Желание видеть

      Я стоял напротив его холодного взгляда.       Между нами физически была лишь сетка.       Но по факту между нами была огромная пропасть, которую вырыл он сам.       На протяжении всего матча, я всё думал, как он тренировался, когда его подача стала такой сильной и точной. Когда он успел стать истинным королём площадки?       Меня поглощало множество вопросов и лишь в короткие промежутки времени, когда мяч летел на нашу сторону площадки я четко видел, куда он упадет. Принимать его удары по-прежнему сложно.       Мячи, что пробивал Хошиуми потрясающи. Все-таки он настоящий маленький гигант, а я ниндзя. Так меня прозвали в Бразилии. Мне нравится это прозвище, гораздо лучше, чем: «ураганный ветер», что было предложено мной же на первом году обучения в Карасуно. Ниндзя Шоё - звучит круто! В пляжном волейболе играют только двое и лишь они могут защищать всю площадку. Благодаря тренировкам на песке я отчетливо вижу происходящее на поле в зале.       Что касается Ушиджимы... Он по-прежнему чертовски силён, но сейчас я знаю, что его можно победить. Его сила не оказывает на меня давления. Я нахожусь здесь и сейчас и это лучшее время для того, чтобы двигаться дальше.       Рядом с Атсуму и Бокуто, я чувствовал, как они восторгаются игрой. Даже было ощущение, что для них это словно фестиваль и они радушно принимают гостей, устраивают фейерверки и готовят праздничную еду. Они радовались.              Пока Кагеяма не сказал: «Заткнись нахер».       Между нами лишь сетка.       А ощущение как будто километровая пропасть где-то среди айсбергов и что скрыто под толщей льда - мне никогда не узнать.       Матч окончился резко, сыграли лишь один сет, а мне бы хотелось ещё и ещё. Однако, слова брошенные Тобио в меня были как копьё вонзившееся мне в душу. В тот вечер Атсуму проводил меня до дома, я помню его тревогу в глазах. Снова я доставляю ему проблем, снова заставляю переживать. И кажется, что я снова разбиваю его сердце.       Я делаю медленный глубокий вдох. Сосредотачиваюсь на воздухе, он заполняет весь объем моих легких.       Задерживаю дыхание. Один, два, три, четыре.       Медленный долгий выдох. Вместе с воздухом из лёгких понемногу уходит напряжение и тяжелые мысли.       Уже вторая неделя пошла с того сета. В мои ежедневные ритуалы добавились дополнительные медитации. С Кенмой виделся еще до игры, но он несколько раз присылал сообщения с извинениями. Как будто виноват в этой ситуации, я бы закатил глаза сейчас, но сосредоточиться надо на дыхании.       Дома я могу медитировать в течении часа, после тренировок. Конечно, в команде тоже были опасения насчет моего состояния и возможности играть дальше, но буду мыслить рационально - я не в школе, чтобы эмоции управляли мной. Сейчас я управляю эмоциями и могу взять их под контроль. Да, после игры и слов Кагеямы я не смог этого сделать. Но рядом оказался человек, который помог мне взять себя в руки. Пусть он и не говорил ничего, будь я на его месте, тоже ничего не сказал бы.       Снова медленный глубокий вдох.       Мысленно переношусь в момент игры.       Я вижу все действия сборной в замедленной съемке. Счёт 24-19 в нашу пользу.       Атсуму-сан на подаче, делает свои шесть шагов на силовую атаку и подает планер, это новый приём, который он очень долго тренировал.       Приём из-за которого его настроение падало, как после моих слов: «Прости, я встречаюсь с Кагеямой».       Приём из-за которого его связь с Осаму вышла на другой уровень взаимопонимания, впервые за долгие годы соперничества, тот оказывал поддержку, а не издевался над ним. Близнец даже старался помочь Атсуму иногда советами, а иногда просто молчал и давал онигири для особых случаев.       Задержка дыхания на несколько секунд.       Коурай принимает подачу, но мяч предательски выскальзывает у него из пальцев. Ушиджима пытается достать мяч, что удивляет, ведь он предпочитает атаковать намного больше, чем принимать.       Медленный долгий выдох. Я слышу, как на фоне играет спокойная мелодия со звуком воды.       Между нами лишь сетка.       А ощущение, как будто он глубоко-глубоко под водой, где-то около дна Тихого океана, а я где-то на уровне подножия Фудзиямы.       Снова глубокий медленный вдох. Кагеяма смотрит на меня ледяным и безразличным взглядом, я молчу. Но едва слышу, как Атсуму ёжится, а Бокуто-сан немного отходит назад.       Задержка дыхания. Он делает шаг в мою сторону и только начал поднимать руку. Я молчу и смотрю за его действиями. Его тянет за плечо капитан команды.       Медленный выдох. Говорит что-то, но я не слышу фразы, однако в реальности знаю, что он говорит.              Трек, под который я медитирую, всё продолжает выдавать шум воды.       Глубокий вдох. Прислушиваюсь к своим ощущениям, плечи расслабляются и немного опускаются. Чувствую все свои мышцы, которые день за днём наращивались и тренировались.       Задерживаю дыхание. Чувствую как палящее бразильское солнце согревает моё тело.       Медленный выдох. В моей голове наконец воцарилась тишина.       Несколько минут я продолжаю медитировать, пока не слышу, как кто-то очень настойчиво звонит в дверь. Я открываю глаза. Вокруг меня темно и слышно только музыку для медитации и несколько повторных звонков в дверь. Я сижу еще секунд пятнадцать, прежде, чем встаю, а затем раздаются громкие стуки.       Подхожу к двери и приоткрываю её. Она держится на короткой цепочке и не даёт свету из коридора заполнить всю квартиру.       — Живо-ой, — и раздаётся громкий вздох облегчения, — ты не отвечал на мои звонки. Всё в порядке? Я переживал, звонил раз пятьдесят, наверное, если не больше.              Я стою изумлённый. Передо мной Мия Атсуму, волосы растрепаны, домашние штаны и тапочки, мятая футболка, видимо тоже домашняя и самая обыкновенная толстовка на молнии. Его лицо в первые секунды было таким встревоженным, а затем я увидел, как всё его тело расслабилось, стоило моему лицу полностью показаться в проёме двери.       — Тебе и Кенма дозвониться не может, — он всё продолжает тараторить, как будто молчал минут пятнадцать, что совсем не свойственно этому парню, — да и Бо-кун тоже переживает, не поверишь, но мне аж сам Оми-кун позвонил! Ты бы слышал его голос такой тревожный был, как будто я налажал где-то и очень крупно.       Я шире открываю дверь, снимая её с цепочки, и вижу, как он чуть ли не буквально светится. Говорит без умолку, словно за два года ни разу не разговаривал. Конечно, мы и правда обменивались лишь парой слов и те были формальностями. Во время игры или на тренировке, здоровались и прощались уже молча. Не могу отвести от него глаз, очень захватывающее зрелище, когда он сияет и смотрит на меня. Выглядит как солнечный лис.       — Тебе даже тренер звонил, — он всё никак не мог успокоится и говорил всё подряд, всё, что только может вспомнить, — но и он не смог дозвониться. В общем-то все переживают, что случилось. А я вот... решил прийти и...       И я целую его. Пока не наговорил еще что-нибудь.       После медитации у меня еще долго пустует голова, в хорошем смысле этого слова.       Эффект потрясающий — тело лёгкое, душа не бьется в агонии, разум чист.       Как будто долго не ходил на горячие источники, а когда пришел и распарился, то чувствуешь высвобождение от губительного накопленного стресса.       Губы Атсуму нежные и слегка прохладные. Он наконец замолкает и я смотрю прямо ему в глаза.              Всё как в замедленной съемке.       Между нами пять сантиметров воздуха.       Между нашими губами нет и миллиметра свободного пространства.       Я растворяюсь прямо в его глазах. Они широко раскрыты, брови подняты, а на щеках легкий румянец.       Ты такой красивый, когда смущаешься.       Мы стояли так две или три минуты, пока я не опустился и не отодвинулся от его лица.       Между нами двадцать сантиметров воздуха.       Между нашими губами тридцать пять сантиметров свободного пространства.       Я слышал выражение: «чтобы что-то получить, ты должен что-то потерять.»            Я потерял равновесие на долгое и мучительное для меня время, а получил за это солнечного лиса.            Получается, что даже счастье может строиться на чужом несчастье, хоть и говорят совсем наоборот?       Мы потеряли около двух лет хороших игр. Но кажется, что вот-вот получим невероятный тандем.                         — Шоё-кун, — Атсуму шепчет очень нежно и едва слышно из-за жужжания коридорных ламп, а затем сильно краснеет, сжимает ладони в кулак и смотрит мне прямо в глаза, — станешь ли ты тем человеком, чья улыбка будет моим солнцем в любую погоду?              — А ты, — я отвечаю ему также шепотом, стараясь не нарушить эту тонкую грань между реальностью и расслабляющим эффектом от медитации, — станешь человеком для которого я буду стараться сделать каждый день лучше?       И он наклоняется к моему уху и тихо посмеивается, по-хитрому и слишком интимно. А затем оставляет легкий поцелуй чуть ниже мочки уха.       — Я буду рядом, даже если весь мир пойдет против тебя, — он шепчет это мне рядом с ухом. Прислоняется к моей голове и слегка трется, как лис, — и всё-таки, перезвони, все волнуются за тебя.       — Тебе не холодно? — Я еще раз осматриваю в чем он одет, — зайдешь чай попить?       И он зашел ко мне квартиру, послушно и аккуратно прокрался на кухню. Я всё больше начинаю замечать между ним и лисом схожесть. Беру телефон и замираю в удивлении. Тридцать четыре пропущенных от Атсуму, десять от Киёми, двадцать семь от Кенмы, двенадцать от Бокуто и одиннадцать от тренера. Пока ставил чайник отзвонился каждому из них, а затем и чай налил. Самый короткий разговор был с Сакусой, а самый долгий с Кенмой. Он оказался настолько долгим, что с Атсуму мы больше не поговорили и я закрыл за ним дверь. Как только прозвучал щелчок замка, прислонился лбом к двери, холодной и неприветливой.       — К тебе кто-то пришел? — слышится из динамиков.       — Ушел.       — Так я помешал? Извини...       — Всё в порядке, может это и к лучшему, — я зачем-то погладил дверь и пошел в глубь комнаты обессиленно рухнув на кровать, — я медитировал, а потом меня прервал звонок и стук в дверь.       — Ого, так вот почему ты не отвечал, — в динамике послышалось легкое шуршание, а затем быстрая беготня пальцев по клавиатуре, — кто приходил?       — Атсуму и...       — И вы поцеловались? — с легкой усмешкой говорил Козуме, — судя по твоему молчанию я угадал. Тебе уже легче после той игры?       — Да, намного, ежедневные медитации очень выручают, — я слегка смеюсь, — доброй ночи, Кенма.       — Доброй.       Стоило звонку сброситься, как меня тут же накрыла усталость и я провалился в темноту.