание и ошарашенные взгляды, Тобио резко развернулся схватил полотенце и ушел в раздевалку. Он только и слышал как судья что-то свистел. Но он не разобрал что именно, свистковый язык Кагеяма не знал, да и не хотел.       « Ч т о ? »       Шоё испытывает на себе состояние шока. В глазах резко потемнело, ноги будто сами немного пятятся назад, всего несколько шагов, но тело смогло среагировать. В груди появилась тяжесть на дающая спокойно вдохнуть воздух. Взгляд метался из угла в угол в поисках зацепиться за что-нибудь.       Ни разу от связующего он не слышал ни таких фраз, ни таких взглядов.       — Хината? — От внимательного взгляда Коурая не ускользнула реакция доигровщика на сказанную фразу, — всё в порядке?       — Хината Шоё, между вами что-то произошло? — Ушиджима тоже не остался в стороне, хоть ему по большому счету и было все равно, что там случилось. Но подобного поведения от Кагеямы ас сборной точно не ожидал, это было слишком низко.       И именно эта ситуация входила в те самые редкие правила коммуникации о которых редко говорят.       Вопросы Хината не слышал, также не слышал и голос Атсуму, что был буквально в паре шагов от него, даже ругань свистком от судьи не слышал. Он лишь тупо упёрся взглядом в пол.       — Тц, мудак. — Атсуму не сдерживается и шепчет себе под нос, но повисшая тишина предательски подводит и это отчетливо все слышат. Оглушающий длинный свисток возвращает обе команды и тренеров в реальность. Мия покорно извинился перед судьями, тренерами и командой сборной, они ведь не виноваты, что Тобио мудак.       Но несмотря на это, все равно получил предупреждение, а вот Кагеяму сняли с ближайшей официальной игры.       Сказать, что все были крайне сильно удивлены - ничего не сказать. Особенно сама сборная, хоть они и не показывали этого, но все же не ускользнуло от взглядов Бандзо и Самсона, команда как будто играла с чужим игроком. Весьма агрессивном и игнорирующем состояние остальных, словно еще бы чуть-чуть и Тобио загрыз бы их всех.       — Полагаю, лучше на этом закончить, — резюмирует Фостер почесывая затылок и осматривая игроков, — если бы не эта ситуация и игра была бы официальной, то это был бы самый лучший матч. — Самсон старается как-то разрядить обстановку, но выходит из ряда вон плохо.       — Да, извините, — Бандзо в извинениях кланяется. На удивление игроки сборной делают тоже самое, но Сузаку хотел бы закончить на более радостной ноте, — давайте сыграем еще раз, на официальном матче. — Не самое лучшее предложение в рамках сложившейся ситуации, но надежда на её улучшение все равно есть. Их ребята всегда что-нибудь да учудят, что-нибудь ненормальное и не выходящее за рамки нормального, как бы это ни звучало.       Притихшая команда Чёрных шакалов скорее выжидала каких-то действий или слов от Шоё.       Они ждали что-то вроде: «ну и псих же он, да, Бокуто-сан?», но шли в раздевалку под легкие скрипы кроссовок.       Атсуму не упускал из вида Хинату, следил за ним словно за следующей своей «жертвой».       Фестивали Мии и Котаро закончились оглушающим провалом. Там как будто резко пошел затяжной ливень, огни фейерверков были затушены, еда размокла и превратилось в совсем несъедобное месиво. Люди разбежались по своим домам, а закусочные едва не потеряли свои ларьки под тяжелыми каплями. Что до участников танцев, во избежании ухудшения состояния одежды они были вынуждены чуть лине самыми первыми покинуть место проведения фестиваля, спрятаться в ближайшем комбини и переждать бурю. Музыкальные инструменты настоящим чудом остались невредимы и юноши сбрасывали свои накидки на них, в надежде, что бамбук не размокнет.       В раздевалке было опасно тихо. Шоё был как мяч в ауте, если говорить очень и очень мягко и на волейбольном. Если говорить по факту, внутри него словно что-то сломалось и это «что-то» начало засасывать в себя всё, что есть рядом связанное с Тобио, как чёрная дыра в космосе.       Эта парочка удивляла и заражала всех вокруг на здоровое соперничество в спорте, а тут случилось нечто, от чего удивлены были абсолютно все.       И резко всё обрушилось. Рухнуло как многоэтажное здание в центре мегаполиса.       — Завтра постарайтесь отдохнуть, — Самсон хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание. Сделал он это слишком формально и слишком не радостно. Атмосфера в раздевалке не очень то и изменилась после его слов. Нет, она совсем не изменилась. Лишь добавила шакалам количество встревоженных взглядов в сторону номера двадцать один, в сторону Хинаты. Конечно, все игроки будут делать ровно то же, что и должны - растяжка насколько позволяет пространство, приём душа, переодевание в сухую одежду и подготовка к выходу из зала.       В глазах Хинаты пустота, а в голове ни единой мысли. Он вроде смотрит что делает, но не видит ничего.       Слышит только: «Заткнись нахер».       Словно пластинку заело и переставить никто не может.       И видит только эти ледяные, полные яростью глаза.       Может, ему это показалось? Или это был очень-очень дурной сон? Или Кагеяма смотрел в глаза Атсуму или Бокуто? Может либеро шакалов его не устроил, он ведь стоял позади доигровщика?       Нет же... Он смотрел прямо на него, чуть ли не в душу. Это не было ошибкой. Как бы горестно не было. Этот взгляд и фраза не было ошибкой для Тобио. Это было также естественно для него, как и режим короля. Но в этот раз этот «король» был самопровозглашенным и действительно сделал не то, что мог бы сделать. Он мог бы продолжать и дальше игнорировать Шоё, мог бы не обращать на него внимания даже когда тот перед его лицом находился. Мог. Но Кагеяма не сделал этого. Этот взгляд и фраза были осознанным выбором. И от этого становилось больнее.       Переодевался парень молча очень медленно, словно обессилев, словно в его руках не одежда из ткани, а из гранита. Он вроде слышал, что зашел тренер, но не слышал о чем тот говорил и с кем вообще. Они точно на японском говорят или на португальском? Ни одного знакомого слова парень так и не разобрал.       — Хината-а-а!!! — Бокуто вопит на всю раздевалку, словно Шоё находится в другом конце спортзала с тремя площадками. А в ответ всё, что смог сделать это инстинктивно повернуться на своё имя, — ты как? Что это вообще было? Что-то произошло до тренировки?       « З а т к н и с ь н а х е р » только и слышит в своей голове парень.       — Бо-кун, — Мия кладет руку на плечо аса, — не сейчас, слишком много вопросов.       — А? Но почему? — Котаро изумленно смотрит на Мию, а затем выдает действительно рабочий способ, но к сожалению не в данной ситуации, — лучший способ вернуться это же привлечь внимание хотя бы на одного человека.       — Не думаю, что он слышал тебя, — Атсуму по-прежнему не отводит взгляда от доигровщика. Он знал, что Бокуто частично, но прав, вот только обратить на себя внимание должен тот, кто спокоен и это работает в случае с панической атакой.       Шоё не слышит их, хотя так и хочется рассказать как испугался и что это вообще был не Тобио. Но до боли прикусывает нижнюю губу.       Шоё не видит их, хотя хочет чувствовать, что рядом есть те, на кого можно положиться.       «Заткнись нахер»       Атсуму видит боль Хинаты.       Атсуму знает эту боль.       Атсуму знает как может помочь.       Атсуму лишь выжидает, пока команда переоденется и выйдет из раздевалки.       На взгляд тренера отвечает не задумываясь: «я поговорю».       Последними идёт Бокуто и тихо просит быть помягче то и дело бросая переживающий взгляд на обоих, а затем Сакуса присоединяется к нему и сквозь зубы цедит: «только попробуй сделать хуже».       Наконец в раздевалке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием одежды Шоё, в попытках то ли надеть на себя, то ли просто что-то делать.       В голове доигровщика всё также звенят слова Кагеямы. В руках чёрный худи с эмблемой шакалов. Взгляд упёрся в одну точку, даже не моргает.       Атсуму медленно подходит к нему, тихо, словно зверь заприметивший себе жертву. Аккуратно перевешивает свою сумку через плечо, оставляя её на спине.              — Шоё-кун, — шепотом произносит Мия и подходит еще ближе, осторожно приобнимая и прежде, чем коснуться ладоней немного выжидает. Рыжая копна волос слегка щекотит нос сеттера. Сердце колотится громко и сильно, раздаваясь дрожью по телу, стараясь скрыть свою обеспокоенность он еле выдавливает из себя, — я здесь.       Хината не слышит. Он только чувствует, что спине стало тепло, а его ледяных ладоней касаются чьи-то мягкие и очень теплые. Медленно приходит понимание, что его обнимают. Взгляд начинает ловить фокус.       Хината наконец видит, что его руки лежат в чужих ладонях. Видит черную манжету и рукав худи. Кто-то из шакалов.       Спине тепло, очень тепло и удивительно мягко.       — Я рядом, — шепот возле своего уха Хината тоже смог расслышать.       — Атсуму...? — сдавленно произносит рыжий и сам не понял вопрос это был или утверждение.       А после к горлу подкатывает неудержимое желание, которому противостоять невозможно. Истошный вопль вырывается откуда-то изнутри, мышцы живота сокращаются и он наклоняется вперед. Тяжело и глубоко дышит, видит кроссовки, а затем картинка начинает плыть. Из глаз градом посыпались огромные слёзы. Шоё даже немного удивился, что такое вообще реально. И снова подкатывает вопль, который даже не старается и не хочет сдерживать.              Атсуму больно. Очень больно видеть таким своё Солнце.       И всё, что он сейчас может - быть рядом и обнимать.       Атсуму хочет многое сделать, чтобы стало лучше, но не знает что именно.       Хинату словно припадками накрывает вопль, он режет как нож и выворачивает наизнанку душу. Его трясёт крупной дрожью и шатает.       Атсуму немного давит коленом под колено Шоё, чтобы сесть.       И это легко получается сделать, вот только не получается проконтролировать с какой силой доигровщик падает на колени.       Дверь слегка приоткрывается и Мия видит взгляд Сакусы в котором очень зловеще отчетливо читается: «ты труп, Мия Атсуму», а снизу подглядывал Бокуто. Сеттер лишь губами смог произнести просьбу закрыть дверь.       А Шоё всё разрывает. Это был уже пятый или шестой вопль, который он нещадно из себя выдавливал. От слёз уже в ладонях было так мокро, как будто помыли руки и не вытерли. Хината с такой силой сжимал их, что оставались болезненные следы от ногтей. Он весь сжимается, словно старается спрятать место, которое кровоточит.       Мия кладет голову на плечо Шоё, молчит, хоть и сам испытывает боль от состояния игрока.       Еще один крик вырывается из Хинаты, но на середине начинает подводить горло.       Атсуму знает этот звук. Звук срывающегося голоса.       А затем, неожиданно всхлипы начинают становится немного реже. От слез и вовсе остались лишь мокрые ладони и лицо Шоё. Остаётся лишь легкая одышка от криков.       — Воды? — Тихо и осторожно спрашивает Атсуму стараясь не шевелиться резко. Он плавно вытаскивает свою руку заносит за спину, и достаёт из сумки бутылку.       — Верни... — шепчет доигровщик, голос сорван к чертям. Горло с резкой болью саднит на каждом слове, — пожалуйста...       Мия не верит своему слуху, но может лишь повиноваться.       Мия нежно сжимает его ладони.       Мия наконец может обнять Хинату.       Он осторожно прижимается грудью к его спине.       Хината не слышит своего сердца, но чувствует биение сердца Атсуму и слегка пошатывается в такт.       — Атсуму... Ты... простишь меня? — С трудом Шоё шёпотом выговаривает слова, тяжело выдыхает и плечи опускаются вниз. Он облокачивается на сеттера, но не открывает глаза, слишком больно.       — Разве есть за что? — Атсуму с легкостью произносит слова и улыбается, слегка прижимая свой лоб к плечу доигровщика, — попей воды, одевайся и пойдем, нас уже ждут.       — Еще немного... — Мия чувствует, как Хината расслабляется и его это радует, — наверное, это странно, да? — Шоё шепчет, понимая в каком водовороте чувств находится. Он два года не давал ответ сеттеру, а сейчас,после тех слов и взгляда Тобио... как будто их отношений и не существовало никогда. Жестоко.       — Не знаю. Нам пора, — только и отвечает Атсуму, помогая встать и одеться. Коротким кивком он соглашается, натягивает худи, вытирает лицо от слез и надевает чёрную маску.       Сейчас Хината может лишь идти за Мией.       Образ это или же настоящий Мия уже не имеет разницы.       Образ это или настоящий, но он тёплый и уверенный.       Образ это или настоящий, но Хината идёт за ним.