Я знаю...

Если Чимин скажет, что он мастер в плане флирта, то это будет наглая ложь, потому что за все свои девятнадцать лет Чимин понимает, что ни разу никогда ни с кем не флиртовал, и даже не знает, как это делается. Всё теперь вертится вокруг сидящего за столом Хосока и беспокоющегося о том, что он не успел ничего испечь Сокджина. Юнги сидит вместе с Хосоком за столом, пока Чимин помогает папе, а Тэхен что-то бурно обсуждает с отцом немного дальше от кухни. – Да ничего, всё в порядке, я подожду, пока ваши вкуснейшие в мире лакомства приготовятся, – уверяет старшего омегу Хосок. Сокджин краснеет, хотя вроде бы и взрослый омега, и ставит в печь какую-то запеканку. – Давно ты здесь? – спрашивает Юн, тонкие губы которого расплываются в лёгкой улыбке. – Да нет, сегодня приехал. Кстати, у вас тут очень хорошо и красиво, – оживляется новоявленный альфа. – Да, здесь действительно красиво, – присоединяется к ним Тэхен. Намджун что-то хмуро кинул супругу и ушел на улицу: – Ну я так полагаю ты первый заговорил с Чимином, ибо он у нас такой скрытный в последнее время. – Хён! – послышалось возмущёние сзади. Старший лишь отмахнулся, уставившись на Хосока. – Разве? – удивлённо бросает взгляд альфа на Чимина. Тот заливается краской, отворачиваясь: – Я то первый заговорил, но он мне показался очень даже любопытным. – Любопытным? – изогнул бровь Юн: – Ого, он даже ко мне до сих пор не может привыкнуть, не то, что к незнакомцу. Ну в любом случае, хорошо, что вы здесь, – альфа кладёт ладошку на коленки Тэхена, незаметно для всех под столом. Омега напрягается, бросая на него встревоженный взгляд, но Юнги будто бы этого не замечает: – Расскажешь, как там в городе? – большой палец альфы делает небольшие круговые движения, и Тэхен судорожно выдыхает, чувствуя приятную теплоту его движений. Он вечно старается сосредоточиться на словах Хосока. – А в городе как в городе. Там нет ничего интересного. Много людей, быстрый ритм. Там не хватает ни красоты природы, ни уединения с собой. Лишь много зданий и постоянный топот коней. Особенно чем поближе к главной площади, тем хуже и ужаснее, – Юнги хмыкает, поднимаясь немного выше рукой, и Тэхен приоткрывает губы, чтобы взобрать побольше воздуха, ведь это слишком приятно, чтобы можно было оттолкнуть. В голове сразу вспыхивают горячие губы Юнги, которые так запретно касались собственных. Да уж, если бы их кто-то увидел в тот моменты, то потом бы точно в чистой воде не отмылись. Но дальше поцелуев никто и не думал заходить, хотя в последнее время терпеть уж очень сложно. Они давно прошли тот этап, когда просто восхищались друг другом, и теперь пришла та часть их жизни, когда они наслаждаются телами друг друга, когда осознание того, насколько они могут быть близки рвет на части. Именно поэтому у них в ближайшее время уже будет свадьба. Но всю эту интересную процессию прерывает Сокджин, который вдруг подходит к столу и ставит теплую выпечку к чаю. Мин убирает руку от колена Тэхена будто ошпаренный, но Джин похоже действительно не заметил. Он садится рядом, обрывая кайф, даже Тэхену это не нравится. Чимин садится возле Хосока, немного улыбаясь. – А чем ты занимаешься в таком большом городе? – интересуется Джин, отламывая кусочек выпечки. – В основном я работаю грузчиком. Переношу разные вещи в повозку, доставляю их из города в город, поэтому даже неплохо знаю местность. – О, ты наверно побывал во многих местах, – оживляется папа Чима. – Да, я много где был, и честно сказать, здесь у вас действительно хорошо. Разговор завязывается долгий и приятный. Чимин улыбается, что безоговорочно нравится и Сокджину, и недавно вернувшемуся Намджуну, они достаточно хорошо провели время. Хосок понравился его родителям .

***

– Хороший вечер, – тихо говорит Чимин, чувствуя, как вечерний прохладный ветерок ласкает пальчиками щёчки омеги, перебирает под светом заката блондинистые волосы. Он опирается локтями о перила крыльца, разглядывая альфу, который стоит перед почти что в опасной близи. Но им обоим комфортно, их веки равномерно покрываются тонким слоем мокроты глаза, тут же сдуваемым ветром. – Я согласен с тобой, – умиротворенно кивает альфа, так же складывая локти на крыльцо, он смотрит прямо омега в глаза, немного даже улыбаясь. Омега красивый. Да, действительно красивый. Это то, что мог заметить Хосок в самую первую их встречу. Его глаза будто из самого дорого бриллианты сделаны, специально созданы, чтоб на закаты смотреть, его губы будто из самого вкусного в мире зефира, правда альфа ещё их сладость не распознал, от чего хочется ещё больше. Каждое движение кажется Хосоку таким мягким и плавным, таким утонченным и идеальным, что альфа, кажется, начинает сомневаться в реальности происходящего. Может, это действительно просто сон, а Чимин – беглая иллюзия, которая останется с альфой навсегда. Хосок влюблен по самые уши. Он в этом выше головы дерьме, тонет в нем, давится, но вылазить не хочет. Почему в дерьме? Потому что Чимин его не любит. Не нравится он Чимину, и всё это слишком четко читается в чужих глазах. Пак не смотрит так, как бы смотрел на любимого, не говорит и не обращаться так, как бы мог обращаться с любимым. У него не стынет кровь в жилах при одной мысли о Хосоке, у него не подгибаются колени при одном взгляде, у него не возникает мысли о невозможности существования теперь без этого альфы. Всё что видит Хосок, это лишь лёгкая заинтересованность к человеку, который приехал из другого города, который впервые находится в их деревне, но вскоре, и это пропадет. И альфа это знает. Тогда почему Чимин не оттолкнет? Почему просто не посмотрит надменно? Почему до сих пор с такой нежностью смотрит в ответ, любуясь чужими чертами лица? Хочу уверен, что в его сердце есть тот человек, который занял уже все пространство, и для Хосока там определённо места нет. Но альфа не отходит. Просто продолжает стоять и смотреть, думать, пока Чимин позволяет. Всё это так дико и невероятно странно, потому что он тянется немного выше, потому что касается уголка чужих губ, потому что Чимин не дёргается и не кричит, а лишь прикрывает глаза, выдыхая. Потому что ничего не происходит, кроме теплого касания, потому что они больше ничего не чувствуют, кроме лёгкого трепета первого поцелуя. Чимин не чувствует .... Хосок отстраняется, Чимин открывает глаза, на его лице до сих пор такая домашняя, теплая и лёгкая улыбка. Он тихо вздыхает, даже взгляд не отводит. Даже не покраснел .... Хосок уходит, не попрощавшись, ни сказав ни единого слова, Чимин не возражает, не останавливает, ему это не нужно. Ему не нужен Хосок. Это правда, которая существует, которая будет существовать с ними всегда, выстраивая широкую длинную стену, которую не проломить никогда. Чимин не позволит. Тихий ночной шелест листьев нарушает покой темноты, и лишь где-то в глубине ночной слышится лай собак. Чимин продолжает смотреть на горизонт, постепенно стирая из памяти образ человека, которого когда-то любил. Да, именно любил. Он хочет, чтобы это было так. Он старается забыть, старается унять все чувства, старается обмануть свой мозг, но единственное, что Чимин не учел: сердце не обманешь никогда. Оно порой имеет способность замирать, замораживать все чувства. И Чимин надеется, что это навсегда.

***

Чимин стоит в красивом бледно-розовом одеянии, смотрит с улыбкой на счастливых Тэхена и Юнги. Они действительно счастливые, по ним можно сказать. Пак рад за них, рад, что они смогли найти друг друга в этом большом, полном людей, мире. Он рад, что иногда судьбы людей складываются так, как они этого хотят, рад, что хоть иногда судьба не шутит по злому, а просто позволяет насладиться жизнью. Музыка с каждой минутой играет всё громче, алкоголь всё быстрее уходит из рюмок, требуя ещё. Половина гостей пустилась в танец. Намджун сидит, хмуро поглядывая по сторонам, Сокджин поглаживает его по широким плечам, что-то нашёптывая, пытаясь расслабить. И по лицу альфы видно, что он уже сдался, но хочется держать статус грозного главы семьи, поэтому продолжает. Чимин улыбается про себя, смотря на эту весёлую картинку, его взгляд мимолетом встречается со взглядом Хосока. Этот альфа за несколько дней уже успел хорошенько так подружиться с Чимином, что он сейчас практически свободно может подойти, и пригласить его на танец. Он почти что уверен, что Чимин согласится, почти уверен в том, что даже если альфа сделает предложение, то согласится. И почему-то это почти что, перерастает в стопроцентную уверенность. Но Хочет не делает ничего. Не приглашает Чимина на танец, не подходит к нему и даже не говорит с ним. Альфа не знает почему, но Чимин его не отвергает, хотя глаза тусклые. Чимин не замечает замешательства альфы и уводит взгляд дальше, пробегаясь по помещению, рассматривая пришедших гостей. Некоторых из родственников Чим даже у себя на свадьбе не видел, хотя свадьбой это назвать язык не поворачивается. Чимин конечно знал, что его жизнь – это одна сплошная неудача, но не знал, что до такой степени. До конца вечера настрой поменялся. Гости пьяные, устраивают совсем бредовые игры, тянут своими голосами какие-то песни, ещё и ещё заливая в себя вино. Чимин вздыхает, уставший и почему-то грустный, выскальзывает из зала на улицу. Как только он там оказывается, его сразу обдаёт свежим воздухом, а в лёгкие поступает главная, такая нужная порция кислорода. Омега спускается к озеру неподалеку, присаживаясь на скамейку. Здесь музыка едва слышится, создавая эффект отстранённости. Здесь можно зарыться в свои мысли, окунуться в воспоминания, вновь по немного стирая их из памяти, чтобы причинять себе как можно меньше боли. Больше всего Чимин боится боли. Но есть только один человек в мире, который может её причинять без остановки, и для этого ему даже не надо присутствовать в жизни омеги. Пак боится даже имя его выговаривать, даже образ вновь в голове восстанавливать. Забыть такого человека будет неправильно, но и помнить – слишком разрушающе. Лёгкий ветерок едва колышет воду в озере. Камыши изредка отклоняются то в один, то в другой бок. Даже рыбка иногда выныривает, смотрит на мир и хлюпается обратно в воду, разнося всплески воды по озеру. – Не боишься здесь быть один? – слышится сзади знакомый голос. Чимин вздыхает, ему даже не нужно оборачиваться, чтобы знать кто это. – Нет. – отвечает Чимин, будто сам себе кивая. Хосок устраивается рядом, разглядывая беглый горизонт. Сейчас даже белые дома кажутся черными тюрьмами для души. Всё потеряло свой цвет, и лишь тропинка, освещаемая едва заметным лунным светом, напоминает о своем едком коричневом цвете. – О чем задумался? – О том, что будет дальше, – вздыхает омега. Альфа пару минут смотрит на Чимина, не отводит взгляд, следит за каждой его эмоцией на лице, а затем отводит голову с усмешкой. – Я так и знал, – комментирует он, упираясь локтями в свои колени, складывая руки в замок и опираясь на них подбородком. –Что? – немного оживляется Чимин: – Что знал? – он пытается заглянуть в лицо альфы, затянутое в маску серьезности. Что он скрывает? Насмешку? Радость? А может ...разочарование ? – Ты уже влюблен, – объясняется альфа, прикрывая глаза. Чимин пару минут молчит, его лицо не излучает никаких эмоций. Он медленно переваривает информацию, думает над тем, как можно ответить, он открывает рот в попытке, но закрывает обратно. Как Хосок смог это понять? Как он узнал? Ему уто-то рассказал? Это всё Тэхен ? Опять ради блага и счастья ? Но затем Чимин вокруг начинает смеяться. Типа неловко и типа стеснительно, но выходит вообще не пойми что. Хосок внимательно смотрит на него, неотрывно считывая каждое движение. – Хёёён....Ты заставляешь меня смущаться. Конечно я влюблен в тебя, – улыбается омега, щеки которого вспыхивают, а в глаза вдруг такая боль читается, которую Хосок прежде видел. Он щурится, пытается понять в чём дело. Они оба знают, что это враньё, но никто не исправляет. Раз Чимин так хочет ....Хосок не против и это потерпеть. – Что тебя тревожит? – альфа хочет действительно понять, но Чимин будто скрылся под панцирем. И, видимо, тот даже не собирается открываться. Омега на мгновение замолкает, становится серьезным, не говорит, его губы намертво прижаты друг к другу, а взгляд даёт понять, что Чимин не намерен об этом говорить и вряд ли когд-нибудь этот разговор состоится. <Ты должен мне рассказать > – это виснет в горле Хосока навсегда, потому что он не может этого сказать. Пусть бы они всю вечность вместе пробыли, он не сможет. – Прости, хён, – говорит омега. <Но к сожалению, я не смогу тебе сказать.> Этот разговор определённо никогда не состоится. Прямо сейчас, Хосоку нужно решить, готов ли он всю жизнь смотреть на притворство Чимина о их взаимной любви или лучше прекратить всё это. Чимин где-то внутри выглядит таким разбитым, что Хосок думает, если уйдет он, то юношу потому уже не соберёшь обратно. Пусть альфа и не самый важный человек в жизни Пака, но он уверен, по крайней мере, что не самый последний. – Не нужно извиняться, я всё понимаю, – ласково, тихо, спокойно. Да, он принял этот вызов от судьбы, принял новый уровень игры, нажал старт и пустился на трассу, назад выхода нет, если вернуться назад, можно окончательно разбиться. Чимин думает, что это правда, всё это хорошо. Они оба живут в этой иллюзии сегодняшним вечером, их знакомство построено на иллюзии, их отношения построены на иллюзии, но они кажутся вечными и неизменными. Хосок – спасение для Чимина. Про это можно говорить вечно, но они всегда, при любых обстоятельствах, никогда не скажут друг другу правду. – Пойдем, а то здесь уже становится холодно, – опять ложь. Здесь не холодно, сейчас лето, но Чимин подчиняется. Ему она нравится, он ест её на завтрак, обед и ужин, почему бы не сделать этого сейчас. Их прощание становится каким-то размытым и непонятным. Альфа провожает Чимина домой, они перекидываются парой неловких слов, совершенно не понимая, что делать дальше. У Чимина безвыходная ситуация, у Хосока безвыходный Чимин. Ему нужно подумать, нужно решить, что делать, нужно понять и всё взвесить, а Чимин готов ждать. Он входит в пустой дом, в пустую комнату. Ложится в пустую холодную кровать, и смотрит в одинокое пустое окно, которое отражает изображение месяца. На середину комнаты падает бледный лунный свет, заставляя Чимина тихо вздохнуть и почувствовать себя ещё более одиноко. Будто он вот этот затерянный лучик света, бесполезный, ни на что негодный. Он едва светит, едва освещает помещение, и чтобы что-то увидеть, нужна дополнительная линза, и к сожалению, её Чимин потерял где-то глубоко в своей душе. К сожалению, он уже начал процесс по её стиранию. Действительно так. Омега не замечает, как усталость накатывается на него тяжёлым грузом, но этот груз до сих пор никто не хочет помочь разобрать. Его никто не видит. Уже не видит.